Дмитрий Витер – 23 рассказа. О логике, страхе и фантазии (страница 17)
— Итак, ваша Истинность, мы доказали справедливость предиката ВРАЖДА (М,Т) & КОНФЛИКТ (М,Т). Другими словами, Маркин и Третьяков враждовали и находились в состоянии непримиримого профессионального конфликта. Следовательно, обвиняемый входит во множество потенциальных убийц профессора Маркина: Т принадлежит множеству ПОДОЗРЕВАЕМЫЕ (УБИЙСТВО (М)).
— Истину говорите!
— Я перехожу к заключительной части доказательства: в момент убийства Третьяков находился рядом с Маркиным. Это подтверждает фрагмент видеозаписи V2 с камеры наблюдения, установленной у входа в читальный зал библиотеки. Как мы видим, Маркин и Третьяков входят в библиотеку незадолго до ее закрытия, пользуясь профессорской привилегией круглосуточного доступа. Они все еще находились в читальном зале, где нет видеокамер, когда поступил звонок на службу спасения. Прошу включить аудиофрагмент A1.
— Алло! Алло!
— Служба спасения. Для повышения качества обслуживания этот разговор может быть записан. Говорите.
— Он истекает кровью. Срочно… Срочно вызовите скорую!
— Представьтесь.
— Говорит профессор Третьяков! Скорее пришлите помощь!
— Где вы находитесь?
— Библиотека Московского Университета Математики, 15-й этаж.
— Кому требуется помощь?
— Олегу… То есть профессору Маркину. Он лежит на полу, упал с библиотечной стремянки, когда полез за книгой. Кажется, у него разбита голова. Здесь столько крови…
— Пострадавший находится в сознании?
— Да, но он очень плох. Я пытался его приподнять, я не знал, что делать… Помогите!
— Не трогайте тело… То есть пострадавшего. Я вызываю машину.
— Подождите, кажется, он снова говорит. Я перезвоню.
Короткие гудки…
— Анализ голоса на пленке доказывает, что в службу спасения звонил именно профессор Третьяков. Медики прибыли на место происшествия спустя полчаса после звонка. Я приглашаю для дачи свидетельских показаний Константина Максимовича Шилова, который входил в состав бригады скорой помощи, прибывшей на вызов. Клянетесь ли вы говорить истину и не вводить суд в противоречие?
— Клянусь!
— Пожалуйста, расскажите суду, что вы увидели, когда вошли в библиотечный зал.
— Потерпевший лежал на спине у книжного шкафа, рядом валялась деревянная библиотечная стремянка. Он был весь засыпан книгами, упавшими с верхней полки. Пульса не было — потерпевший скончался до прибытия нашей бригады.
— Какой характер травм получил потерпевший?
— Черепно-мозговая травма, очевидно, полученная при падении. Кости затылка раздроблены, перелом основания черепа, большая кровопотеря. Кроме того, у пострадавшего имелась травма лица: сломан нос, и сильная ссадина на лбу.
— Уточните этот момент, пожалуйста: пострадавший упал на пол затылком, но у него также были травмы на лице?
— Да, это так.
— Мог ли пострадавший получить эти травмы от падения на пол?
— Нет, судя по всему, они были нанесены тупым предметом, когда пострадавший уже лежал на полу.
— Где находился в этот момент подозреваемый?
— Сидел на полу возле тела. Его руки были в крови.
— Благодарю вас, свидетель свободен. Ваша Истинность, к доказательству прилагается вещественное доказательство — книга, испачканная кровью жертвы, с отпечатками пальцев обвиняемого.
— Истину говорите.
— Итак, мы доказали, что дружба между Третьяковым, Маркиным и Корнеевой, а также брак между Маркиным и Корнеевой привели к мотиву мести со стороны Третьякова к Маркину. Свойство мстительности усиливается профессиональными разногласиями между обвиняемым и убитым. Добавив в формулу условие нахождения Третьякова на месте преступления в совокупности с истинностью фактов наличия пятен крови на его руках и отпечатков пальцев на орудии убийства, приходим к логическому выводу о существовании и единственности убийцы, которым, следовательно, является Третьяков. Доказана истинность формулы «Убийца существует и единственен, и Третьяков принадлежит к множеству подозреваемых в убийстве». Отсюда следует, что корнем уравнения УБИЙСТВО (х, М) является Т. Убийца — профессор Третьяков. Теорема Виновности доказана.
— Спасибо, Прокурор. Есть ли вопросы у ученого совета присяжных?
— Нет, ваша Истинность.
— Доказательство теоремы 1 означает невозможность доказательства теоремы 2. На этом заседание суда объявляется…
— Возражаю, ваша Истинность!
