Дмитрий Видинеев – Маша из дикого леса (страница 21)

«Подойди ко мне», – мысленно попросила Маша.

…но ему вдруг очень захотелось подойти к существу.

Маша улыбнулась, пристально глядя в коричневые влажные глаза зверя. Она ощущала полную власть над ним, но пока до конца не понимала, как так получилось. В одном была уверена: это дар Луны, который почему-то дремал в ней, и вот, наконец-то, пробудился. От волнения её даже в жар бросило.

Лось подошёл, склонил голову. Маша ощутила его тёплое дыхание. Внутри неё всё трепетало, словно бы сам дух леса явился к ней, чтобы выказать своё почтение. Она всего лишь позвала его, и чудо свершилось. Её пальцы коснулись рогов, погладили жёсткую шерсть на голове.

«Он увидел луну в глазах моих, – рассудила Маша. – В моих глазах действительно живёт луна!»

Эта мысль добавила топлива в огонь её восторга. Маша отметила эти минуты своей жизни, как «то, что никогда не забудется». Таких моментов становилось всё больше с каждым днём, и она очень надеялась, что в будущем её ждёт ещё много чего хорошего. Она ведь это заслужила. Своим страданием заслужила. Были и унижения, и боль – свидетельство тому ожог на лице и страх перед грозой. Теперь же время принимать дары. Время жить и радоваться.

Поддавшись эмоциональному порыву, Маша обняла лося за шею.

– Спасибо, – она обращалась не только к зверю, но и к лесу, Луне, лету.

Отстранившись, уже мысленно промолвила: «Иди. Я буду о тебе вспоминать. Часто-часто. Обещаю!»

Лось развернулся и, не спеша, побрёл прочь. Маша глядела на него, пока он не скрылся в чаще. По дороге в лесную деревушку она осознала, что у неё и мысли не возникло забрать у большого зверя жизненную силу. Хороший повод похвалить себя, ведь даже малейшее желание «осушить» лося было бы подлостью. Он же не еж какой, не заяц, не белка. Он – друг! Ну, по крайней мере, ей нравилось так думать. А то, что без её приказа зверь даже не подошёл бы… Это ничего. Верить в дружелюбие лося было приятно, а значит, со всей своей детской непосредственностью Маша решила в этом даже не сомневаться. Если сказка незримого мира была ей недоступна, она придумает свою сказку, в которой будет дружить с лосями и танцевать среди звёзд.

Ночью, уснув, Маша попала в Мир Большой Луны. Она очутилась в поле под звёздным небом, её окружало целое море серебристой травы. Густая, тонкая, как волосы, трава шевелилась, хотя не было даже лёгкого ветерка. Горизонт мерцал в свете гигантской восходящей луны – по её поверхности, огибая кратеры, струились перламутровые потоки.

Маша заметила, как в поле неподалёку заколыхался воздух. Что-то проявлялось. Фигура. Человеческая фигура. Призрачное видение обретало чёткость, и скоро Маша поняла: это же Аглая! И она приближалась. Женщина была в белом платье с широким поясом. Длинные седые волосы блестящим каскадом струились по плечам, на губах играла приветливая улыбка.

Маша побежала к Аглае. Когда они встретились, выпалила с обидой в голосе:

– Я так соскучилась! Почему мы так редко видимся?

Аглая развела руками.

– У всего есть причина, Машенька. Если станешь бывать в этом мире часто, твоя жизнь превратится в грёзы. Наполненные грустью грёзы.

Маша не слишком-то поняла, что Аглая имеет в ввиду, но уточнять не стала. «Ещё не время», – сказала сама себе, вложив в эти слова надежду и настрой на долгое терпеливое ожидание.

Аглая взяла её за руку.

– Давай прогуляемся.

Маша кивнула, и они не спеша двинулись в противоположную от восходящей луны сторону. Тёмный небосклон пронзила яркая стрела «падающей» звезды. Послышался хрустальный звон, словно где-то далеко одновременно тренькнуло множество колокольчиков. Тренькнули и затихли, но после них в воздухе ещё какое-то время вибрировал тонкий гул.

– Со мной столько всего случилось! – заговорила Маша. Ей хотелось поведать обо всём, хотя она и подозревала, что Аглая про неё и так всё знает. – Я научилась силу забирать у зверушек. Забирать, не убивая! И по деревьям лазать научилась. Мне так понравилось, с высоты всё другим кажется – и небо, и лес. А сегодня я большого рогатого зверя встретила, и мы с ним подружились. Вроде бы подружились. Я попросила его подойти ко мне, и он подошёл, дал себя погладить. А ещё я научилась рисовать слово «Ёж». Мертвец как-то нарисовал на коре, а я запомнила. Я вообще всё хорошо запоминаю…

Маша говорила быстрее и быстрее, пытаясь рассказать обо всё сразу, и даже не догадывалась, что это был самый длинный монолог, который она произнесла за всю свою жизнь. И не сознавая, насколько ей было нужно общение.

– Мертвец, в общем-то, не плохой, – улыбнулась она, – только иногда вредный бывает. Он меня в карты играть научил. В «Дурака». Я много раз у него выиграла. Мы на щелбаны играли. Мне понравилось. А ещё знаете что… Мертвец сказал, что у меня голова слишком большая. У меня что, правда большая голова?

