Дмитрий Видинеев – Изнанка (страница 48)
— Это была наркота, — мрачно возразил Кирилл.
— Для тебя — лекарство. Ты его не принял, и посмотри, что случилось. Все, кого ты ценил и уважал — мертвы. И я скоро умру, мне недолго осталось. А ведь мы мечтали, что наша жизнь станет волшебной сказкой, помнишь? Мы мечтали об уютном домике на берегу пруда.
Кирилл сокрушённо покачал головой.
— Я не могу ничего исправить.
— Ответь мне на один вопрос, — Эльза взяла его за руку и снова разомкнула веки. Он подумал, что без своих загадочных серых глаз она как космос без звёзд и планет. — Это простой вопрос, Кирилл, но твой ответ на него может всё изменить, исправить. Если бы тебе был дан ещё один шанс, ты принял бы то лекарство?
Он поглядел на труп тёти Иры и ответил обречённо:
— Да, Эльза. Я сделал бы это.
И вдруг снова очутился в гостиной своего дома. На столе лежали записка и продолговатая деревянная коробочка. Светился экран телевизора, на улице бесновалась стихия.
Не колеблясь, Кирилл открыл коробочку, взял шприц.
«Не делай этого! — вопил страж. — Всё станет только хуже! Это всё обман! Не делай этого, очнись!..»
— Куда уж хуже? — пробормотал Кирилл, глядя на кончик иглы. — Я должен всё исправить. Я не смогу жить, если всё не исправлю.
Он засучил рукав толстовки, вогнал иглу в вену и решительно надавил на поршень.
«Не делай…»
Голос стража превратился в слабый шёпот, а потом и вовсе исчез.
Кирилл ощутил блаженство. Он чувствовал себя невесомым и в тоже время переполненным мощью. Но главное — исчезли всяческие сомнения. Теперь он понимал, что внутренний страж — лжец, а Эльза всегда говорила правду. И она, конечно же, не мертва. Её похороны были всего лишь сном. Всё до этого момента было мороком, а теперь настало время истинной реальности.
Буря снаружи резко прекратилась, в окно ворвались солнечные лучи, запели птицы. На экране телевизора возникла Эльза. Она улыбалась, и её серые глаза были ещё прекрасней и загадочней, чем раньше.
— Ты всё сделал правильно, Кирилл. Теперь мы всегда будем вместе. А сейчас садись на свой мотоцикл и езжай за мной. Мы поедем туда, где заканчиваются сны, мы поедем к нашей мечте. Я жду тебя на чёрной дороге, поспеши.
— Я скоро! — пообещал Кирилл.
Он проснулся, откинул покрывало, поднялся с лавки, на которую его со ступеней крыльца перенесли Борис, Виталий, Прапор и Кеша. Сейчас на веранде никого не было. Из дома доносились тихие голоса. Сумеречные люди за периметром стояли без движения. Теперь они казались Кириллу светлыми ангелами, и ему было совершенно непонятно, почему раньше он их воспринимал иначе. А вот зелёный дом напротив отталкивал его, вызывал отвращение. Пол веранды в буквальном смысле обжигал ступни даже через кроссовки. От проклятого дома веяло могильным холодом, а голоса в нём походили на карканье ворон.
Поспешно спустившись с крыльца, Кирилл посмотрел на окна с отвращением. Он теперь был уверен: обитатели этого дома — мерзкие лживые твари. Они и есть настоящее зло. Прочь! Прочь отсюда! На чёрной дороге его ждёт Эльза, та, что открыла ему глаза. Там его ждёт мечта.
Он выкатил мотоцикл со двора. За периметром появилась прямая, как стрела, дорога из спрессованного песка. По обочинам высились фонари.
— Эльза! — выкрикнул радостно Кирилл.
Он увидел на дороге тёмную фигуру на байке. Это была она, девушка с серыми глазами. Та, кто в другом, ложном мире, давно погибла.
Кирилл сел на мотоцикл, завёл двигатель. Из дома выбежали Борис и Виталий, а потом на крыльце появились и остальные.
— Какого чёрта ты делаешь? — возмутился Прапор.
В сумеречной тишине рёв двигателя походил на рык какого-то доисторического зверя.
Виталий выбежал со двора.
— Кирилл! Что происходит?
Тот поглядел на него с презрением.
— Чего тебе? Хочешь мне что-то сказать? Очередную ложь попытаешься мне втюхать?
— О чем ты?
— Сам знаешь, о чём. Но мне теперь плевать. Я вижу правду. Я наконец-то принял лекарство и теперь… — Кирилл махнул рукой. — Да пошёл ты! Все вы!
Он сплюнул, перевёл взгляд на пустыню и улыбнулся. Мотоцикл рванул с места, оставив за собой облако выхлопного газа.
К Виталию подошёл Борис.
— Похоже, и у него крыша поехала. Теперь понимаю, почему он боялся засыпать. Бледный человек как-то до него добрался.
Кирилл выехал за периметр, помчался по чёрной дороге, набирая скорость. Справа и слева мелькали фонари. Впереди ехала Эльза. Он догнал её, ощущая небывалый восторг. Ему казалось, что их байки сейчас взлетят и рванут прямиком в небо.
