Дмитрий Венгер – Зеленая Кровь - Сила Кристаллов. Часть 1 (страница 16)

Его пергаменты пестрели перечнями: «Перераспределение рудных участков – раздел I», «Портовые концессии – статья II», «Коллегия Памяти – статья IV», «Судебные процедуры против культовых лидеров – приложение A». Формальность его речи действовала: даже самые жёсткие планы казались умнее, если имелась печать и подпись.

Меделин, наконец кончив рассуждение, опустилась в кресло и взглянула на собравшихся с вызовом:

– Кто из вас готов подписать это соглашение сейчас и стать теми, кто возглавит новую эпоху? – спросила она. – Подписывайте не потому, что я прошу, а потому что вы хотите выжить, процветать и править. Мы предложим вам деньги и титулы. Мы предложим вам силу. Но нужно постараться. Нужны скрытность, решительность и холодная расчётливость.

Руки стали подниматься: те, кто хотел наживы, подтверждали готовность внести вклад в «реформы»; те, кто жаждал власти, уже мысленно рисовали трон и плащи; те, кто сомневался, склоняли головы, взвешивая риски. Барон Шварц смеялся, Владемир держал Меделин за руку у основания стола, и в его взгляде читалась готовность к любому делу.

Когда собрание подходило к концу, Меделин прошептала Владемиру, едва слышно:

– Наблюдай за болотами. Не спеши с публичностью. Пусть Диана станет тем, чем мы захотим. Пусть народ увидит: сопротивление – бессмысленно. И помни: мы оставим некромантов – они будут наши глаза в ночи.

Он кивнул, и их взгляды пересеклись – были и страсть, и стратегия, и тень будущих сделок.

Выйдя из зала, участники разошлись по коридорам; в них шептали те, кто ещё не решился – некоторые догадывались, что цена «новой эпохи» может оказаться выше обещанных титулов. Другие, напротив, торопились обсуждать, какие именно рудники им перепадут и какие пошлины можно поднять, не нарушив «легитимности».

За каменной аркой один из прислужников, молодой и нервный, услышал шёпот: «Изгнать – это мало. Сделать так, чтобы никто не знал их имён». Эти слова звенели как приговор, и ночь над Красногорском казалась холоднее, чем обычно – будто она знала, какие сделки заключены там, в тени.

Так родилась новая власть: экономические привилегии для тех, кто повернул лицом к сатонитам; легальная зачистка институтов влияния; союз с теми, кто владеет мёртвыми тайнами; расчётливость в вопросах публичных наказаний; и, над всем этим, Меделин – блондика-шпионка, которая умела говорить голосом будущего и, если нужно, заставлять его наступать.

В болотах, далеко от каменных стен, принцесса Диана, не ведая о планах, шла по тропам, где туман и стражи природы были её единственными спутниками. Её следы в грязи были лёгкими, но чей-то нос уже уловил запах; и где-то впереди её ждали Гончие Сатониса – люди-звери с холодными мозгами и острыми когтями, ведомые демонами, для которых слово «религия» не значило ничего, а символ – лишь цель.

Новая эпоха набирала силу. И всем, кто был в старом зале, осталось только одно – постараться, как говорила Меделин, и довести свой расчёт до конца.

Болотные Земли – Боломир – Священный Храм Ведьм

Перед ними предстала Триада Джаля. Трое джалзов излучали такую умиротворённую уверенность, что даже воздух вокруг них, казалось, застыл в благоговейном молчании. Каждый из них носил вместо одежды тонкую живую лозу, которая обвивала тело, словно разумное существо – она двигалась, чутко прислушиваясь к звукам, чувствам и вибрациям окружающего мира, и в то же время плотно охватывала хозяина, защищая его, будто вторая кожа.

Первым, с массивным горбом, напоминающим древнее яйцо или панцирь тысячелетней черепахи, стоял Верховный ведьмак. Диана с нескрываемым интересом разглядывала его – обычно скрытую часть тела джалза, которую прежде она не видела, ведь все, кого ей доводилось встречать, были укрыты длинными серыми одеяниями. Его серые хрустальные глаза с тремя зрачками внимательно изучали её лицо, не выдавая ни единой эмоции. Ниже, там, где у людей находились бы уши, ритмично пульсировали жабры – живые, дышащие, словно морские создания. А нос, похожий на нависающий утёс, отбрасывал тень на едва заметный рот, словно высеченный из камня.

Позади него возвышались Верховные ведьмы – воплощение женственности и утончённости. Будь они людьми, их красота затмила бы всех придворных дам: в их облике читалась редкостная, магнетическая притягательность. Их взгляды отличались от холодного взора Верховного ведьмака – они манили, завораживали, словно древние чары.

