Дмитрий Вектор – Запрещённый свет (страница 5)

Они проводили долгие часы в Великой Библиотеке, где Каспер, как терпеливый учитель, раскрывал перед ней тайны своего мира. Он рассказывал о древних войнах, о великих правителях, о взлетах и падениях их цивилизации. Но чем больше она узнавала, тем отчетливее понимала, что их история была неразрывно связана с историей поверхности. Все мифы человечества – о богах, спустившихся с небес, о волшебном народе, ушедшем в холмы, о затонувших континентах – были лишь искаженным эхом правды.

– Мы были одним народом, – говорил Каспер, указывая на древнюю звездную карту, вырезанную на обсидиановой стене. – Но разделились. Одни выбрали путь технологии, логики, покорения природы. Это вы, люди. Другие – путь магии, гармонии, слияния с ней. Это мы. И со временем мы стали настолько разными, что больше не могли существовать в одном мире.

В его голосе не было осуждения, лишь глубокая, вселенская печаль. Виктория смотрела на него, на его совершенное, вневременное лицо, и чувствовала, как между ними растет нечто большее, чем просто дружба или союзничество. Это было притяжение двух противоположностей, двух осколков некогда единого целого. Она ловила себя на том, что любуется изящным изгибом его губ, когда он говорит, или тем, как золотые искорки вспыхивают в его глазах, когда он увлечен рассказом.

И она видела, что он тоже смотрит на нее иначе. Дольше, чем того требовала простая вежливость. Иногда, когда их руки случайно соприкасались над древним свитком, она чувствовала не только тепло его кожи, но и легкий электрический разряд, пробегающий по всему телу. И в такие моменты он резко отстранялся, а на его лице появлялось выражение почти болезненной борьбы.

Она знала о Законе Разделения. Она знала о наказании. Но сердце отказывалось подчиняться древним законам.

Кульминация наступила в тот день, когда Каспер привел ее в самую высокую комнату башни – в свою обсерваторию. Под куполом из цельного кристалла стоял сложный механизм из вращающихся линз и зеркал.

– Это Око Миров, – сказал Каспер. – Оно позволяет видеть то, что происходит на поверхности. Я наблюдал за тобой много лет, Виктория. Видел, как ты растешь, как ищешь ответы, как твое сердце тоскует по матери.

Он настроил механизм, и в центре комнаты возникло объемное, дрожащее изображение. Виктория ахнула. Она увидела улицы Йорка, залитые дождем. Увидела свою квартиру, окна которой были темны. Увидела свою мастерскую, опечатанную полицией. И увидела своего отца, постаревшего, сгорбившегося, который одиноко сидел на скамейке в парке, глядя в пустоту.

– Что что с ним? – прошептала она, чувствуя, как ледяной холод сжимает сердце.

– Он не помнит тебя, – тихо ответил Каспер. – Помнишь, я говорил о Законе Равновесия? Когда ты перешла границу, мир, который ты покинула, стер тебя из своей памяти. Для них ты никогда не существовала. Твой отец скорбит по жене, которую потерял двадцать лет назад, но у него никогда не было дочери.

Виктория рухнула на пол, сотрясаясь от беззвучных рыданий. Боль была невыносимой. Потерять не просто дом, но и саму память о себе в сердцах тех, кого любишь, – это было хуже смерти.

Каспер опустился рядом с ней на колени. Он не обнял ее, не коснулся, но само его присутствие было утешением. Он ждал, пока первая волна горя не отхлынет.

– Виктория, – сказал он наконец, и его голос был серьезен, как никогда. – Портал, через который ты прошла, был особым. Я создавал его двадцать лет, вливая в него свою жизненную силу. Он нестабилен, но он все еще существует, как трещина между мирами. Я могу отправить тебя обратно.

Она подняла на него заплаканные глаза, не веря своим ушам.

– Если ты вернешься сейчас, Равновесие будет восстановлено. Ты снова появишься в их жизнях, в их памяти. Этот день, этот мир, я – все это станет для тебя лишь странным, тревожным сном, который ты быстро забудешь. Ты сможешь вернуться к своей обычной жизни. Быть с отцом.

Он смотрел на нее, и в его золотых глазах была такая тоска, что Виктории показалось, будто она видит его душу.

– Но если ты останешься пути назад уже не будет никогда. Трещина затянется. Ты навсегда будешь изгнанницей из своего мира. Тебя ждет борьба, в которой мы, скорее всего, проиграем. Тебя ждет мир, который никогда до конца не примет тебя. И тебя ждет – он запнулся, – одиночество. Потому что я не могу дать тебе того, чего жаждет твое сердце. Я не смею.

Это был момент истины. Выбор, который определит всю ее дальнейшую судьбу. Вернуться к привычной, понятной жизни, к любви отца, к дождливым улицам Йорка, к запаху масляных красок в мастерской. Забыть этот безумный, прекрасный и ужасный мир, забыть Каспера, забыть боль и цель, которую она здесь обрела.

