Дмитрий Вектор – Руны и алгоритмы (страница 7)

— И как вы представляете это? — Швец скрестил руки на груди. — Вы не мастер. У вас минимальные магические способности. Вы даже руноскопом пользоваться не умеете.

— Научусь.

— За год? — Швец усмехнулся. — Якуб, будьте реалистом. Мастерству учатся десятилетиями. Ваш отец потратил всю жизнь, чтобы стать тем, кем был. Вы думаете, что за год сможете.

— Не знаю, смогу или нет, — перебил его Якуб. — Но попробую. А теперь, пан Швец, если у вас нет других дел, я бы попросил вас покинуть помещение. Мне нужно работать.

Лицо Швеца потемнело. Секунду он смотрел на Якуба оценивающе, потом кивнул.

— Как скажете. Но учтите — предложение действует ограниченное время. Через неделю я его отзову. И тогда у вас будет только два варианта: выполнить условия завещания или потерять всё. — Он направился к выходу, остановился у двери. — Кстати, о долгах. Вы в курсе, сколько ваш отец задолжал? Восемьсот тысяч крон. И это только официальные долги. А есть еще неоплаченные счета, просроченные заказы, штрафы от Гильдии. В сумме наберется миллион с лишним. Мастерская убыточна последние полгода. Подумайте об этом.

Он вышел, закрыв дверь. Якуб остался один, чувствуя, как адреналин бурлит в крови. Наглец. Приходит в чужую мастерскую с этими своими предложениями, как будто покупает товар на рынке.

— Так ты его послал. Молодец.

Голос Терезы заставил его обернуться. Она стояла на лестнице, облокотившись о перила, и улыбалась.

— Ты слышала?

— Всё. — Она спустилась. — Швец — акула. Скупает мелкие мастерские по всей Праге последние пять лет. Предлагает якобы справедливую цену, потом выжимает всё ценное и закрывает. Твой отец терпеть его не мог.

— Почему же тогда заключил с ним договор?

Тереза пожала плечами.

— Не знаю. Штефан не объяснял. Но я думаю он хотел подстраховаться. На случай, если с ним что-то случится, а ты не вернешься. Лучше пусть Швец, чем вообще никто. Мастерская хотя бы не закроется.

Логично. Горько, но логично.

— Он говорил правду про долги? — спросил Якуб.

Лицо Терезы стало серьезным.

— Да. Хочешь увидеть бухгалтерию?

Следующий час они провели за разбором финансовых документов. Тереза принесла из подсобки папки со счетами, квитанциями, выписками. Разложила всё на верстаке наверху.

Картина была неутешительной.

Кредит в банке — триста двадцать тысяч крон, взят два года назад на покупку нового диагностического оборудования. Долг поставщикам — сто восемьдесят тысяч за кристаллы, руны, расходники. Недоимка по Гильдии — сто десять тысяч, годовой взнос просрочен на три месяца. Штрафы за несвоевременное выполнение заказов — семьдесят тысяч. И еще куча мелких счетов — электричество, вода, аренда земли под зданием.

В сумме действительно около миллиона.

— Как это произошло? — спросил Якуб, глядя на цифры. — Мастерская работала, клиентов полно.

— Штефан последние полгода почти не брал новых заказов, — объяснила Тереза. — Работал только с постоянными клиентами, и то не всегда успевал. Всё остальное время проводил в подвале, за своими исследованиями. Закупал дорогие материалы, редкие кристаллы, старинные схемы на аукционах. Я пыталась его остановить, говорила — нужно зарабатывать, а не тратить. Но он не слушал. Говорил, что это важнее. Что если он не закончит работу, будет поздно.

— Поздно для чего?

— Не знаю. Не объяснял.

Якуб снова посмотрел на цифры. Миллион долга. Мастерская убыточна. И у него год, чтобы всё исправить.

Задача казалась невыполнимой.

— Сколько мы зарабатываем сейчас? — спросил он.

Тереза полистала записи.

— За эту неделю выполнили двенадцать заказов. Средний чек — пять тысяч крон. Итого шестьдесят тысяч. Минус расходы на материалы, электричество, моя зарплата — остается тысяч тридцать чистыми. В месяц — сто двадцать тысяч, если работать в таком же темпе.

Сто двадцать в месяц. Значит, за год — чуть меньше полутора миллионов. Хватит закрыть долги и еще немного остаться в плюсе. Теоретически.

— Но это если клиенты не уйдут, — добавила Тереза. — А они уходят. Швец открыл филиал напротив, демпингует. Предлагает скидки, быстрое обслуживание, гарантии. Мы теряем заказы.

