Дмитрий Видинеев – Изнанка (страница 47)
Сумерки всколыхнулись. Сотни бесцветных одновременно материализовались за периметром. Хор их голосов был подобен шуму урагана:
— Целая вечность!.. Целая вечность!..
Когда они притихли и застыли точно истуканы, послышался хруст. Борис, Виталий и Прапор уставились на Кешу, который хрустел овсяным печеньем, словно ничего ужасного не случилось.
Глава двадцать вторая
Хороший был сон.
Он и Эльза сидели на диване, пили пиво, ели чипсы и смотрели фильм про эльфов. На экране телевизора изящные остроухие существа стреляли из луков, летали на драконах, пели песни на причудливом языке. Комнату заливал солнечный свет, с улицы доносилось радостное пение птиц.
— Скажи, ты готов на всё ради меня? — неожиданно поинтересовалась Эльза.
— Абсолютно. Могла бы и не спрашивать, — ответил Кирилл, не задумываясь. Он не помнил о том, что боялся засыпать. Из памяти стёрлись чёрная пустыня, сумеречные люди, отчаянная борьба со сном. — Почему ты вообще об этом спросила, Эльза?
Она не ответила. После длительного молчания вздохнула:
— Пиво закончилось. Сходи, принеси ещё пару бутылочек.
— Как скажешь, моя королева, — улыбнулся Кирилл, поднимаясь с дивана.
Он проследовал на кухню, взял из холодильника две бутылки пива. Уже собирался вернуться в гостиную, как заметил, что за окном начало стремительно темнеть. Это было совершенно неестественно, неправильно. Пение птиц сменилось шумом ветра, заскрипели деревянные балки на крыше.
Кирилл подошёл к окну, раздвинул занавески. На улице настоящий ураган бушевал. Гнулись деревья, в воздухе носились сор, пыль и листья. Мир окутала серая мятежная мгла.
— Что за фигня? — удивился Кирилл.
В следующую секунду он отшатнулся, едва не вскрикнув от неожиданности — в окно врезалась чёрная птица, в разные стороны, как от взрыва, разлетелись перья, которые тут же жадно подхватил ураганный ветер. По стеклу побежали трещины, а потом оно странным образом лопнуло, брызнув осколками наружу. Рама с треском провалилась в неспокойное пространство, будто невидимая лапа выдрала её из оконного проёма. За ней последовали горшки с растениями, занавески. Ветер выл как голодный пёс, по стенам и потолку метались тени. Распахнулась дверца холодильника, всё содержимое вылетело в оконный проём. Туда же устремились кухонная утварь, табуреты. Выдвинулись ящики прыгающего по полу стола, ложки и вилки сверкающей стаей исчезли в разъярённой стихии.
Пригнувшись, Кирилл приближался к двери. Каждый шаг казался подвигом. Ему мерещилось, что кто-то держит его смертельной хваткой и тянет назад. Но вот и дверь. Он надавил на неё, протиснулся в образовавшуюся щель и буквально нырнул в сумрак коридора. Дверь с грохотом захлопнулась за его спиной.
— Эльза! — выкрикнул Кирилл, рванув вперёд.
Коридор вытянулся, накренился. Доски пола задёргались, из щелей снизу пробился зеленоватый фосфоресцирующий свет. За стенами кто-то кряхтел, стонал, хихикал. Кирилла заносило то вправо, то влево, словно он двигался по палубе корабля во время шторма.
Он добрался до гостиной, ввалился в неё и всё вокруг застыло. Эльзы в комнате не было. Экран телевизора горел призрачным светом. На столе лежали продолговатая коробочка, похожая на пенал для карандашей и ручек, и записка, в которой было написано: «Я в большой беде! Помоги мне. Ты обещал, что сделаешь всё ради меня. Возьми в коробочке шприц, вколи содержимое в вену. Это поможет тебе разобраться в том, что случилось. Не медли, Кирилл, не сомневайся».
Кирилл открыл коробочку. Шприц с зеленоватой субстанцией внутри лежал в оббитой красным бархатом нише. Осторожно коснувшись шприца, Кирилл сразу же отдёрнул руку, словно обжёгся. В сознании сработал защитный механизм — вспомнилась соседка тётя Ира, и то, что он хотел её убить, и то, что подобные шприцы сыграли в этом главную роль. Тот случай хранился в рассудке в особенном месте, память о нём оберегал внутренний страж, неподвластный сонному мороку. И сейчас этот страж предостерегал: «Не поддавайся! Помни, что ты однажды едва не натворил! Будь сильным!»
Взглянув на записку, Кирилл ещё раз прочёл слова: «…Это поможет тебе разобраться в том, что случилось». Борясь с самим собой, он снова коснулся шприца. Такой манящий, волшебный… и опасный. Промелькнуло понимание, что всё это сон. Промелькнуло и исчезло без остатка.
«Не поддавайся! — строго предостерегал внутренний страж. — Будь сильным!» Но был ещё один голос, похожий на далёкое эхо: «Сделай это, не бойся… сделай…»
— Я не могу! — застонал Кирилл и в каком-то нервном порыве закрыл коробочку. — Прости, Эльза, но я не могу.
Манящая сила шприца ослабла. Снова завыл ветер снаружи, заскрипели балки, закряхтели неведомые существа за стенами.
