Дмитрий Вектор – Запрещённый свет (страница 2)

Собрав инструменты, она решила, что на сегодня достаточно. Поднимаясь по винтовой лестнице наверх, к привычному миру вечернего Йорка, она почувствовала в кармане холодную тяжесть кристалла. Он словно пульсировал в такт её шагам, безмолвный свидетель тайн, которые только начинали ей открываться. Она ещё не знала, что спуск в эти катакомбы был не просто началом нового проекта, а первым шагом через невидимую границу, отделяющую её мир от мира, где свет никогда не гаснет.

Глава 3. Видение в кристалле.

Следующие несколько дней Виктория работала с методичностью и одержимостью, свойственной людям её профессии. Она пыталась игнорировать странности катакомб, списывая их на разыгравшееся воображение и рассказы старого Уинстона. Шёпот в туннелях, движущиеся тени на периферии зрения, необъяснимое перемещение инструментов – всему этому она находила рациональные объяснения: акустика, игра света, собственная рассеянность. Но кристалл, который она нашла, не давал ей покоя.

Каждый вечер, возвращаясь в свою маленькую съёмную квартиру с видом на черепичные крыши Йорка, она доставала его. В тёплом свете настольной лампы он казался обычным куском кварца, но стоило комнате погрузиться в полумрак, как внутри него начинал клубиться молочный туман. Она часами разглядывала его, пытаясь понять природу этого явления. Как реставратор и немного химик, она знала о фосфоресценции и флюоресценции, но это было нечто иное. Свет внутри кристалла был живым.

На третий день работы, очищая очередной участок фрески, она наткнулась на то, что заставило её забыть обо всех своих научных принципах. Под слоем грязи и копоти проступила не краска, а инкрустация. Тончайшие линии из того же светящегося камня, что и прожилки в стенах, образовывали сложный узор, в центре которого была небольшая выемка, идеально подходящая по форме к найденному ею кристаллу.

Сердце заколотилось. Это не было случайностью. Дрожащими руками она достала кристалл из кармана и, помедлив мгновение, вставила его в углубление.

В тот же миг всё изменилось.

Кристалл вспыхнул ослепительно-белым светом, который залил весь зал, заставив померкнуть тусклые электрические лампы. Светящиеся прожилки в стенах запульсировали в унисон, и по катакомбам пронёсся глубокий, вибрирующий гул, похожий на звук органа, играющего одну-единственную, бесконечную ноту. Виктория отшатнулась, инстинктивно закрывая глаза руками.

Когда она снова осмелилась посмотреть, свет кристалла стал мягче, превратившись в ровное, спокойное сияние. Но теперь он был не просто источником света. Он стал окном.

В его глубине, словно в трёхмерном изображении, она увидела город. Огромный, невозможный город, построенный в гигантской пещере. Вместо неба над ним был каменный свод, с которого свисали сталактиты размером с небоскрёбы, и каждый из них светился изнутри. Здания были высокими и изящными, их архитектура сочетала готическую устремлённость ввысь с плавными, органическими линиями, словно они были не построены, а выращены. По улицам, переплетающимся, как корни гигантского дерева, двигались огни – не фары машин, а светящиеся сферы, парившие в воздухе. И повсюду были они – те самые существа с фресок. Они шли по улицам, сидели на балконах, парили между шпилями зданий. Их движения были полны грации и цели.

Виктория смотрела, затаив дыхание, не в силах оторвать взгляд. Это было не просто видение. Она чувствовала прохладный ветерок, доносившийся из кристалла, слышала далёкую, мелодичную музыку, похожую на пение ветра в пещерах. Она видела, как одно из существ, стоявшее на высокой башне, повернуло голову и посмотрело прямо на неё. Его глаза, два тёмных провала, казалось, пронзали расстояние, время и само пространство.

В этот момент видение исчезло. Кристалл снова стал мутным куском кварца, гул прекратился, и в зале воцарилась прежняя тишина, нарушаемая лишь стуком её сердца.

Она прислонилась к холодной стене, пытаясь отдышаться. Галлюцинация? Слишком реально. Слишком детально. Она знала, что видела нечто подлинное. Древний город под Йорком. Легенды, которые она считала сказками для туристов, оказались правдой.

Её мысли лихорадочно работали. Мать. Она тоже была реставратором. Она работала здесь. Что, если она тоже нашла такой кристалл? Что, если она тоже увидела этот город?

Внезапная, почти безумная идея охватила её. Дневник. У матери был дневник, который она всегда носила с собой. После её исчезновения два десятилетия назад полиция вернула отцу её вещи, но дневника среди них не было. Они сказали, что, вероятно, он был утерян во время обвала, который, по официальной версии, и стал причиной её смерти. Но что, если это не так? Что, если она спрятала его здесь, в катакомбах?

