Дмитрий Витер – 23 рассказа. О логике, страхе и фантазии (страница 16)
— Это чего тебе такие мысли в голову приходят? — Олег уже грызет яблоко и плюхается обратно на кровать.
— До стипендии далеко, вот и приходят. Да ладно, я же просто для примера. И что тогда делать, выгонять нас обоих?
— Несправедливо!
— Вот и я говорю, что несправедливо. А твой закон исключенного третьего и говорит всего лишь, что украл кто-то из нас. А кто конкретно — неизвестно.
— Но есть же и другие факторы. Например, если бы у меня тоже нашлось алиби, ты бы автоматически становился виновным.
— Ха, твое алиби надо еще доказать. Ты бы потом еще в милиции доказывал свою невиновность с помощью учебника по классической логике!
— Преступление как теорема? — за толстыми стеклами в глазах у Олега зажигается огонек интереса. — А что, было бы забавно.
— Эй, ботаны! — наконец подает голос со своей кровати Сеня. — Может, хватит спорить о ерунде. Смотрите лучше, какой я фотик прикупил. Улыбочку!
Ивана Третьякова и Олега Маркина освещает яркая фотовспышка.
— Итак, ваша Истинность, на основании показаний свидетеля, подтвержденных фотографиями Ф1, Ф2 и Ф3, доказана справедливость предиката ДРУЖБА (Т,М). Попрошу занести это в доказательство.
— Истину говорите!
— Благодарю вас. Далее дано: София Корнеева, однокурсница Т и М. В дальнейшем будем обозначать ее буквой К. Мы докажем, что фигура ТКМ являлась стандартным любовным треугольником. Обвинение приглашает свидетеля Анну Александровну Корнееву, пенсионерку, младшую сестру К. Клянетесь ли вы говорить истину и не вводить суд в противоречие?
— Клянусь!
Восьмиклассница Анька вертится у Софии под ногами, мешая ей собираться:
— А ты куда идешь?
— Сказала же, в кино, — София застывает у зеркала, критически оглядывая свой наряд.
— А с кем?
— Много будешь знать — скоро состаришься.
— Ну скажи-и-и!
— Выгляни в окно, сама увидишь!
Анька бросается к окну и осторожно смотрит вниз с высоты третьего этажа:
— Там двое стоят: толстый и тощий.
— Олежка не толстый. Он крупный, — София в последний момент решает переодеться и лихорадочно роется в шкафу.
— А тощий кто? — Анька осторожно разглядывает парней в окно, готовая в любой миг спрятаться под подоконник.
— Ваня. Он не тощий, он стройный.
— Ты что, с ними обоими идешь?
— А что тут такого? Мы же друзья! По универу везде втроем шатаемся, на лекциях вместе сидим, так зачем нам в кино ходить порознь?
— А тебе кто больше нравится? Ваня?
— Почему сразу Ваня?
— Он не толстый!
— Вот еще придумала. Олежка — он знаешь, какой? Добрый, внимательный, надежный. И, между прочим, один из лучших студентов на потоке.
— Так значит, он тебе больше нравится?
— Я этого не сказала! Ванька — он порой бывает просто сумасшедший. Как возьмется за дело — не успокоится, пока не закончит. Решительный, смелый. Вечно что-то придумывает.
— Так, а как же ты будешь выбирать? — Анька удивленно пожимает плечами. Про себя она уже загадала, что если бы решала сама, то выбрала бы рослого Ивана.
— А мне что, обязательно кого-то выбирать прямо сейчас? — София носится по комнате с ураганной скоростью, собирая вещи в сумочку — она уже опаздывает.
— Конечно, — лицо Аньки внезапно становится не по-детски серьезным. — Или-или.
— Ваша Истинность, показания свидетеля, как и предоставленные фотографии с Ф4 по Ф7, доказывают равнозначные симпатии К по отношению к М и Т.
— Протестую, ваша Истинность! Из показаний не очевидно, что София любила Ивана Третьякова и Олега Маркина одинаково.
— Адвокат, прошу вас выражаться профессионально.
— Простите. Я хотел сказать, что из предоставленных данных не очевидно, что в нарисованном прокурором треугольнике сторона КМ равна стороне КТ. Треугольник мог быть неравнобедренным.
— Протест принят. Сформулируйте более слабые условия, прокурор.
— Да, ваша Истинность. Из предоставленных показаний очевидна справедливость предикатов СИМПАТИЯ (К,М) и СИМПАТИЯ (К,Т).