Эльза повернула голову, и Кирилл увидел пустые глазницы на тёмном, будто обгорелом лице. Восторг моментально рассеялся. Что происходит? Где девушка с прекрасными серыми глазами?
Фонари все разом погасли. В сумеречном пространстве выросла песчаная волна, которая гигантской лапой накрыла Кирилл вместе с его мотоциклом. Однако он не ощутил удара. Его словно бы мягкие руки подхватили, не дав покалечиться при падении. Песчаная волна схлынула, рассеялась. Кирилл поднялся на ноги, повернулся на месте, увидел вдалеке тёмные силуэты домов — в окнах одного из них теплился свет от свечей.
— Мне конец, — прошептал Кирилл, чувствуя себя полным кретином.
Морок развеялся, сознание прояснилось, и на смену ложному блаженству пришёл ужас. Мелькнула мысль, что лучше бы он разбился насмерть при падении с мотоцикла.
Из сумрака начали выплывать бесформенные сгустки, которые быстро принимали форму бесцветных людей. Они медленно приближались, окружив Кирилла. Он в панике попытался бежать, но ноги будто бы вросли в песок. Что теперь? Отбиваться кулаками? Больше ничего не оставалось.
— Ну, давайте, подходите, суки! — закричал Кирилл. Его голос сорвался, прозвучал истерично.
Сумеречные люди с выражением полного безразличия на лицах плотно окружили его со всех сторон. Он отбивался, однако удары не причиняли им вреда. Кирилл ощутил, как его словно бы тисками сжало, кожу обожгло. Он заорал, пытаясь вырваться, а спустя несколько секунд из его груди вырвалось хриплое:
— Хесс, Хесс, Хесс…
Выглядывая из-за забора своего двора, Гена засмеялся. Он видел, как Кирилл умчался на мотоцикле в пустыню. Чёртов обдолбыш, можно сказать, самоубийство совершил. Отлично! Просто чудесно! Одним дураком из зелёного дома стало меньше. А скоро настанет черёд старика с пистолетом. Гена нисколько в этом не сомневался. Да и тёща, чей голос он теперь постоянно слышал за спиной, поддерживала эту уверенность:
— Старик скоро поплатится за то, что обидел тебя. А ты наблюдай, будь начеку. Когда настанет момент действовать, я дам тебе сигнал.
И Гена наблюдал, ждал и время от времени поедал разные вкусности, которые давала Анастасия Марковна. Иногда она нашёптывала ему на ухо:
— Бедный, бедный мальчик… С тобой так несправедливо обошлись. Но знай, скоро все твои обидчики сдохнут, а ты останешься в живых и получишь заслуженную награду…
Для Гены эти слова были словно магическое заклинание, включающее в его мозгу жажду действий. Ему не терпелось получить заслуженную награду, не терпелось увидеть, как все дураки сдохнут.
— Несчастный маленький мальчик, — ласково шептал голос над ухом. — Скоро ты станешь очень, очень счастливым. Верь мне… Верь только мне…
Глава двадцать третья
— Нихрена не понимаю, бляха муха! — Прапор не находил себе места. Ходил по двору взад-вперёд, то и дело, бросая полный ненависти взгляд на сумеречных людей. — Какого чёрта Кирилл туда рванул? Ну ладно если бы у него с мозгами проблемы были, но ведь он нормальным был. Я лично, ничего такого не замечал. Он был абсолютно нормальным!
— Пока не заснул, — холодно заметил Виталий. — Он от нас скрывал, почему боялся засыпать. Думаю, бледный человек нашёл его Ахиллесову пяту и нанёс удар, когда Кирилл уснул. Другого объяснения я не вижу.
Кешу раздражало, что Виталий и остальные называли Хесса бледным человеком. Мерзкое какое-то прозвище, унизительное, совершенно не достойное повелителя чёрных песков, мастера иллюзий. И немного обидно было, что никого нельзя упрекнуть, рассказать о своих собственных ощущениях. Эта скрытность начинала Кешу тяготить. Ему хотелось, чтобы игра на выбывание скорее закончилась.
Сумеречные люди вдруг заговорили, словно кто-то нажал в их головах кнопку «пуск»:
— Кирилл теперь со мной… Он сейчас очень жалеет, что так долго сопротивлялся… Вы даже не догадываетесь, как ваш друг страдал, как боялся снова стать тем, кем когда-то был… Но теперь все его страхи в прошлом… Впервые за долгое время Кирилл обрёл покой, и он мне очень благодарен… Я говорю вам правду, только правду…
— Ну да, конечно, — буркнул Прапор. — Похоже, эта гнида не собирается пластинку менять.
Виталий хмыкнул.
— По крайней мере, эти существа теперь говорят «я», а не «мы». Как по мне, так это маленький шажок в сторону правды.
— Идите, поглядите на Кирилла, Валерия, Веронику, — голосами сумеречных людей вещал бледный человек. — Они теперь все здесь, со мной… Я буду о них заботиться… Ваши друзья очень хотят, чтобы вы к ним присоединились… Их печалит, что вы мне не верите…
Прапор вынул их кармана потёртого пиджака флягу, открутил крышку и нервно сделал глоток. Он уже больше суток не притрагивался к алкоголю — рекорд! Однако сейчас не сдержался. За первым глотком последовал второй, третий…
«Стоп! — приказал себе Прапор. — Хватит! Не время напиваться!»