Словно ведомая невидимой силой, Виктория начала осматривать зал, но теперь её интересовали не фрески, а сама кладка. Она простукивала камни, искала щели, тайники, любые признаки того, что стена была потревожена. Она работала с лихорадочной поспешностью, подгоняемая надеждой и страхом.

Она нашла его почти случайно. За одной из фресок, изображавшей сцену коронации одного из светящихся существ, она заметила, что один из камней в кладке сидит не так плотно, как остальные. Поддев его край скальпелем, она с трудом сдвинула его с места. За ним была небольшая, выдолбленная в стене ниша. А в ней – завёрнутая в промасленную ткань книга в кожаном переплёте. Дневник её матери, Элизабет Харпер.

Руки Виктории дрожали так сильно, что она едва могла удержать его. Развернув ткань, она открыла первую страницу. Почерк матери, такой знакомый, каллиграфический и уверенный.

*12 мая. Йорк. Спустилась сегодня в катакомбы. Место невероятное. Фрески не поддаются классификации. Чувствую себя Говардом Картером у гробницы Тутанхамона. Кажется, я стою на пороге величайшего открытия в истории археологии.*.

Виктория быстро перелистывала страницы. Первые записи были полны научного восторга и профессиональных наблюдений. Но постепенно тон менялся.

*2 июня. Нашла кристалл. Удивительная вещь. Светится в темноте. Ночью, когда я рассматривала его, мне показалось, что я увидела что-то. Город. Должно быть, переутомление.*.

*15 июня. Это не галлюцинации. Город реален. Я вижу его каждый раз, когда вставляю кристалл в выемку на фреске. Это окно. Окно в другой мир, существующий прямо под нашими ногами. Господи, они всё это время были здесь. Существа с фресок. Они называют себя Детьми Ночи. Их цивилизация насчитывает тысячелетия.*.

*3 июля. Один из них говорил со мной. Через кристалл. Его зовут имя звучит как шелест ветра. Он говорит, что они – хранители. Они ушли под землю во времена великого катаклизма, чтобы сохранить знания. Он называет наш мир "Миром Гаснущего Света".*.

Последние записи были написаны торопливым, сбивчивым почерком.

*28 июля. Я должна сделать выбор. Он предлагает мне перейти. Полностью. Он говорит, что граница между нашими мирами истончается. Что скоро может начаться война. Совет Глубины, их правители, хотят вернуть себе поверхность. Он считает, что я, человек, могу помочь её предотвратить. Но если я перейду, я не смогу вернуться. Если я останусь, мой разум сотрёт эти воспоминания, чтобы защитить себя. Он говорит, это закон Равновесия.*.

*1 августа. Я приняла решение. Виктория, моя дорогая дочка, если ты когда-нибудь прочтёшь это, знай, я не бросила тебя. Я сделала это ради тебя, ради всех нас. Я больше не хочу выбираться. Здесь моё место. Я должна попытаться*.

Запись обрывалась.

Виктория сидела на холодном каменном полу, сжимая в руках дневник матери. Слёзы текли по её щекам, смешиваясь с вековой пылью. Всё это время она считала, что мать погибла в несчастном случае. Но она была жива. Она ушла. Ушла в тот самый город, который Виктория видела в кристалле.

Глава 4. Мембрана между мирами.

Последующие дни слились для Виктории в один долгий, лихорадочный сон наяву. Она больше не приходила в катакомбы, чтобы работать. Она приходила, чтобы ждать. С дневником матери, лежащим на рабочем столе рядом с инструментами, и кристаллом, вставленным в гнездо на фреске, она часами сидела на холодном полу, вглядываясь в туманные глубины камня. Видение подземного города больше не появлялось, и кристалл оставался лишь тускло светящимся артефактом, молчаливым и дразнящим.

Разочарование сменялось отчаянием. Она перечитывала дневник матери снова и снова, пытаясь найти ключ, упущенную деталь. "Граница истончается", – писала Элизабет. Что это значило? Как она смогла перейти?

На исходе недели, когда надежда почти покинула её, произошло нечто новое. Свет.

Это началось едва заметно. Светящиеся прожилки в стенах, которые раньше лишь слабо пульсировали, начали светиться ярче, их свет стал более насыщенным, приобретая отчетливый голубоватый оттенок. Сначала Виктория решила, что это очередная игра её воображения, но свечение не исчезало, а наоборот, усиливалось с каждой минутой. Вскоре весь зал был залит мягким, неземным сиянием, исходившим от самих камней. Электрические лампы казались теперь жёлтыми, чужеродными пятнами в этом призрачном свете.

Затем она услышала гул. Он шёл отовсюду и ниоткуда, глубокий и низкий, он вибрировал не в воздухе, а в самом её теле, в костях. Это был тот же гул, что она слышала в день первого видения, но теперь он был мощнее, настойчивее.