Аглая рассмеялась, провела ладонью по её волосам.

– Мертвец глупость сказал, малышка. Нормальная у тебя головка.

– Я так и знала! – нахмурилась Маша.

– Ты на него не обижайся. Да, у него иной раз бывают проблемы с общением, но советы он даёт тебе правильные. Слушайся его. А на всякие глупости внимания не обращай. Отделяй, как говорится, зёрна от плевел. Учись отделять, в жизни пригодится…

Они долго шли и беседовали. Маше казалось, что она не шагает, а плывёт по этой странной траве, словно невесомое пёрышко. Луна полностью поднялась над горизонтом, наполнив пространство холодным призрачным светом. То тут, то там над полем запорхали стайки мотыльков.

Дошли до извилистого ручья, над которым парили прозрачные шары – большие, маленькие, совсем крошечные. За ручьём продолжалось поле, вдалеке виднелась полоса серебряного леса. Над искрящимися кронами, как причудливое зарево, колыхалось бледное свечение. Затаив дыхание, Маша глядела на серебряный лес, и думала, что сегодня увидела больше, чем обложку огромной книги. Это уже была страница. Первая страница.

– В том лесу большущая женщина с красивыми рогами, – тихо, будто для себя, произнесла Маша. – Она сказал, что в моих глазах луна.

– «Луна в глазах твоих», – более точно процитировала Аглая. – Времени маловато у нас осталось, к сожалению. Скоро тебе нужно будет возвращаться.

– Плохо, – буркнула Маша.

Аглая встала перед ней, взяла за плечи и с хитринкой подмигнула.

– Но ты же не думаешь, что я отпущу тебя без угощения?

Она развернула Машу и та увидела чуть дальше на берегу ручья покрывало, на котором стояли большой графин с жидкостью малинового цвета, чашки, плетёная корзинка полная булочек.

– Тут отличное место для пикника, – улыбнулась Аглая.

Глава десятая

Маша проснулась, ощущая лёгкую грусть и вкус сладких булочек во рту. Зевнула, сладко потянулась, села на своей лежанке из трав… и встретилась взглядом с изумрудными глазами.

Вот так неожиданность!

– Мурка! Как ты здесь?…

Кошка мяукнула в ответ и, помахивая пушистым хвостом, вышла из жилища. Маша поднялась, последовала за ней. Мертвеца она заметила вдалеке, возле пруда. Тот сидел на берегу – сутулая фигура в окружении утренней туманной дымки. Солнце только-только начало всходить над лесом, расплёскивая золото света на листву и травы. Сверкала обильная роса, щебетали птицы.

Вслед за Муркой Маша подошла к Мертвецу, уселась рядом с ним. Как и Аглае она хотела сказать, что соскучилась – ведь это была правда, – но почему-то передумала.

Среди кувшинок играли в догонялки водомерки. В камышах квакнула лягушка. Мертвец бросил в пруд камешек.

– Забавно, – тихо заговорил он. – Пока был жив, ни разу не ходил на рыбалку. Даже желания такого не возникало. Всегда думал, это занятие для скучных и одиноких. Себя-то я таким не считал. А теперь… – печально усмехнулся. – Теперь я многое отдал бы, чтобы с удочкой на берегу посидеть. Хотя даже не знаю, как червяка на крючок насаживать. Но, думаю, справился бы. Странные желания, порой, появляются после смерти. Словно хочется упущенное наверстать… но поздно.

Маша поглядела на него с сочувствием.

– А где-нибудь достать эту… удочку, ты не можешь?

Мертвец бросил ещё один камешек в воду.

– И как я её достану? Украду? Это, знаешь ли, уже будет перебор. И без того грехов выше крыши. Нет, воровать, к сожалению, мне нельзя. У меня есть лишь то, что было со мной во время гибели. А было, увы, не много. Колода карт, да пробка от пивной бутылки, – коротко рассмеялся. – Чёрт возьми, это даже символично… Карты, да пробка. Получил то, что заслужил. И винить-то некого, кроме себя.

– У тебя ещё есть Мурка, – попыталась развеять его унылый настрой Маша.

– Это да, – согласился Мертвец. – У меня есть Мурка, – хмыкнул. – И вообще, что это я? Смерть прекрасна!

Он разлёгся на траве, заложив ногу за ногу, закрыл глаза. Мурка примостилась возле его головы. Маша удивилась: неужели Мертвец в этот раз явился просто так, без того, чтобы совет какой-нибудь дать? Странно, непривычно. Да и сам он сегодня странный и непривычный. А может, ему вдруг стало грустно, и он просто решил побыть со своей ученицей? Всем ведь бывает грустно. Даже мертвецам.

– Расскажи, – попросила она. – Расскажи, почему вы с Муркой мёртвые, но живые?

Он не ответил, словно бы не услышав её просьбу. Лишь лоб слегка нахмурился, да уголки губ дёрнулись. Маша разочарованно покачала головой: не дождаться ей сегодня его рассказа. И вряд ли уговоры помогут. Не всем тайнам суждено открыться, а жаль. Вот только как же любопытство усмирить? Она уже настроилась на то, что Мертвец больше ни слова не произнесёт, но он вдруг заговорил: