Дмитрий Вектор – Символы смерти (страница 3)
«Кто-то может подтвердить ваше алиби?».
«К сожалению, нет. Я живу один и работаю по ночам. Такой уж у меня характер». Он снова отпил вина. «Но скажите мне честно, детектив – неужели вы думаете, что я способен на убийство?».
«Пока я ничего не исключаю». Маккензи встал. «Но у меня есть ещё один вопрос. Если эти символы так опасны, почему вы продолжаете их изучать?».
О'Коннор усмехнулся. «Потому что кто-то должен понимать угрозу, которую они представляют. И потому что, боюсь, смерть Сары – только начало».
«Что вы имеете в виду?».
«Символы активированы, детектив. То, что произошло в лаборатории, разбудило силы, спавшие тысячелетиями. И тот, кто это сделал, вряд ли остановится на одной жертве».
Выходя из квартиры О'Коннора, Маккензи чувствовал растущее беспокойство. Слова археолога звучали бредово, но после увиденного в лаборатории он не мог просто отмахнуться от них.
«Сэр, – сказал МакГрат, когда они спускались по лестнице, – этот тип определённо странный. И у него нет алиби».
«Да, но это не делает его убийцей». Маккензи остановился на площадке. «Хотя его знания о древних символах могут оказаться полезными, если его теории хоть частично верны».
«Вы же не верите в эту чушь про магию?».
«МакГрат, я видел светящиеся символы, которые исчезли через несколько часов. Видел мёртвую женщину без единой раны, умершую от ужаса в запертой комнате». Маккензи посмотрел на своего помощника серьёзно. «Пока у меня нет лучших объяснений, я готов рассматривать любые версии».
Следующим в их списке была профессор Элизабет Грей. Она жила в Ньютауне, в элегантной квартире на втором этаже георгианского дома. Несмотря на поздний час, она встретила их уже одетая, словно не ложилась спать.
Элизабет Грей была женщиной лет пятидесяти, с короткими седеющими волосами и умными карими глазами. Она выглядела усталой и взволнованной, но держалась с достоинством.
«Детективы, проходите. Дэниел уже звонил, предупредил о вашем визите». Её голос дрожал от сдерживаемых эмоций. «Не могу поверить, что Сара мертва. Мы работали вместе более десяти лет».
Квартира профессора Грей была обставлена со вкусом – антикварная мебель, картины, множество книг, но в отличие от жилища О'Коннора, здесь всё выглядело академично и респектабельно.
«Профессор Грей, расскажите о ваших отношениях с доктором Томпсон».
«Мы были коллегами и я думала, подругами». Элизабет села в кресло у окна, откуда открывался вид на заснеженный город. «Сара была блестящим археологом, но иногда слишком импульсивной. В последнее время она стала одержимой нашей находкой».
«В каком смысле одержимой?».
«Она проводила в лаборатории по четырнадцать-шестнадцать часов в день. Практически не ела, плохо спала. Всё время что-то бормотала о великом открытии, которое изменит историю археологии». Профессор Грей вздохнула. «Я пыталась убедить её притормозить, взять отпуск, но она не слушала».
«А что вы сами думаете об этих символах?».
«Честно говоря, они меня пугают». Элизабет посмотрела на детективов серьёзно. «Я изучаю древние культуры уже тридцать лет, но никогда не встречала ничего подобного. Эти знаки не вписываются ни в одну известную систему письменности или декоративного искусства».
«Доктор О'Коннор считает, что они связаны с магическими практиками».
«Майкл да, он высказывал такие теории. И знаете что? После того, что произошло с Сарой, я начинаю думать, что он может быть прав». Она встала и подошла к книжному шкафу. «Я провела собственное исследование и нашла упоминания о похожих символах в древних кельтских источниках. Они действительно ассоциировались с ритуалами смерти».
«Где вы были вчера вечером?».
«Дома, работала над статьёй. Около полуночи легла спать». Она помолчала. «Алиби у меня нет – живу одна после развода».
«Профессор, были ли в команде конфликты? Возможно, кто-то завидовал успеху доктора Томпсон?».
Элизабет задумалась. «Прямых конфликтов не было, но Дэвид, внук профессора Хартвелла, иногда высказывал недовольство. Он считал, что Сара присваивает себе всю славу открытия, хотя работала не одна».
«Что вы о нём знаете?».
«Дэвид – способный молодой человек, но честолюбивый. Он пишет диссертацию на основе материалов экспедиции и рассчитывал на соавторство в основных публикациях. Сара же планировала опубликовать результаты от своего имени».
«Где его можно найти?».
«У него есть комната в университетском общежитии, но последнее время он часто оставался ночевать в лаборатории. Говорил, что хочет закончить каталогизацию как можно быстрее».
Маккензи почувствовал, как кусочки головоломки начинают складываться в картину, но пока она оставалась неполной и непонятной.
