Дмитрий Вектор – Запрещённый свет (страница 10)

– А моя мать? – спросила она. – Она была после после Селестин?

– Да, – кивнул Каспер. – Через много веков после. Я уже почти смирился со своим одиночеством. И тут появилась она. Такая же, как ты, – упрямая, смелая, ищущая правду. Она была как глоток свежего воздуха в затхлой атмосфере моего существования. Я увидел в ней надежду. Попытался помочь ей, направить. Но я был слишком слаб, а Совет – слишком силён. Я не смог её защитить. Эта неудача – самый тяжёлый груз на моей совести.

Он поднял на неё свои золотые глаза, и в них больше не было ни холода, ни отстранённости. Только безграничная, обнажённая боль.

– Я не могу потерять и тебя, Виктория.

В этот момент все барьеры, которые они так старательно выстраивали между собой, рухнули. Не было больше ни ученицы и учителя, ни человека и дитя Глубины. Были только двое, мужчина и женщина, связанные общей судьбой, общей болью и общим, невозможным чувством.

Виктория медленно, боясь разрушить хрупкое мгновение, подошла к нему. Она опустилась на колени рядом с ним и, нарушая все законы и запреты, взяла его холодную руку в свои.

Она ожидала вспышки, взрыва, разрушения. Но ничего не произошло.

Их энергии, соприкоснувшись, не вступили в диссонанс. Вместо этого они слились в ровном, тёплом сиянии, окутавшем их обоих, как кокон. Их ауры, синяя и золотая, переплелись, образовав новый, нежно-зелёный цвет. Цвет новой жизни. Цвет надежды.

Они смотрели друг на друга, не в силах поверить в то, что происходит. Древний Закон, неумолимый, как смерть, дал сбой. Или или он никогда не был тем, чем казался.

– Как?.. – прошептал Каспер, глядя на их светящиеся руки.

– Я не знаю, – так же шёпотом ответила Виктория. – Но, может быть может быть, любовь – это не болезнь. Может быть, это лекарство.

Глава 14. Прикосновение.

Ночь откровений в обсерватории, когда их прикосновение не вызвало разрушений, а, наоборот, породило гармоничное слияние аур, стала для Виктории и Каспера поворотным моментом. Древний Закон, казавшийся неумолимой аксиомой, дал трещину. Это не отменило опасности, но подарило надежду – крошечную, как искорка в непроглядной тьме, но от этого не менее яркую.

Они стали смелее. Их уроки теперь были наполнены не только передачей знаний, но и осторожными экспериментами. Они пытались понять природу своего аномального резонанса.

– Возможно, дело в тебе, – предположил Каспер, когда они сидели в Зале Карт, склонившись над схемой энергетических потоков города. – Твоя трансформация она сделала тебя не просто человеком с магическими способностями. Ты стала гибридом. Твоё энергетическое поле уже не является чисто "материальным". Оно несёт в себе и нашу "магическую" частоту. Возможно, поэтому диссонанс не возникает. Твоё поле действует как адаптер.

Эта теория была логичной, но она не объясняла всего. Почему тогда их первое прикосновение после её окончательного выбора вызвало такой мощный, почти разрушительный всплеск?

Они пробовали снова и снова. Лёгкое касание кончиками пальцев над картой. Мимолётное соприкосновение руками, когда он передавал ей кристалл-артефакт. Каждый раз результат был разным. Иногда их ауры сливались в спокойном зелёном свечении. Иногда между их пальцами проскакивала яркая, болезненная искра, заставляя их отдёрнуть руки. А иногда не происходило ровным счётом ничего.

– Это зависит от эмоций, – наконец догадалась Виктория. – Когда мы спокойны, сосредоточены на работе, наши энергии гармонируют. Но когда мы – она запнулась, не решаясь произнести слово "влюблены", – когда мы поддаёмся чувствам, возникает нестабильность.

Это было жестокое открытие. Их любовь по-прежнему была бомбой. Просто теперь у них, кажется, появился предохранитель. Но он был ненадёжен, и никто не знал, в какой момент он может отказать.

Несмотря на опасность, эти моменты электрического контакта стали для них единственной отдушиной в мире сдержанности и долга. Каждое случайное прикосновение было и пыткой, и благословением. Это было напоминанием о том, что они живые, что под масками наставника и ученицы скрываются мужчина и женщина, отчаянно тянущиеся друг к другу.

Напряжение росло. Невысказанные слова висели в воздухе башни, делая его плотным и наэлектризованным. Виктория ловила на себе долгие, полные тоски взгляды Каспера. Он же, в свою очередь, видел, как она расцветает, как её человеческая живость и эмоциональность смешиваются с новоприобретённой магической силой, рождая нечто совершенно уникальное и прекрасное.

Однажды они работали в его мастерской – месте, где он занимался не глобальными проблемами, а своим личным творчеством. Он был не только учёным, но и гениальным художником. Он "рисовал" светом, создавая в воздухе объёмные, живые скульптуры из чистой энергии.

