Дмитрий Видинеев – Изнанка (страница 22)
Борис приближался к этим людям медленно, словно опасаясь наступить на мину. Теперь он мог хорошо их разглядеть и то, что видели его глаза, ему вовсе не нравилось. Люди за периметром дружно открывали и закрывали рты, словно участники огромного хора. Их голоса звучали в унисон и, казалось, что это один единственный громкий шелестящий голос.
— Идите к нам… идите… Не бойтесь нас…
Люди выглядели абсолютно бесцветными, и сумерки тут были ни при чём. Они казались персонажами из фильмов начала двадцатого века, когда качество плёнки оставляло желать лучшего. Монохромные люди, мрачные, как древние надгробия. А их глаза… У Бориса возникла ассоциация с пустыми тёмными обезвоженными колодцами. Эти глаза пугали, от них хотелось отвести взгляд и забыть об их существовании.
— Мы поможем вам… Примите нашу помощь… Идите к нам…
Борис обратил внимание, что многие люди были облачены в одежды ушедших эпох. Какие-то сюртуки, камзолы, вычурные платья, рубахи с манжетами, костюмы с кружевными оборками. А кто-то был в драных кафтанах, в нищенской рванине. Он заметил с десяток человек в военной форме, которую, пожалуй, носили солдаты ещё при царе Горохе. Были люди в морской форме, волне современной.
— Идите к нам… Все идите к нам…
Деревенские потихоньку собирались в поле, но идти к бесцветным людям никто и не думал.
— Ты веришь им? — прошептал Виталий.
Борис перевёл на него взгляд, нахмурился.
— Кажется, нет. Не знаю. Они жуткие.
— Согласен, жуткие. Но ведь твоя сестра сказала, что мы не должны их бояться, помнишь?
Борис ничего на это не ответил. Он был в полном смятении. Да, Зоя, якобы, сказала, что их не нужно бояться — Капелька исправно передала её слова. Но он глядел сейчас на этих людей, и они казались ему демонами из страшных снов. И его одно радовало: они, очевидно, не могли пересечь периметр. А сам он к ним подходить не собирался. Ни за что!
Сумеречные люди вдруг, как по команде, вытянули руки.
— Идите к нам… Дотроньтесь до нас… Почувствуйте наше тепло… Мы отведём вас в безопасное место, где вы будете счастливы… Идите к нам… Мы вчера уже помогли одной из вас. Смотрите, смотрите! Она жива и ей хорошо!
Монохромная толпа расступилась, из сумерек будто бы выплыла Анфиса. Деревенские заохали, загомонили, кто-то плюхнулся на траву.
На Анфисе был халат поверх ночной рубашки, волосы растрёпаны — в таком виде она и убежала вчера в пустошь. Но всё же молодая женщина изменилась. Блёклая стала, как отражение в мутном зеркале. И даже халат её утратил былую яркость. Как и у остальных людей по ту сторону периметра, глаза Анфисы напоминали стекляшки, за которыми скрывалась бездонная пропасть. В них не было ни малейшей искры осмысленности.
Женщина подошла к границе. Несколько секунд мышцы на её лице подёргивались, и это было похоже на нервный тик, но так же казалось, что она неумело пытается отобразить какую-то эмоцию. И, в конце концов, у неё получилось — губы сложились в улыбку. В тот же миг улыбнулись все остальные бесцветные люди — одновременно, словно у них был один разум на всех. Улыбки на серых лицах выглядели неестественно, чуждо и даже зловеще. Будто какая-то посторонняя сила растянула сотни ртов, приподняла уголки губ.
— Я жива, — сообщила Анфиса деревенским. — Вы видите, что я жива, — её голос был громким и походил на шелест листвы при сильном ветре. — И я больше не безумна… Вчера мне было так плохо, а сейчас я счастлива… Меня спасли, излечили. Вы тоже должны спастись! Идите к нам, не бойтесь!
— Идите к нам… — дружно подхватили сумеречные люди. За их спинами на чёрном песке продолжали возникать и исчезать фосфоресцирующие ручейки.
— Почему вы боитесь? — на лице Анфисы появилось жуткая пародия на удивление. — Мы же видим, что вы боитесь… Это неправильно, вы не должны бояться… Не должны…
Деревенские молчали. Никто больше и шагу не сделал в сторону пустыни. Бесцветные люди своими призывами хотели добиться доверия, но получили обратный эффект.
Анфиса повернулась всем корпусом, вперила пустой взгляд в Маргариту, которая вместе с Валентиной стояла метрах в тридцати от границы.
— Вчера спаслась не я одна, — прошелестела Анфиса. — Кое-кто очень хочет встретиться со своей хозяйкой… Маленькая белая собачка очень соскучилась по своей хозяйке…
Из сумерек появилась Биба. Медленно переставляя лапами, она подошла к Анфисе, вильнула хвостом.
