Дмитрий Венгер – Зеленая Кровь - Сила Кристаллов. Часть 1 (страница 15)

Кто-то в зале – в лице барона Шварца – рассмеялся звонко и злобно. Шварц был широкоплеч, с бритой головой и рубцом на шее, и в его глазах играла жестокая радость.

– А что касается девчонки. – хмыкнул он. – Принцессы Дианы. Слышал, укрылась в болотах. Болота – не земля для принцесс, знаете ли. Гончие Сатониса найдут её. Они уже идут за ней. Кстати, ко мне наведался её гонец – они всерьёз думали, что я присоединюсь к ним и уговорю вас! – он сделал паузу и подмигнул нескольким из присутствующих.

Некоторые за столом рассмеялись, повторяя глухой, животный смех, в котором слышалось и презрение, и облегчение: «она девчушка, что с неё взять?» Но были и те, у кого это вызвало холодок.

Советник королевы Метании, Мэлон, поднялся следующим. Мэлон был невысок, с выгодно заострёнными чертами – как у породистого пса; его манера речи – учтиво-юридическая. Он вынул из-под плаща пергамент и, с лёгкой улыбкой, поклонился как служитель церемонии.

– От имени королевы Метании, – начал он ровным, вежливым голосом, – выражаю благодарность присутствующим за решительность и предусмотрительность. Мы стоим на краю новой экономической эры. Александр держал ресурсы в узде, рудные лицензии – в своих руках, торговые маршруты – закрыты, сборы – непредсказуемы. Это кончено. Взамен я предлагаю пакет реформ, которые укрепят как Сатонитскую Республику, так и ваши личные положения и сбережения.

Он развернул свиток и стал перечислять, не отрывая взгляда от собравшихся:

– Первое: реформа монетного двора. Введение единой монеты – сатонит – с гарантированным обеспечением королевской казной и привилегированными правами на чеканку для тех семей, кто станет опорой республики.

– Второе: освобождение от ряда налогов для портовых концессий – крупные торговцы, которые поддержат сатонитов, получат монопольные рынки в портах Срединного моря.

– Третье: передача части рудных приисков под контроль местной знати с правом взимания пошлин и учреждением военных гарнизонов, финансируемых за счёт этих пошлин.

– Четвёртое: реформа королевских ферм – перераспределение земель в пользу крупных землевладельцев; переход мелких арендаторов на контрактную систему поставок в столицу с гарантией выкупа по фиксированной цене.

И, наконец, – обещания титулов, должностей и компенсаций тем, кто сегодня встанет рядом с нами и подпишет новый договор.

Он опустил взор, и в зале раздался шорох: слова «титулы» и «монопольные права» действовали лучше любых клинков. Некоторые из присутствующих пожадничали взглядом, уже видя в уме монеты; другие полагали, что предлагаемая цена слишком мала.

– Метания обещает щедрое вознаграждение и защиту, – подчёркнуто вежливо произнёс Мэлон. – Те, кто станет опорой новой власти, получат не только деньги, но и легитимность. Мы дадим вам закон, который закроет двери для тех, кто хочет подрывать порядок.

Меделин кивнула, словно подтверждая, но её глаза горели другим огнём. Она выступила; голос её стал хладнокровным и обжигающим:

– Экономика – это кость, на которой держится тело государства. Я рада, что Мэлон так ясно сказал о выгодах. Но есть и душа. Есть идеи – религиозные, магические, культурные – которые питают слабых и восстают против порядка. Если мы хотим, чтобы королевство цвело, а знать умножала свои богатства, эти идеи нельзя оставлять вне контроля. Их нужно нейтрализовать.

Она сделала шаг вперёд, и каждый шорох в зале стих.

– Я говорю не о случайных верующих у дорог – их загнать будет легко, и они растворятся. Я говорю о структурах, о школах, о братствах и орденах, которые за десятилетия выстроили власть и сеть влияний. Их храмы дают убежище изменникам, их мастера учат свирепым приёмам, их алтари – оплот бунта. Мы целенаправленно уничтожим их институты: распустим братства, запретим публичные культы, конфискуем их земли и храмы, заменим их учебные заведения коллегиями, подконтрольными нам.

Она говорила о «ликвидации влияния», о «запрете обрядов», о «конфискации земель» – и зал услышал это как холодный расчёт. Но в её речи прозвучала ещё строчка, которую многие восприняли как чисто политическую угрозу:

– Лидеры, упрямо державшиеся за старые идейные позиции, будут судимы. Справедливость? Да – по закону, публично, чтобы пример был понятен. Те, кто не примет условия нового порядка, будут казнены; их последователи – лишены покровительства и местных прав. Нам нужна не кровавая охота ради забавы, – она улыбнулась тонко, – нам нужна чёткость. Порядок, который можно показывать. Порядок, который приносит прибыль.

Барон Шварц фыркнул.