Он показывал ей, как это делать.

– Ты должна не просто представить образ, – говорил он, – а почувствовать его. Его вес, его текстуру, его душу.

Он создавал в воздухе светящуюся розу. Её лепестки медленно раскрывались, и Виктория почти чувствовала её аромат.

– Попробуй, – сказал он.

Виктория закрыла глаза и попыталась воссоздать образ из своего мира. Она представила чайку, парящую над серыми волнами Северного моря у побережья Йоркшира. Она вложила в этот образ всю свою тоску по покинутому дому. Когда она открыла глаза, в воздухе перед ней висела птица из серебристого света. Она была не такой совершенной, как роза Каспера, её контуры дрожали, но она была живой. Она взмахнула крыльями и растворилась в воздухе, оставив после себя едва уловимый запах соли и ветра.

– Невероятно, – прошептал Каспер. Он смотрел на неё с таким восхищением, с такой нежностью, что у Виктории перехватило дыхание. – Ты учишься быстрее, чем кто-либо, кого я знал.

Он подошёл ближе, чтобы рассмотреть остаточные эманации её световой скульптуры. Их плечи почти соприкасались. Атмосфера в комнате накалилась до предела. Стена, которую они так долго и мучительно строили, готова была рухнуть.

– Каспер – начала она, не зная, что хочет сказать.

Он повернулся к ней. Их лица были так близко, что она могла видеть каждую золотую искорку в его глазах. Время замерло. Весь мир – Город Свечей, война с Советом, древние законы – всё это исчезло. Остались только они двое.

И в этот момент он коснулся её щеки.

Это было не случайное, мимолётное касание. Это было осознанное, намеренное действие. Его пальцы были холодными, как отполированный мрамор, но под этим холодом она почувствовала жар, который, казалось, мог расплавить камень.

И мир взорвался.

Но это был не взрыв разрушения. Это был взрыв чистого, незамутнённого чувства. Их ауры вспыхнули не синим и золотым, а ослепительно-белым светом, который заполнил всю комнату. Между его пальцами и её кожей пробежал не просто разряд, а целая река жидкого электричества, но она не причиняла боли. Наоборот, по телу Виктории разлилась волна эйфории, от которой подогнулись колени. Она чувствовала его – его одиночество, его боль, его тысячелетнюю тоску и его безграничную, отчаянную нежность к ней.

Они стояли так, вечность или мгновение, окутанные этим сиянием, не в силах пошевелиться, не в силах дышать. Они были двумя полюсами, замкнувшими электрическую цепь вселенной, и по ним тёк ток такой силы, что он мог бы зажечь новые звёзды.

А потом, так же внезапно, как и началось, всё прекратилось. Сияние погасло. Каспер резко отдёрнул руку, словно обжёгшись. На его лице был испуг.

– Я не должен был, – прошептал он, отступая на шаг. – Прости.

Но Виктория смотрела на него, и на её губах играла слабая улыбка.

– Это было прекрасно.

Она сделала шаг к нему, но он выставил руку, останавливая её.

– Нет, – сказал он, и в его голосе звучала паника. – Ты не понимаешь. Это был неконтролируемый выброс. Чистая эмоция. Мы были на грани. Ещё секунда – и башня бы не выдержала. Мы могли уничтожить половину города.

Он был прав, и она это знала. Но после того, что она только что испытала, страх казался чем-то незначительным. Она впервые почувствовала не разрушительную, а созидательную силу их связи. Она поняла, что их любовь – не только проклятие. Это ещё и дар невероятной мощи.

Но Каспер был слишком напуган. Века, проведённые в страхе перед Законом, не прошли даром. Он видел в их чувстве лишь угрозу.

– Этому не должно повториться, – твёрдо сказал он, глядя куда-то в сторону. – Уроки на сегодня закончены.

Он вышел из мастерской, оставив её одну, с привкусом озона на губах и ощущением его электрического прикосновения на коже. Она знала, что он будет избегать её. Знала, что он снова попытается возвести стену.

Глава 15. Приход Селестин.

После электрического прикосновения в мастерской Каспер замкнулся в себе. Он избегал Викторию, ссылаясь на неотложные дела, и их уроки стали редкими и формальными. Башня, казавшаяся убежищем, превратилась в золотую клетку, наполненную гнетущим молчанием и невысказанными чувствами. Виктория страдала. Она чувствовала его боль и страх так же остро, как свои собственные. Он боялся их силы, боялся навредить ей, боялся разрушить всё. И этот страх был сильнее его любви.

Однажды, когда Каспер снова куда-то исчез, Виктория сидела в обсерватории, пытаясь медитировать, как он её учил, – успокоить свой разум и почувствовать энергетические потоки города. Внезапно она ощутила резкий, ледяной укол в ауре башни. Это было похоже на вторжение, на инородное тело, пробравшееся в живой организм. Что-то холодное, острое и враждебное поднималось по световому лифту.