И хотя общеизвестно, что СИМПАТИЯ (х,у) не влечет ЛЮБОВЬ (х,у), мы предлагаем суду дневник Софии Корнеевой: запись сделана незадолго до выпускных экзаменов на пятом курсе. Подлинность почерка К подтверждена на основе графологического анализа…
«14 апреля. Ваня сегодня как с цепи сорвался. Преследовал меня весь день по универу, сам бледный, глаза горят. Нес какой-то бред про интуиционизм, и что Олег своей дипломной работой по применению логики в судебной практике извратил его идею. Я ему сказала, что он просто завидует Олегу. А он аж взвился, говорит, что ему надоело, как я постоянно их сравниваю и подначиваю. Сказал: „Выбирай — или я, или он“. А я ему и говорю: „Не буду я никого выбирать. И вообще, мне к экзаменам готовиться надо“. Ушла в библиотеку. Он меня и там достал: подсел рядом и начал шептать так, что на раздаче книг, наверное, слышали — мол, если я не могу решить логическими доводами, будем бросать монетку. Орел — буду с Олегом, а решка — с ним. И монету мне в руку сует. Я не стерпела, стукнула его книгой по голове — не сильно, конечно, — и сказала, что он идиот, и пусть не смеет ко мне больше приближаться. А потом убежала в туалет и ревела, как дура…»
— Ваша Истинность, а теперь я представляю суду документ Д1: свидетельство о браке Софии Маркиной, в девичестве Корнеевой, и Олега Маркина. Они поженились через год после окончания университета.
Следовательно, доказан вывод: СИМПАТИЯ (К,М) влечет ЛЮБОВЬ (К,М). По Теореме Ревности, ЛЮБОВЬ (К,М) & СИМПАТИЯ (К,Т) влечет ВРАЖДА (М, Т).
— Протестую, ваша Истинность! То, что Третьяков и Маркин поссорились из-за девушки, не означает, что обвиняемый убил Маркина спустя почти полвека! Десять лет назад София Маркина умерла от рака в возрасте шестидесяти лет, а поэтому не могла быть однозначным поводом для убийства. Есть контрпримеры и прецеденты…
— Не перебивайте доказательство, адвокат. Продолжайте, прокурор.
— Спасибо, ваша Истинность! Действительно, вражда М и Т сама по себе не доказывает Теорему Виновности. Мы предоставим суду более сильное утверждение, подтверждающее глубокий профессиональный конфликт М и Т. Прошу включить видеофрагмент V1, на котором запечатлен фрагмент защиты докторской диссертации Олега Маркина на тему «Судебная логика как способ установления абсолютной справедливости».
— Таким образом, применение логики в судебной практике лишь зафиксирует уже свершившийся факт: убеждая друг друга в чем-либо, мы пользуемся законами классической логики. Определение истинности утверждений становится вопросом математического доказательства, объективного и беспристрастного, в отличие от богатого на ошибки эмоционального и субъективного вывода.
Олег Маркин с уже поредевшей шевелюрой, но такой же грузный, как в студенческие годы, и в очках с еще более толстыми линзами, заканчивает излагать тезисы своей работы.
— Принятая в западной юриспруденции прецедентная система, по сути, является готовой математической моделью, где ранее решенные случаи представляют аналог теорем, не нуждающихся в повторении ранее сделанных выводов, — продолжает Маркин. — Встает вопрос об аксиоматике, за которую естественно принять классическую математическую логику…
— А почему именно классическую логику? — прерывает докладчика с последнего ряда Иван Третьяков, еще более худой, чем раньше, с впалыми щеками и в помятом костюме.
— Коллега, я ценю ваше мнение, — сердится Маркин, — но вы не являетесь официальным оппонентом. И я вас попрошу…
— Правая рука или левая? Помнишь? Ты даже эту задачу не сможешь решить своей логикой, не то что решать судьбы людей.
— Коллега, никто и не говорит о судьбах. Я лишь предлагаю теоретическую модель, которая может существенно улучшить контроль над качеством принимаемых судебных решений. Ее применение на практике, а уж тем более повсеместное внедрение, находится за рамками моей компетенции.
В зале поднимается шум.
Не обращая внимания на недовольных, Третьяков выходит из-за стола и на прямых, как палки, ногах направляется к доске:
— Олег, ты что, не видишь, что вокруг происходит? Ты предлагаешь инструмент, превращающий людей в корни уравнения, которое надо решить. А как быть с недоказуемыми высказываниями?
— Множество подозреваемых и преступлений конечно, коллега, а доказательства перечислимы. Следовательно, рано или поздно любой подозреваемый будет либо оправдан, либо уличен. Термин «презумпция невиновности» потеряет свой смысл.
— А как насчет альтернативного варианта? — Третьяков вплотную приближается к Маркину, нависая над ним с высоты своего роста. — Неразрешимые задачи. Невыводимые формулы. Сколько времени уйдет на бесплодные попытки доказательства?
— К черту твой интуиционизм, Ваня! — очень тихо шипит Маркин, так, чтобы его не услышали на первом ряду. — Если хочешь, иди, доказывай свою теорию. Ты нарушаешь регламент защиты.
Председатель диссертационной комиссии подходит к Третьякову и берет его за локоть:
— Коллега, вам, видимо, требуется немного отдохнуть. Отправляйтесь-ка домой…
Скрипнув зубами, Третьяков бросает на Маркина ненавидящий взгляд и стремглав выбегает из аудитории.