На экране телевизора появилось изображение: комната, связанные по рукам и ногам люди. Какой-то человек в толстовке с капюшоном расхаживал с ножом в руке. Его лица не было видно. Приглядевшись, Кирилл заметил среди связанных людей Эльзу. Он и комнату узнал. Именно в этой гостиной однажды едва не случилась та самая трагедия.
Это был дом тёти Иры, соседки.
И сейчас в нём назревало что-то страшное — нож в руке человека в толстовке не давал в этом усомниться.
— Я помогу, Эльза! Я скоро! — выкрикнул Кирилл в экран телевизора.
Он выбежал из комнаты.
«Остановись! — принялся внушать внутренний страж. — Ты должен очнуться!»
Кирилл его не слушал. Очнуться от чего? Да и не до него сейчас. Эльзу нужно спасать! Стены в прихожей шевелились, словно они были покрыты мириадами копошащихся насекомых. Из-под пола пробивался инфернальный свет, потолок терялся в космических высотах.
Распахнув входную дверь, Кирилл выскочил наружу. Стихия ревела. Ураганный ветер разломал забор, сорвал крышу с сарая. В поле бесновались гигантские смерчи, в которых кружились ветки, обломки досок, пучки травы. Пригнувшись, Кирилл спустился с крыльца, двинулся через двор к вырванной с петель калитке. Ему казалось, что он пробирается сквозь густую патоку и со всех сторон его окружают невидимые злобные твари. Каждый шаг давался с трудом, ветер так и норовил сбить с ног. А ещё этот проклятый голос: «Очнись, сейчас же! Ты должен очнуться! Скажи себе, что всё это сон, и очнись!..»
Смерчи все разом налетели на деревню. Трещало дерево, вопили люди. Огромным усилием воли Кирилл заставил себя ускорить шаг. «Только бы успеть! Нужно остановить человека с ножом! Нужно спасти Эльзу!..»
Оставив двор позади, он направился к дому тёти Иры. Он буквально вклинивался в мятежное пространство, борясь за каждый метр. Мимо, едва его не задев, пролетела собачья будка, затем кусок забора промелькнул над головой. Ветер бил в грудь, в лицо, пытаясь отбросить назад, но Кирилл всё же шагал и шагал упорно. Метр, ещё метр…
Дом соседки. Наконец-то!
Последний рывок, и вот он уже на крыльце. Открыл дверь, ввалился внутрь, споткнулся о мёртвое тело в прихожей и упал. Лихорадочно поднялся, выкрикнул «Эльза!» и бросился к трупу. Но это была не она. Возле порога лежал Прапор с перерезанным горлом, располосованным лицом и выколотыми глазами. Ошарашенный Кирилл устремил взгляд в коридор. Ещё трупы. Марина, Капелька, Виталий, Борис… Все они выглядели так, словно на них выплеснул всю свою ярость безумный маньяк — лица изуродованы, глаза выколоты. Кровь была не только на полу, но и на стенах, мебели.
— Нет! — застонал Кирилл. — Нет, нет, этого не может быть!
«Очнись! — умолял внутренний страж. — Очнись, пока не стало поздно! Ты стоишь на краю пропасти, очнись!..»
За окнами плясали тени, завывал ветер. Распахнулась форточка, занавески вздулись, как паруса.
Не помня себя от ужаса, Кирилл вошёл в гостиную. Эльза сидела на полу, прислонившись к дивану. Она прижимала ладонь к ране в области печени, на щеках, подбородке были глубокие разрезы, из-под сомкнутых век сочилось что-то желеобразное.
— Что же ты наделал, Кирилл, — произнесла она слабым голосом. — Что же ты наделал…
Кирилл опустился перед ней на колени. Он едва сдерживался, чтобы не завыть он горя.
— Если бы ты сделал то, о чём я тебя просила, — прошептала Эльза, — ничего этого не случилось бы. Почему ты не взял шприц и не укололся? Почему?
— Прости, — заплакал Кирилл. — Я испугался. Испугался, что совершу что-то страшное.
Эльза распахнула веки, продемонстрировав провалы пустых глазниц. Она указала пальцем в угол комнаты.
— Ты этого боялся, да? Но именно ты всё это сделал! Ты, ты, ты!
Опасливо повернув голову, Кирилл увидел тётю Иру. Она лежала на полу, лицо — сплошное кровавое месиво.
— Ты сделал то, чего больше всего боялся, — теперь уже с сочувствием промолвила Эльза. — Ты обезумел и убил всех.
— Нет! — замотал головой Кирилл. — Нет! Такого просто не может быть! Меня здесь даже не было! Я никого не убивал!
Эльза сомкнула веки.
— Ты просто не помнишь, Кирилл. В тебя как будто дикий зверь вселился. Я ещё никогда не видела подобной жестокости. Взгляни на свои руки.
Он взглянул. Они были в крови, как и рукава серой толстовки.
— Я… я видел человека с ножом. Неужели…
— Да, Кирилл, это был ты.
«Не верь ей! — взревел внутренний страж. — Она лжёт! Эльза давно мертва, ты положил цветы на её могилу! Вспомни! Очнись!..»
— Если бы ты только меня послушался, Кирилл, — голос Эльзы был переполнен горечью. — Если бы ты только принял то лекарство.