Дмитрий Воденников – 33 отеля, или Здравствуй, красивая жизнь! (страница 52)
Ужас в том, что вокруг меня все постоянно проходят какие-то специальные курсы, ходят в спортзал, у каждого есть своя мегадиета, и эта информация обрушивается на меня с утра до вечера. Нас, людей, живущих настоящей полной человеческой жизнью, осталось единицы. На пальцах одной руки могу пересчитать людей, которые бы так же, как я, с двух концов жгли эту свечу. И их становится всё меньше и меньше. Частично идет буквальное, биологическое выбывание. Частично люди пугаются, вдруг понимают, что да, я могу действительно взять и не проснуться завтра утром. И тут многие впадают в другую крайность – начинают голодать, заниматься какими-то духовными практиками, едут в Индию, бросают пить, курить, начинают жить какой-то очень правильной здоровой жизнью, садятся на диеты, худеют, меняются.
И в один прекрасный день я проснулся и понял, что, вероятно, подошла моя очередь. С огромным, нечеловеческим отвращением я решил, что надо всё-таки что-то сделать для своего организма. Сделать так, чтобы он впервые почувствовал, что о нем хоть как-то заботятся. И чтобы в благодарность за это он подкинул мне какую-нибудь радость – пару лишних лет, или бодрость с утра, или сон без снотворного.
Мои близкие друзья Саша Туркот и Оля Цыпенюк рассказали, что собираются ехать в Азербайджан, в местечко под названием Габала. Совсем недавно великий Анри Шено, человек, изобретший детокс, открыл там аналог своего альпийского центра –
Для меня это было потрясением. Я никогда в жизни не голодал. Не знал, что значит, когда ты хочешь есть, а тебе не дают. И даже негде взять.
Как выяснилось, голод переносить очень тяжело. У меня начались головокружения, я не мог спать. Голова болела так, что никакие таблетки не помогали. На второй день пошел к врачу. Если бы не он, я бы там так и умер. Но он мне изменил немного диету, добавив чуть-чуть калорий. И на этой новой диете я смог протянуть неделю. Раз в день мне даже давали маленький кусочек курицы или индейки. Я всё равно ходил постоянно голодный, меня постоянно тошнило, но хотя бы голова перестала болеть.
В остальном “Шено палас” – это, конечно, рай. Действительно прекрасная территория – горы, озеро. Гениально проложены разные тропинки, по которым я честно гулял.
Появилось ощущение, что просыпаешься утром – и как будто ты легче стал. Каждое утро мои друзья ходили взвешиваться. Но я решил, что не буду ставить себе ложные цели и следить за каждыми ста граммами. Взвесился при въезде и при выезде. И в общем, остался доволен разницей. Правда, проблема в том, что потом в обычной жизни эти утраченные килограммы могут вернуть всего за пару дней. Но не в них суть!
Есть, конечно, какой-то когнитивный диссонанс в том, что ты едешь голодать в Азербайджан. Это ведь место, куда логичнее ехать поесть. Например, если выйти за ворота “Шено паласа” и пройти буквально минут десять, наткнешься на настоящую азербайджанскую шашлычную. Мне это напомнило, как в юности я лежал с язвой в Институте питания. Особнячок, в котором он располагался, был обнесен забором с колючей проволокой – чтобы еду не передавали. Но тем не менее находились люди, которые организовывали “дорогу” – по веревке перетаскивали торты и другую “запрещенку”.
Нет, тут такие соблазны ни к чему, поэтому за территорию выходить я не рисковал. Я даже начал получать кайф от изоляции. И в какой-то момент погрузился в состояние то ли медитации, то ли отрыва от действительности. Мне вдруг стало по барабану, что происходит в Москве, как идут дела, мне не хотелось ни звонить, ни выяснять. Исчезло состояние, в котором живу последние сорок лет – как будто я уже опаздываю на самолет, вот он уже взлетит вот-вот, и мне надо бежать куда-то, а если я не побегу, то мир рухнет. А тут мне вдруг стало плевать – пусть самолет улетит, пусть я на него не успею, и черт с ним. Это состояние – главное, чего я там достиг.
Никогда в жизни я не делал (или мне не делали? я даже слов таких не знаю, чтобы это всё описывать) никаких процедур. Поначалу это было очень скучно. Ты лежишь, завернутый в грязь, с ощущением “на что я трачу свою жизнь”, хотя мог бы в этот момент где-то в офисе в истерике с кем-то выяснять отношения, и у тебя ощущение, что жизнь осмысленная, правильная, яркая. А потом я стал лежать с чувством, что всё и так хорошо и что можно чем-то подумать, ну, не то что о вечном, но о несуетном. И этот переход у меня произошел буквально за пару дней.