«Последний вопрос, профессор. Кто ещё знал о ваших находках? Публиковались ли какие-то предварительные результаты?».
«Официально – нет. Но в академических кругах новости разносятся быстро. Возможно, коллеги из других университетов что-то слышали». Она задумалась. «Хотя несколько недель назад к нам обращался частный коллекционер. Интересовался, не продадим ли мы некоторые образцы».
«Коллекционер? Как его зовут?».
«Лорд что-то Рэвенскрофт, кажется. Очень богатый и влиятельный человек, собирает древности со всего мира. Мы, конечно, отказались – находки имеют огромную научную ценность».
Ещё одно имя для проверки. Маккензи чувствовал, что дело становится всё сложнее, а количество подозреваемых только растёт.
«Спасибо за информацию, профессор. Рекомендую вам быть осторожной и не оставаться в одиночестве».
«Детектив, – остановила его Элизабет, когда они уже направились к выходу, – найдите убийцу Сары. Но будьте осторожны. Если Майкл прав насчёт опасности этих символов, вы можете столкнуться с чем-то, к чему не готовы».
Уже светало, когда они вышли на улицу. Буря закончилась, и Эдинбург лежал под белым покрывалом снега, мирный и красивый. Но Маккензи знал, что под этой идиллической картиной скрывается что-то тёмное и опасное.
«Что дальше, сэр?» – спросил МакГрат, зевая.
«Сначала домой, немного поспать. А потом найдём этого Дэвида Хартвелла и поговорим с лордом Рэвенскрофтом». Маккензи сел в машину и задумался. «И проверим хранилище артефактов. У меня такое чувство, что ключ к разгадке лежит именно там».
Он ещё не знал, насколько окажется прав.
Глава 3: Второй круг.
Маккензи проспал всего три часа, когда его разбудил звонок телефона. На часах было половина восьмого утра, за окнами его квартиры в Лейте медленно разгоралось зимнее утро. Голос МакГрата в трубке звучал взволнованно и усталости как не бывало.
«Сэр, у нас проблемы. Большие проблемы».
«Что случилось?» Маккензи уже садился на кровати, интуитивно понимая, что произошло что-то серьёзное.
«Ещё одно тело, сэр. Дэвид Хартвелл, внук профессора. Нашли его час назад в его комнате в общежитии». МакГрат сделал паузу. «И там снова эти чёртовы символы».
Маккензи закрыл глаза, почувствовав, как холодок пробежал по спине. Он надеялся, что смерть доктора Томпсон была единичным случаем, каким-то трагическим совпадением. Но теперь стало ясно – они имеют дело с серийным убийцей.
«Еду немедленно. Где именно?».
«Общежитие на Джордж-сквер, блок С, комната 312. Я уже здесь с Фионой и местной полицией».
Маккензи быстро оделся и выехал через заснеженный город к месту преступления. Эдинбург просыпался после вчерашней бури – дворники расчищали снег, редкие прохожие торопились по своим делам, ничего не подозревая о том, что в их городе орудует убийца, использующий методы, которые наука объяснить не может.
Общежитие университета представляло собой современное здание из красного кирпича, окружённое заснеженными деревьями. У входа уже стояли полицейские машины, а жёлтая лента ограждала периметр. Студенты толпились неподалёку, обсуждая происходящее приглушёнными голосами.
МакГрат встретил его у входа. «Тело нашла уборщица около семи утра. Пришла убираться и увидела свет под дверью. Постучала, никто не ответил. У неё есть мастер-ключ для экстренных случаев».
«Дверь была заперта?».
«Изнутри, как и в прошлый раз. Окно тоже заперто, а это третий этаж».
Поднимаясь по лестнице, Маккензи чувствовал знакомое напряжение перед встречей с необъяснимым. Коридор третьего этажа был оцеплен, несколько студентов под присмотром полицейских давали показания.
Комната 312 оказалась типичной студенческой келье – небольшая, с кроватью, письменным столом, книжными полками и крохотным окошком. Но сходство с обычным жильём заканчивалось на пороге.
Дэвид Хартвелл лежал на полу возле письменного стола, его молодое лицо застыло в том же выражении невыразимого ужаса, что и у доктора Томпсон. А стены, пол и потолок комнаты покрывали те же светящиеся символы, пульсирующие мягким золотистым светом.
«Боже мой», – прошептал Маккензи. «Точная копия».
Фиона Стюарт работала возле тела, её лицо было бледным, но профессионально сосредоточенным. «Джеймс, картина абсолютно идентична. Никаких внешних повреждений, тот же золотистый порошок на ладонях, та же поза».
«Как долго он мёртв?».
«Не более четырёх-пяти часов. Значит, смерть наступила между тремя и четырьмя утра».
Маккензи обошёл тело, внимательно изучая светящиеся символы. Они были абсолютно идентичны тем, что он видел в лаборатории доктора Томпсон, но казались более яркими, более живыми. И снова он слышал едва различимое жужжание, исходящее от стен.