У первой ведьмы глаза сияли кристально-фиолетовым, аметистовым светом, будто отражая звёздное небо в полнолуние. У второй – чёрным, словно обсидиан, но из глубины этих глаз пробивался белый, первозданный свет, словно сквозь пещеру, ведущую в иное измерение. Их лица были гладкими, ухоженными, слегка сияющими, как влажная листва тропического леса после дождя. Каждое движение этих существ дышало величественной грацией, древней, как сама земля.

Возраст этой троицы невозможно было определить – казалось, они стояли здесь с начала времён, наблюдая за круговоротом жизни. Но от них исходила такая мощь, глубина и мудрость, накопленные за тысячелетия, что даже воздух вокруг них, казалось, звенел от древней магии.

– Эти приветствуют тебя, Принцесса Диана, дочь короля Александра, Властителя Русалова Королевства, Агатового моря, Степей Могли и Серых Гор, – раздался гулкий, мерный голос Верховного ведьмака.

Его голос звучал одновременно как шёпот древнего леса и эхо глубокой пещеры, и казалось, что говорит не он один, а весь город вместе с ним, словно само пространство участвовало в приветствии.

– Эти должны признаться: присутствие твоё здесь было нам не в радость. И если бы не Джаль, что дарует мысли, что следует думать, и не его дыхание, озаряющее тьму сомнений, тебе бы не открылись врата.

Глаза ведьмака медленно моргнули, и тонкие лозы на его теле чуть завибрировали, словно откликаясь на его слова, передавая их ритм всему залу.

– Но Джаль говорил. Эти – слушали. Теперь – эти готовы слушать тебя.

Диана сделала шаг вперёд. На долю секунды показалось, что воздух в зале стал гуще, как перед грозой, заряженный магией и напряжением. Она выпрямилась, склонила голову – не в подчинении, а в глубоком уважении, демонстрируя достоинство своего рода.

– Я благодарю вас за то, что вы впустили нас. За то, что позволили мне говорить. Это честь, которой удостаивались немногие.

Пауза. Она медленно вдохнула, собирая все свои силы, и продолжила, ровно, но с тихой, почти неуловимой тенью боли в голосе:

– Я пришла не с требованиями, не с претензиями. Я пришла с надеждой. С вопросами, на которые больше никто не в силах дать ответа.

Она подняла взгляд, спокойно, но твёрдо, встречая их пристальные взоры.

– Скажите… возможно ли мне обратиться к Джалю напрямую? Не ради себя. Ради будущего королевства, ради тех, кто ещё верит, что путь света не потерян.

Джалзы переглянулись, их пальцы слегка двигались в едва уловимой жестикуляции – Диана знала, что они ведут мысленный диалог. Эта способность народа джалзов давно была ей известна, но наблюдать её вживую было по-прежнему завораживающе, словно она стала свидетелем древнего ритуала.

После короткой паузы заговорил Верховный ведьмак. Его голос был глубоким, ровным, и звучал так, словно вытекал из самой земли, из её недр:

– Эти обсудили твою просьбу, принцесса Диана, дочь короля Александра, Властителя Русалова Королевства, Агатового моря, Степей Могли и Серых Гор.

Он на мгновение замолчал, словно прислушиваясь к чему-то за пределами зала, к шёпоту древних ветров, и продолжил:

– Эти думают мысли, что твоё обращение к Джалю напрямую возможно… но не сегодня. Чтобы непосвящённый мог услышать и быть услышанным Великим, необходимо провести ритуал. И силы. А ты и твои спутники утомлены долгим путём, голодом и печалью.

– Ещё Эти считают, – добавила одна из ведьм, та, чьи глаза были как чёрный кристалл, сквозь который струился белый свет. Её голос звучал мягко, но глубоко, словно журчание горного ручья, омывающего древние камни, – что принцесса поступит мудро, если пройдёт омовение в наших водах перед ритуалом. Для очищения тела и духа.

Диана чуть опустила глаза, когда ведьма заговорила об омовении. Сначала в её голове пронеслась нелепая, почти комичная мысль: «А вдруг я действительно пахну, как гремлинка после ярмарки?» – и на щеках мелькнуло едва заметное смущение. Но почти сразу пришло другое чувство – глубокое, тяжёлое, словно камень на сердце.

Она поняла, что джалзы говорят не только о теле. Они говорили о ней – целиком. Об усталости, что в её походке, о сгорбленных плечах, о потухшем взгляде. О тьме, что стучит в её сердце с тех пор, как она увидела во сне смерть Ярна. О той горькой, липкой скорби, которую она не успела прожить за отцом – и уже потеряла того, кто был связующим между ними.

И теперь в этой древней, странной, чужой культуре Диана почувствовала себя обнажённой. Не перед телом, но перед духом. Словно все её раны были видны – не кровью, но светом, которым джалзы умели читать боль, словно раскрытой книгой.

Она ощутила стыд – не только за возможную неряшливость, но и за то, как позволила себе сломаться. За то, как безмолвно, почти по-детски несла свою скорбь, забывая о том, кем должна быть – наследницей престола, защитницей своего народа.