— Сколько потеряли?

— За последний месяц — процентов двадцать. Если так пойдет дальше, к весне останемся без работы.

Якуб откинулся на стуле, потер лицо руками. Хорошая картина вырисовывается. Долги, конкуренция, дефицит времени. И он, не мастер, пытающийся удержать на плаву то, что уже тонет.

— Зачем ты вообще остаешься? — вдруг спросил он Терезу. — Ты хороший мастер. Могла бы найти работу где угодно. У того же Швеца, если на то пошло.

Тереза посмотрела на него долгим взглядом.

— У Швеца я работать не буду. Никогда. — В ее голосе прозвучала сталь. — А остаюсь потому что я обещала Штефану. Он взял меня, когда никто не хотел — молодая, без опыта, с характером. Научил всему. Поверил. Я в долгу перед ним. И перед этим местом. — Она обвела взглядом мастерскую. — Здесь не просто работа. Здесь история. Три поколения Новаков. Это нельзя просто так взять и выбросить.

Ее слова отозвались чем-то в груди. Якуб кивнул.

— Хорошо. Тогда будем держаться. Любой ценой.

Тереза улыбнулась — впервые он увидел, как она улыбается по-настоящему, без иронии.

— Тогда поехали в Малую Страну. Заказ ждать не будет.

Вечером, вернувшись из Малой Страны, Якуб остался в мастерской один. День был тяжелым — дом оказался еще более сложным, чем ожидалось, контур защиты действительно деградировал, и причину они так и не нашли. Договорились вернуться в понедельник с дополнительным оборудованием.

Якуб сидел за верстаком наверху, разглядывая записи отца. «Аномалия подтверждается». Что он имел в виду?

Рука сама потянулась к внутреннему карману куртки, где лежал первый запечатанный конверт.

Пора.

Он положил конверт на стол, провел пальцем по восковой печати. Печать вспыхнула голубым, признавая кровь Новаков, и растаяла. Якуб раскрыл конверт, достал сложенный лист бумаги.

Почерк отца — знакомый, четкий.

«Якуб.

Если ты читаешь это, значит, я мертв, а ты решил продолжить дело. Спасибо. Знаю, мы расстались плохо. Знаю, ты винишь меня. Может, я действительно был упрям, не понял тебя. Прости.

Но сейчас не об этом.

Первый заказ: дом на Нерудовой, 17. Владелица — Анежка Гавличкова. Контур защиты дома деградирует — не из-за износа, а из-за внешнего воздействия. Кто-то высасывает энергию из городских контуров. Систематически, целенаправленно. Я исследовал это полгода. Уверен — это не случайность.

Твоя задача: восстанови контур. Но не просто почини — изучи схему деградации. Сделай замеры, запиши данные. В подвале, в запертой комнате, есть приборы и инструкции. Ключ от комнаты у нотариуса Штепанека — попроси.

Это важно, сын. Важнее, чем ты думаешь.

Отец.».

Якуб перечитал письмо дважды. Потом сложил, убрал обратно в конверт.

Кто-то высасывает энергию из городских контуров.

Глава 7. Нерудова, 17.

Понедельник начался с дождя — мелкого, противного, того самого пражского дождя, что не столько льет, сколько висит в воздухе туманом, пропитывая всё вокруг сыростью. Якуб стоял у окна мастерской, допивая утренний кофе и смотрел, как по мокрым булыжникам мчатся редкие машины, а прохожие спешат под зонтами.

За спиной Тереза собирала оборудование в рабочие сумки, бормоча себе под нос список: «Руноскоп, измеритель полей, калибратор, запасные кристаллы, серебряная проволока, паяльник, схемы».

Вчера вечером Якуб позвонил нотариусу Штепанеку и попросил ключ от запертой комнаты в подвале. Нотариус удивился, но пообещал передать ключ курьером сегодня к полудню. А пока они ехали на Нерудову — изучать то, что отец называл «аномалией».

— Готов? — Тереза застегнула последнюю сумку. — Поедем на трамвае, там недалеко от Малостранской площади.

Они вышли под дождь. Якуб поднял воротник куртки, Тереза не обращала внимания на погоду — шла быстрым шагом, как человек, привыкший к пражским капризам природы. До трамвайной остановки дошли за пять минут, через десять уже тряслись в старом трамвае номер двадцать два, огибавшем Пражский Град.

— Рассказывай про дом, — попросил Якуб, глядя в запотевшее окно.