Дмитрий Вектор – Запрещённый свет (страница 9)

Он активировал один из центральных кристаллов. Но вместо того, чтобы показать ей видение, он приложил к нему другой, маленький, тёмный кристалл, который достал из-за пазухи.

– Это дешифратор. Редкий артефакт времён Первых. Он позволяет видеть то, что было стёрто.

Изображение в главном кристалле замерцало, и первоначальная картина – благородные, печальные изгнанники, покидающие солнечный мир, – начала искажаться. Сквозь неё, как водяные знаки на бумаге, проступила другая реальность. Виктория увидела не бегство, а паническое отступление. Армии детей Глубины, разбитые и деморализованные, бежали с поля боя. А противостояли им не дикари в шкурах, а люди в сияющих доспехах, вооружённые не только мечами, но и магией. Их боевые маги вызывали огненные смерчи и молнии, их целители поднимали павших.

– Но я думала, у людей нет магии, – пролепетала Виктория.

– Была, – ответил Каспер. – В те времена многие из вас владели магией не хуже нас. Мы спровоцировали ту войну, будучи уверенными в своём превосходстве. И мы проигрывали её. Великий Исход был не благородным уходом, а позорным бегством. Совет стёр эту правду, потому что она разрушает главный миф – миф о нашей изначальной правоте и жертвенности. Они стёрли саму память о человеческой магии, о вашей цивилизации, превратив вас в своём архиве в безмозглых варваров.

В этот момент в дальнем конце зала раздался резкий металлический скрежет. Шаги. Двое.

– Патруль! – выдохнул Каспер. – Сюда!

Он втолкнул её в глубокую нишу за стеллажом с кристаллами и задвинул её своей фигурой, сам делая вид, что изучает один из архивов. Сердце Виктории бешено колотилось в груди. Она видела в щель между кристаллами, как в зал вошли два стражника Совета. Их чёрные доспехи казались выкованными из застывшей ночи.

– Лорд Каспер, – голос одного из них был молодым, наглым и полным скрытого презрения. – Какое удивительное совпадение. Снова вы, и снова в запретной зоне.

– Мои изыскания требуют доступа к первоисточникам, – ледяным тоном ответил Каспер. Его аура была абсолютно спокойной, но Виктория чувствовала, как напряглись все его мышцы.

– Ваши "изыскания" вызывают слишком много магических флуктуаций в последнее время, – сказал второй стражник, делая шаг вперёд. – Совет просил передать, что ваше терпение испытывается. Особенно после инцидента в башне.

– Передайте Совету мою благодарность за заботу, – не дрогнув, ответил Каспер. – А теперь, если вы не возражаете, я продолжу свою работу.

– Мы возражаем, – нагло заявил первый. – Мы проведём обыск. В последнее время в архиве пропадают дешифраторы.

Сердце Виктории ухнуло в пропасть. Дешифратор был у Каспера. Если они его найдут.

Каспер медленно выпрямился во весь свой рост. Его фигура, казалось, заполнила всё пространство. Золотой свет в его глазах стал холодным и острым, как лезвие.

– Вы смеете обыскивать члена древнего рода, хранителя границы? – его голос был тихим, но в нём зазвучала сталь, от которой у стражников по спинам пробежал холодок. – Вы забыли своё место, щенки.

Они на мгновение смешались, столкнувшись с аристократической спесью и силой, о которой они знали лишь по легендам.

– Мы мы лишь выполняем приказ, – промямлил один из них.

– Тогда выполняйте его в другом месте, – отрезал Каспер. – И передайте своим хозяевам в Совете, что если они хотят поговорить со мной, пусть приходят сами, а не присылают мальчишек. А теперь – вон.

Стражники, бросив на него злобный взгляд, нехотя подчинились и вышли из зала.

Когда их шаги затихли, Каспер подал Виктории знак. Она выбралась из укрытия, всё ещё дрожа.

– Это было близко.

– Слишком близко, – согласился он, пряча дешифратор. – Нам нужно уходить. Немедленно.

Они вернулись в башню теми же тайными тропами. Виктория молчала всю дорогу. Увиденное в библиотеке потрясло её до глубины души. Это была не просто ложь. Это было чудовищное, всеобъемлющее преступление против памяти, против истины.

Глава 13. Ночь вопросов.

После рискованного похода в Запретную библиотеку в башне воцарилась напряжённая тишина. Увиденное потрясло Викторию до глубины души. Одно дело – знать о лжи, и совсем другое – увидеть её воочию, прикоснуться к искажённым воспоминаниям, почувствовать холодный яд пропаганды. Она больше не могла смотреть на сияющий Город Свечей прежними глазами. За его красотой теперь скрывался зловещий оскал тоталитарной системы, готовой на любое преступление ради сохранения своей власти.

Каспер тоже был погружён в свои мысли. Встреча со стражниками показала, что кольцо вокруг них сжимается. Совет подозревал его, и это было лишь вопросом времени, когда они нанесут удар.