— Позови свою хозяйку, — попросила Анфиса.
— Позови… позови… — сказали сумеречные люди.
Биба тявкнула пару раз, и этот звук больше был похож не на лай собаки, а на карканье вороны.
Маргарита прижала ладони к щекам и подалась вперёд.
— Бибочка! Моя Бибочка! — произнесла она тонким голоском, в котором слышались плаксивые нотки. Взглянула на Валентину. — Это ведь Биба! Это моя Биба!
Собачонка ещё раз тявкнула — надсадно, как-то вынужденно.
— Лучше не подходи к ней, Марго, — предостерегла Валентина. — Она какая-то… не такая.
Маргарита захлопала мокрыми от слёз глазами.
— Но это же моя собака! — в её голосе звучало возмущение. — Это моя Биба! Ты же видишь, Валь! Она зовёт меня.
Люди по ту сторону границы произнесли:
— Подойди к ней… Она соскучилась… Подойди и забери её… Она хочет, чтобы ты её погладила, — и снова одновременные кукольные улыбки на сотнях лицах. — Подойди, ты ведь хозяйка…
Маргарита приблизилась на несколько шагов, позвала:
— Бибочка, иди ко мне! Ну же, девочка!
Собака оставалась за периметром, лишь хвостом вяло вильнула.
Валентина, превозмогая страх, быстро подошла к Маргарите, схватила её за руку.
— Не подходи к ней, прошу! Не будь дурой! Ты же видишь, тут что-то не так.
К ним подошли Борис и Виталий, и тоже принялись отговаривать. Баба Шура истерично выкрикнула издалека:
— Это не люди! Вы посмотрите на них, это же не люди! Я вижу в них зло! Не приближайтесь к ним, они утащат вас в ад!
Деревенские загомонили, кто-то начал отступать к дворам, некоторые скрылись в домах. Марина прижимала к себе Капельку и нервно гладила её по голове.
— Неправда! — зашумели бесцветные. Их лица одинаково задёргались. — Мы пришли, чтобы помочь… Мы спасли Анфису и собаку… Идите к нам, не бойтесь…
Биба тявкнула.
Маргарита посмотрела на Валентину с недовольством, высвободила руку, проговорила капризно:
— Я должна её забрать! Она ждёт! Это моя собака!
Бесцветные отошли от болонки на приличное расстояние, как бы показывая, что не замышляют никакой агрессии.
— Иди, не бойся… Твоя собака ждёт тебя… Она соскучилась…
— Я должна! — упрямо заявила Маргарита. — Я просто возьму Бибу и сразу же вернусь.
Валентина беспомощно развела руками, потупила взгляд. Борис с Виталием мрачно переглянулись, но ни слова не произнесли.
— Не приближайтесь к ним! — снова выкрикнула баба Шура. — Они утащат вас… — она поперхнулась, раскашлялась.
Маргарита пошла к периметру. Оглянулась, словно ожидая, что кто-нибудь последует за ней, но никто с места не сдвинулся. Она зашагала дальше, делая маленькие шажки. Сумеречные люди отошли ещё от собаки, будто говоря: «Смотри, мы не собираемся нападать. Не бойся нас».
Маргарита приблизилась к границе, позвала жалобно:
— Бибочка, ко мне… Ну, иди же, пожалуйста, девочка. Почему ты не идёшь? Это же я. Пойдём домой, я тебе что-то вкусненькое дам.
Собака уселась на чёрный песок, подходить она не собиралась. Маргарита опасливо поглядела на сумеречных людей, затем крадучись, готовая в любую секунду броситься прочь, пересекла границу.
— Ах ты моя собачка! Моя Бибочка…
Она взяла её на руки, сразу же вскрикнула, разжала пальца. Биба шлёпнулась на песок, отбежала, тявкнула. Маргарита, морщась от боли, быстро вернулась обратно за периметр, направилась к Валентине, Борису и Виталию. Те двинулись ей навстречу.
— Жжётся! — чуть не плача, сказала Маргарита. — Больно!
— Что случилось? — выпалила Валентина. — Марго, что произошло?
— Я… я взяла её, а она… Мне руки обожгло! — всхлипнула Маргарита. Она уставилась на свои ладони, на них были видны тёмные пятна. — Что это? Я взяла её на руки и меня обожгло! Мне нужна вода! Я должна вымыть руки!
— Пойдём, Марго, пойдём, — Валентина потянула её в сторону домов.
Борис посмотрел на сумеречных людей и подумал, что баба Шура была права. Они, может, и не демоны из ада, но подходить к ним нельзя ни в коем случае. Хотя он и так не собирался.
— Мы не виноваты, — заговорили бесцветные. — Этого не должно было случиться… Мы не хотели ей навредить.
Но едва ли кто-то из деревенских им теперь верил. Борис посмотрел на Виталия.