– Значит, будут изгнания и казни, будут суды. А если кто-то будет мешать? – спросил он, окидывая взглядом тех, кого считал слабыми.

Меделин повернулась к нему; губы её чуть скривились в насмешке.

– Шварц, – сказала она медленно, – подобные вопросы нужно формулировать осторожно. Наше оружие – не только меч. Иного желания у нас нет: видеть королевство крепким, ваши казны полными, ваши дома – безопасными. Но если кто-то окажет сопротивление – мы применим все предусмотренные меры: публичные процессы, конфискации, изгнания, казни и трудовые депортации. А тех, кто представляет особую угрозу, мы устраним.

Некто в углу – старый маршал Орбан – хмыкнул, задумчиво гладя бороду.

– А некроманты Железного острова? – спросил он. – Ты же говорила, что хочешь оставить их в покое…

Меделин кивнула так, будто это было важнейшим проектом.

– Они – наши союзники, – тихо ответила она. – Железный остров давно торгует тем, что другие считают запретным. Некроманты умеют держать порядок на швах и струнах, которые мы и не представляем. Их навыки нужны – для поддержания статус кво, для устрашения и управления мёртвыми свидетелями. Мы заключим договор: они сохраняют свободу практики в обмен на лояльность и военную поддержку. Никто другой таких прав не получит.

Скепсис в зале шевельнулся: союз с некромантами вызывал неприятный привкус, но выгоды были ощутимы – опыт, технологии и, главным образом, страх, который они внушали. Мэлон выступил снова, поддерживая идею союза как логический шаг.

– Мы предложим некромантам юридическую оболочку: они станут королевской службой, «Коллегией Памяти», которая подчиняется нам, получает финансирование и привилегии, но присягает короне Метании. Они будут носить титулы и отвечать за неразрушимые архивы и охрану военных тайн. Взамен – доступ к портам и защита.

В зале загудело, и снова появились разделения: кто то видел в этом блестящую новую возможность, кто то – риск и гнусность. Барон Шварц хлопнул по столу и снова рассмеялся, упиваясь жестокостью будущих расправ.

– А про Гончих Сатониса – что вы скажете? – спросил один из молодых лордов, голос его дрожал от нетерпения. – Они на следу Дианы? Это решит дело?

– Они идут, – коротко ответил один из участников, прибывший с севера. – Но мы не должны недооценивать символику: принцессу поймать – значит взять сердце народа. Поймать и публично показать, что бунт глуп и тщетен.

Шварц снова ухмыльнулся: ему нравилась идея показательной расправы. Кто то поморщился; другие позавидовали шансам приобщиться к триумфу. Меделин, однако, держала паузу, считая слова.

– Диана – символ, – сказала она наконец. – Но символами сложно управлять; их легче ломать, когда их ставят в клетку. Найдите её – и верните или убейте. Не обязательно сразу – публичность может подать вам слишком шумный плод. Пусть её плен станет актом публичной силы в нужный момент, когда ваши позиции будут ещё тверже. Мы не даём обещаний ради сиюминутной радости. Мы делаем расчёт.

Тут вмешался ещё один участник – леди Исмена, богато одетая вдова купеческого дома, чьи шёлка шептали, а ожерелья звенели при движении. Её интерес был практичен.

– А товары? – спросила она. – Мы говорили о портах и пошлинах, но кто будет набирать людей в гарнизоны, кто обеспечит зерно? Если вы перегрузите крестьян, они сбунтуются.

– Именно для этого и нужны реформы, – ответил Мэлон. – Контракты, гарантированные закупки, организации поставок под наблюдением коллегий. Мы создадим систему, в которой злоупотребления будут легко выявлять и пресекать… теми же силами, что и защищают порядок.

Под столом граф Владемир сжал руку Меделин чуть крепче – её стратегия была рассчитана: стабильные деньги, монополии, лояльные гарнизоны и, ключевое, контроль над религиями и магией, чтобы блокировать потенциальные бунты идей.

– Кто сомневается? – продолжала она. – Те, кто хочет власти, не должны бояться её расходов. Те, кто ищет прибыли, получат её. Те, кто любит старые ритуалы и древние страхи, – либо примут новую дисциплину, либо умрут. Мы не даём им выбора, который ослабит нас.

При этих словах за столом зашумело: несколько вельмож вскинули брови, кто то встал; но большинство – особенно те, кому предстояли золотые преференции – склоняли головы и обменивались взглядами, в которых читалось: «нам это выгодно».

Мэлон выступил снова, стараясь смягчить крайности, но не теряя сути:

– Прежде чем применять публичные наказания, – сказал он, – мы предложим этапы: запрет на сборища, закрытие храмов, конфискация активов, пересмотр учёных титулов. Те, кто откажется сотрудничать, будут судимы в особых трибуналах. Все эти действия будут чётко записаны и легитимизированы. Взамен – награды, титулы и почести для тех, кто встанет на сторону новой власти. Это не месть ради мщения – это реконструкция власти.