В одну из таких бесконечных "ночей" Виктория нашла его в обсерватории. Он стоял у панорамного окна, глядя на город, и его силуэт на фоне светящихся шпилей казался невероятно одиноким.

– Они убьют тебя, если узнают, что ты привёл меня сюда, – тихо сказала она, подойдя ближе. Она намеренно держалась на расстоянии, помня о разрушительной силе их прикосновения.

– Они убьют меня в любом случае, – так же тихо ответил он, не оборачиваясь. – Рано или поздно. Я слишком много знаю. Слишком многое помню. Я – живое опровержение их лживой истории. Моё существование – угроза их режиму.

Он повернулся к ней, и в золотом свете его глаз плескалась бездна усталости.

– Я прожил слишком долго, Виктория. Я видел, как рушатся империи и рождаются звёзды. Я помню времена, когда наши народы не враждовали, а учились друг у друга. Я помню первую любовь, первое предательство, первую войну. Иногда мне кажется, что я состою не из плоти и энергии, а из одних лишь воспоминаний.

Он подошёл к одной из подушек и опустился на неё, жестом приглашая её сесть напротив.

– Ты хотела знать моё прошлое. Не историю Хранителя Границы, а историю просто Каспера. Что ж, у нас есть время до рассвета, которого никогда не будет.

И он начал рассказывать.

Его история была похожа на древний, многослойный гобелен, сотканный из света и тени. Он родился в эпоху, которую в Городе Свечей называли "Эпохой Сумеречного Мира" – время после Великого Исхода, когда его народ ещё не смирился с потерей солнечного света и жил в вечной меланхолии. Его семья принадлежала к древнему аристократическому роду Хранителей Знаний. С детства его окружали не игрушки, а древние кристаллы-артефакты, не сверстники, а тени великих предков.

– Я был одиноким ребёнком, – говорил он, и в его голосе слышалась слабая усмешка. – Я предпочитал компанию книг компании живых существ. Я зачитывался историями о поверхности, о вашем мире. Он казался мне таким ярким, таким живым, таким настоящим. В отличие от нашего, застывшего в вечном полумраке и ностальгии.

Когда он повзрослел, он стал одним из самых молодых членов Совета Глубины. Он отвечал за культуру и исторические архивы. И именно тогда он встретил её. Селестин.

При упоминании этого имени голос Каспера дрогнул.

– Она была как вспышка сверхновой. Яркая, амбициозная, безжалостно умная. Она тоже была из древнего рода, но, в отличие от меня, она не цеплялась за прошлое. Она смотрела в будущее. Она считала, что наш народ достоин большего, чем вечное прозябание под землёй. Она мечтала о реванше.

Их роман был бурным и страстным. Это был не просто союз двух сердец, а слияние двух умов, двух амбиций. Вместе они были силой, способной изменить Город Свечей. Они были молоды, влюблены и верили, что могут всё.

– Мы были партнёрами, – продолжал Каспер. – Равными во всём. Мы вместе разрабатывали планы реформ, вместе мечтали о возрождении нашей цивилизации. Но наши пути разошлись. Я верил, что возрождение возможно через знания, через мирный контакт с поверхностью. Она – что только через войну. Она считала мой гуманизм слабостью. А я её прагматизм – жестокостью.

Разрыв был долгим и мучительным. Это была не просто ссора влюблённых, а идеологическая война. Каспер пытался убедить Совет в пагубности планов Селестин, приводил исторические данные, предупреждал о последствиях. Но её пламенные речи о возрождении великой расы и возвращении "исконных земель" находили больший отклик в сердцах тех, кто устал жить в тени.

– Я проиграл, – сказал он просто. – Её фракция взяла верх. Меня обвинили в предательстве идеалов расы, в симпатиях к "дикарям" с поверхности. Инцидент со спасённым мною рыцарем стал лишь последней каплей, удобным предлогом, чтобы убрать меня с политической арены.

Он замолчал, глядя в темноту за окном.

– Когда меня приговорили к заключению в этой башне, Селестин пришла ко мне. В последний раз. Она предложила мне сделку. Отречься от своих "еретических" взглядов, публично поддержать её курс на войну, и тогда она использует всё своё влияние, чтобы меня простили.

– И что вы ответили? – прошептала Виктория.

– Я отказался, – на его губах снова появилась та горькая усмешка. – Сказал, что лучше проведу вечность в одиночестве, чем стану соучастником геноцида. Она назвала меня глупцом и ушла. С тех пор я её не видел. Лишь чувствовал её холодное, ненавидящее присутствие в Совете. Она не простила мне не только политического поражения. Она не простила мне того, что я выбрал свои принципы, а не её.

Виктория слушала его, и её сердце сжималось от сочувствия. Она видела за образом холодного и мудрого наставника трагическую фигуру – гения, опередившего своё время, непонятого и преданного своим народом и своей любовью. Она поняла, почему он так отчаянно цеплялся за неё, за этот призрачный шанс. Она была его последней ставкой в игре, которую он вёл уже много веков.