На массаж я согласился, но на спорт не повелся. Если бы я вместе с голоданием и со всеми процедурами еще и спортом бы занялся, это был бы уже не я. Дальше пришлось бы ехать в Индию, в те места, где люди месяцами молчат, или увлечься буддизмом… Нет, это не про меня. Всё-таки я не могу так резко изменить свою жизнь.
Я вообще с подозрением отношусь к людям, которые круто меняют в жизни всё. Когда они вдруг увлекаются какой-то идеей, религией, здоровым образом жизни, спортом. Точнее, не с подозрением, а с тревогой. Большинство из них что-то теряют, перестают быть собой. Я побаиваюсь людей, которые часами говорят о том, что они съедают с утра три зернышка, а днем – пять, и с горящими глазами объясняют, что надо жить только так, потому что все другие способы разрушительны и опасны. Я вообще побаиваюсь людей, одержимых чем-то. А здоровым образом жизни тем более. Поэтому я не стал заниматься спортом – оставил территорию, на которой я всё-таки остаюсь собой.
И вообще я остался собой. Пью и кофе, и алкоголь. Живу всё той же самой жизнью. Но немножко физически лучше себя чувствую. И хочу это состояние по возможности продлить. Не хочу опять быть задыхающимся прокуренным усталым человеком, который просыпается утром с похмелья, закуривает на голодный желудок с ощущением, что мир рушится и дальше так жить нельзя. Нет, я хочу еще немножко пожить в другом состоянии, хотя бы для разнообразия. Так что если я еще раз рискну ступить на эту опасную территорию, называемую ЗОЖ, то я поеду в Габалу снова. Причем сделаю это очень хитро. Сначала полечу в Баку и выходные проведу, не отказывая себе вообще ни в чем: с азербайджанской едой, вином, кутабами, со всем, что нельзя. Оторвусь по полной и доведу себя до состояния отвращения ко всему. А рано утром в понедельник поеду в Габалу и там тихо, по-монашески проведу неделю и расплачусь за все излишества. Потому что всё-таки приехать в Азербайджан и не поесть там хорошо – это грех.
Владимир Алидис
На посту
Неудачно начался для Бориса тот день.
Опаздывая на дежурство в гостиницу с романтическим названием “Арамис” в девятнадцатом районе Парижа, он припарковал свой скромный опель прямо рядом со входом. Обычно он оставлял его в двух кварталах от места работы, где местная шпана вела более респектабельный образ жизни и в основном торговала наркотой, а не уродовала чужие авто.
В “Арамисе” Борис работал охранником месяца три. Приехав с женой и детьми во Францию и промытарясь по биржам труда, он отчаялся найти работу по своей университетской специальности “политическая экономия”. Почему-то местные социальные работники с подозрением относились к этому предмету, на изучение которого Борис потратил в Совке восемь лет, включая защиту диссертации.
Как-то раз в газете он наткнулся на объявление о наборе охранников в частную фирму. Начальным условиям – рост не меньше метра восемьдесят пять, хорошее здоровье и базовое знание английского языка – Борис соответствовал с лихвой. Росту он был двухметрового, от природы крепок и широк в плечах и по-английски говорил очень недурно.
Директору агентства он сразу понравился. Вопросы лишь вызвали его богемные борода и усы. Однако, сраженный развернутым ответом Бориса на свой убогий “Ду ю спик инглиш”, он прекратил свои намеки на то, что надо бы побриться.
Работе предшествовало недельное обучение. На своем неважном французском он внимательно записывал виды пожаротушения, типы мелких правонарушений и методы задержания воришек в супермаркетах. Целый день был посвящен отношениям с малолетними правонарушителями. Из объяснений инструктора следовало, что последним можно практически всё, а охраннику почти ничего. Понятия самообороны были размыты.
Остальная часть класса – трое африканцев, пара магрибийцев и один поляк – относилась к этим трудностям будущей службы весьма спокойно. Они уверенно слушали, не беспокоя учителя комментариями, и только лишь поляк Кшиштоф постоянно задавал ненужные вопросы, исписав ответами всю тетрадь. В результате тест прошли все, кроме поляка, который расстроился и ругался матом по-польски. Так у Бориса появился диплом охранника низшей категории республики Франция.
Сначала его определили на работу в супермаркет города Мо. Первый опыт борьбы с воришками оказался неудачным.
Вбегавшие в магазин подростки обладали быстрой и отточенной техникой воровства. Одни отвлекали внимание, трогая всё подряд, другие же тибрили и мгновенно сваливали через отчаянно пищащие рамки на выходе. Борис поделился трудностями со своим коллегой, опытным охранником родом из Гвинеи, – как, мол, у тебя получается, а у меня – нет?