Или остаться. Принять свою новую сущность. Принять свою миссию, какой бы безнадежной она ни казалась. Остаться рядом с ним, даже если им никогда не суждено быть вместе. Остаться, чтобы бороться за мир, в котором она родилась, и за мир, который стал ее домом.

Она посмотрела на дрожащее изображение отца, и ее сердце сжалось от любви и жалости. А потом она посмотрела на Каспера. На его лицо, на его глаза, в которых отражалась вся скорбь этого мира. И она поняла, что не сможет уйти. Не сможет оставить его одного. Ее жизнь на Земле была лишь прелюдией. Настоящая жизнь начиналась здесь и сейчас.

– Мой отец сильный, – тихо сказала она, вытирая слезы. – Он справится. Он всегда справлялся.

Она медленно поднялась на ноги и посмотрела Касперу прямо в глаза.

– Я остаюсь.

На его лице не отразилось ни удивления, ни облегчения. Лишь глубокое, бесконечное понимание. Он протянул ей руку – на этот раз без колебаний.

– Тогда будь готова, – сказал он, и его пальцы сомкнулись на ее ладони. Их прикосновение было как удар молнии. Мир вокруг них вспыхнул сине-золотым светом. – Наше путешествие только начинается.

Изображение Йорка в центре комнаты замерцало и погасло. Трещина между мирами закрылась. Виктория Харпер сделала свой окончательный выбор.

Глава 8. История Глубины.

Решение было принято. Воздух в башне, казалось, замер, а затем взорвался мириадами золотых и синих искр. Каспер не отпускал её руку, и Виктория чувствовала, как его энергия – древняя, мощная и бесконечно печальная – вливается в неё, переплетаясь с её собственной. Это было не больно, но ошеломляюще. Она закрыла глаза, и перед её внутренним взором пронеслись образы: падение звёзд, рождение континентов, города из света, уходящие под землю, блеск мечей и тихий шёпот магии. Это была не её память. Это была его.

Когда вихрь утих, она открыла глаза. Она всё ещё стояла в обсерватории, но мир вокруг изменился. Он стал глубже, насыщеннее. Она видела не просто камень стен, а его кристаллическую структуру, не просто свет, а потоки энергии. Она слышала не тишину, а биение сердца самого города.

– Что это было? – прошептала она, глядя на свои руки, которые теперь светились ровным, мягким светом.

– Слияние, – ответил Каспер, и его голос звучал устало. Он отпустил её руку. – Я поделился с тобой частью своей сущности, чтобы ускорить твою адаптацию и защитить тебя. Теперь энергия этого места не будет разрушать тебя. Ты стала частью его. Родственной ему.

Он провёл её к ложу из тёмного мха и помог лечь. Её тело было тяжёлым, как свинец, но разум был ясным как никогда.

– Отдыхай, – сказал он. – Трансформация забирает много сил.

Сон, в который она провалилась, был не забвением, а путешествием. Она видела себя маленькой девочкой, играющей в саду. Она видела свою мать, молодую и смеющуюся, которая рассказывала ей сказки о народе, живущем в холмах. Теперь Виктория понимала, что это были не сказки. Мать готовила её.

Она проснулась от чувства голода, острого, как лезвие ножа. На столике её уже ждали светящиеся фрукты и кувшин с искрящейся водой. Она ела и пила с жадностью, чувствуя, как силы возвращаются, но это были уже не те силы, что раньше. Это была новая, звенящая энергия, пульсирующая в каждой клетке её тела.

Встав с ложа, она подошла к зеркалу из гладкого, отполированного обсидиана. На неё смотрела незнакомка. Это всё ещё было её лицо, но оно изменилось. Кожа приобрела фарфоровую бледность и едва заметное жемчужное сияние. Рыжие волосы, казалось, стали темнее, и в их глубине вспыхивали медные искры. Но самым поразительным были глаза. Её зелёные глаза теперь были испещрены золотыми крапинками, которые светились в полумраке.

Она была другой. Уже не совсем человеком.

Каспер пришёл, когда она всё ещё стояла у зеркала, пытаясь принять свой новый облик.

– Привыкай, – мягко сказал он. – Это твоя новая реальность. Теперь ты видишь мир таким, какой он есть на самом деле, без пелены человеческого восприятия.

– Он прекрасен, – прошептала она, глядя в окно на сияющие шпили Города Свечей. – И ужасен одновременно.

– Как и всё в этой вселенной, – согласился Каспер. – Теперь, когда ты готова, я должен рассказать тебе всё. Без утайки.

Он повёл её в Великую Библиотеку. Это было огромное круглое помещение, стены которого уходили в невидимую высоту, сплошь покрытые стеллажами. Но вместо книг на них хранились кристаллы всех форм и размеров. Каждый кристалл был хранилищем информации, живой памятью.

– Это история нашего народа. История Глубины, – сказал Каспер, касаясь одного из кристаллов. Он вспыхнул светом, и в воздухе перед ними возникли объёмные изображения.