— Адвокат Галушкин? Вам есть что добавить?
— Простите, ваша Истинность. Я осмелюсь обратить внимание уважаемого суда на область определения предиката УБИЙСТВО. В случаях, если смерть наступила от естественных причин, данный предикат не определен, а множество подозреваемых является пустым.
— Протест принят. Готов ли адвокат предъявить доказательство Теоремы Невиновности?
— Да, ваша Истинность. Вот, я тут набросал чертеж. Высота стремянки. Вес погибшего. Траектория падения со ступеньки. Вес монографии Клини «Введение в метаматематику». Смотрите, тут все рассчитано! Маркин вполне мог оступиться, пытаясь дотянуться до книги с верхней полки, упасть, разбить затылок, а потом на него сверху падает тяжеленная книга. Третьяков бросается на помощь, отбрасывает в сторону упавшие книги, оставляя на них отпечатки, пытается поднять своего коллегу… Да, у них имели место конфликты и несовпадение точек зрения, но оба они являлись уважаемыми профессорами, не совершившими ни одного антиобщественного проступка. Мне кажется, это доказывает…
— Адвокат, вы не на собрании физического кружка. Вы можете построить логическое доказательство сказанного вами?
— Я… Я попытаюсь… Но разве не очевидно, ваша Истинность, что…
— Адвокат Галушкин, вам прекрасно известно, что мое личное мнение ничего не означает. Доказательство теорем Виновности или Невиновности должно быть выполнено в рамках классической математической логики. Любая попытка нарушения может привести к прецеденту, ложному высказыванию в будущих доказательствах, и приведет всю систему к противоречию. Вы знаете, что это означает?
— Да, ваша Истинность. Из лжи следует все что угодно.
— Именно, адвокат! Отпущенные на свободу преступники. Невинно осужденные граждане. Утрата доверия общества к системе правосудия. Волна самосудов. Сядьте и потрудитесь подготовить логическое опровержение Теоремы 1.
— Но мне недостаточно данных о произошедшем в библиотеке, ваша Истинность. Я предлагаю суду заслушать показания обвиняемого.
— Какой в этом смысл? Парадокс лжеца показывает, что показаниям обвиняемых нельзя доверять!
— Мне это известно, ваша Истинность, но его показания могут натолкнуть как меня, так и уважаемого прокурора на логические выводы, которые мы могли упустить.
— Что ж… Хотя обычно это и не практикуется, но в ситуации, когда оба доказательства неполны, мы можем пригласить Обвиняемого для дачи показаний. Адвокат, задавайте ваши вопросы.
— Спасибо, ваша Истинность. А вот и мой подзащитный. Садитесь, пожалуйста. Клянетесь ли вы говорить истину и не вводить суд в противоречие?
— Клянусь!
— Представьтесь.
— Третьяков Иван Петрович.
— Расскажите суду, что произошло в тот вечер в библиотеке.
— Я убил Олега Маркина, или я не убивал Олега Маркина.
(Шум в зале, возгласы: «Противоречие!»)
— Простите, Иван Петрович, но это не имеет смысла!
— Вовсе нет. Я высказал дизъюнкцию двух утверждений. Одно из них истинно, другое ложно. По закону исключенного третьего, моя фраза истинна, не так ли? В какой руке яблоко?
— Какое яблоко?
— Не обращайте внимания. Вы хотите знать, что произошло в тот вечер в читальном зале? Хорошо, я расскажу…
— Что я наделал… — профессор Маркин снимает очки и протирает их клетчатым носовым платком, затем шумно сморкается в него. — Ваня, ты не представляешь, как это тяжело, нести такой груз ответственности. Если бы Софи была жива…
— Софи нам бы не помогла, — профессор Третьяков хмурится, вышагивая по пустому залу библиотеки. — Ты сам виноват: раскрутил всю эту судебно-логическую науку, и что теперь?
— Я же не думал, что они всерьез начнут применять это на практике как единственный инструмент правосудия! Суды похожи на научные диспуты, а люди свелись к переменным в уравнении. Присяжные занимаются лишь формальной проверкой доказательства. Это… это безнравственно.
— Боюсь, предикат безнравственности еще не выведен, коллега. Впрочем, они и до этого дойдут. Вывели же они Любовь, Дружбу, Ненависть… Вопрос времени.
— Но что мы можем сделать? Смотри, по Теореме Геделя о неполноте, если формальная арифметика непротиворечива, то в ней существует формула, которую нельзя ни доказать, ни опровергнуть. Должно быть судебное разбирательство, которое нельзя формально довести до конца!