Дмитрий Вектор – Руны и алгоритмы (страница 2)

Шаги. Щелчок замка. Дверь приоткрылась на цепочке, и в щели показалось лицо матери.

Ганна Новакова в свои пятьдесят восемь выглядела старше. Волосы, когда-то темные, теперь тронутые сединой, собраны в небрежный пучок. Глаза — те же серые, внимательные — смотрели на него без особого тепла. Несколько секунд молчания, потом цепочка со скрежетом отъехала.

— Якуб, — голос ровный, без интонаций. — Заходи.

Она отступила, пропуская его внутрь. Квартира была маленькой — прихожая, ведущая в единственную комнату, крошечная кухня справа, ванная слева. Пахло ромашковым чаем и старыми книгами. На стенах — фотографии, но Якуб избегал смотреть на них, зная, что увидит там себя — маленького, десятилетнего, двадцатилетнего. Семейные снимки, которые теперь казались издевкой.

— Чай будешь? — мать прошла на кухню, не оглядываясь.

— Не откажусь.

Якуб опустил рюкзак у двери и прошел в комнату. Всё было так, как он помнил: узкий диван-книжка, книжный шкаф от пола до потолка, старинный письменный стол у окна, заваленный бумагами. Мать преподавала в техникуме теорию магических систем — судя по количеству тетрадей, работы не убавилось.

— Садись, — она вернулась с двумя чашками, протянула одну ему.

Они сели напротив друг друга — мать в потертое кресло, Якуб на край дивана. Пили чай молча. Якуб не знал, с чего начать. Мать, похоже, тоже.

— Когда это случилось? — наконец спросил он.

— Позавчера. Ночью. Соседка нашла его утром в мастерской. Он не пришел открывать, она забеспокоилась, вызвала полицию.

— В мастерской?

— Он последние месяцы почти там жил. Работал по ночам над чем-то. Я не знаю над чем — он не говорил. — Ганна отпила чай, глядя в окно. — Врачи сказали, сердце не выдержало. Острая недостаточность. Быстро. Не мучился, если это утешение.

Якуб кивнул, не зная, что ответить. Утешение ли это? Отец умер один, ночью, в своей мастерской. Умер за работой, которую так любил. Может, для него это и был лучший способ уйти.

— Ты мог приехать раньше, — голос матери стал жестче. — Я писала тебе. Дважды. Он болел. Просил о тебе.

— Я знаю.

— И что же?

— Я был занят. — Глупое оправдание, и Якуб сам это слышал.

— Занят, — мать усмехнулась, но без юмора. — Конечно. Твоя важная работа в Лондоне. Твоя новая жизнь. Отец умирал, а ты был занят.

— Мам.

— Не надо. — Она резко поставила чашку на стол. — Я не хочу твоих объяснений, Якуб. Не сейчас. Просто ты опоздал. Он ждал. А ты опоздал.

Слова ударили, как пощечина. Якуб сжал чашку в руках, чувствуя, как внутри закипает что-то — вина, злость, боль. Всё вместе.

— Я не знал, что всё так плохо.

— Ты не хотел знать. Это разные вещи.

Молчание повисло тяжелое, давящее. За окном редкие машины шуршали по мокрому асфальту — начинался дождь. Якуб смотрел на свои руки и думал, что мать права. Он мог приехать. Мог найти время. Но не нашел, потому что Потому что бояться было проще. Боялся встречи, боялся взгляда отца, боялся того разговора, который неизбежно должен был состояться. И теперь этот разговор невозможен навсегда.

— Похороны послезавтра, — сказала мать, голос снова стал ровным, деловым. — В субботу, в одиннадцать. На Ольшанах, семейный участок. Приходи к десяти, нужно будет встретить людей.

— Хорошо.

— Ночевать будешь здесь?

— Если не против.

— Диван разложишь сам. Постель в шкафу. — Она встала, забрала чашки. — Я спать. Рано вставать.

Якуб кивнул. Мать прошла в крошечную спальню — по сути, отгороженный угол той же комнаты — и закрыла за собой штору. Он остался один.

Разложил диван, застелил постель, но спать не мог. Лежал в темноте, слушая шум дождя и далекий гул ночного города. Прага. Он забыл, какая она тихая по ночам. Не то что Лондон с его вечным движением.

В четыре утра сдался, достал ноутбук. Рабочая почта — сорок три непрочитанных письма с вечера. Якуб пробежался взглядом — ничего срочного. Написал коллегам, что будет на связи, но удаленно. Потом открыл браузер и начал искать информацию об отце.

Некролог в местной газете: «Штефан Новак, мастер по ремонту бытовых заклинаний, скончался на 63-м году жизни. Оставил сына Якуба и бывшую супругу Ганну. Прощание состоится» Сухие строчки, ничего не говорящие о человеке.

Страница мастерской в магическом реестре. Лицензия продлена до конца года. Специализация: настройка и ремонт бытовых защитных контуров, обогревательных заклинаний, холодильных чар, осветительных систем. Рейтинг — 4.7 из 5. Восемьдесят три отзыва, последний от двух недель назад: «Штефан Новак — лучший мастер в районе. Починил контур, который три другие мастерские признали безнадежным. Профессионал старой школы».

Якуб листал дальше. Несколько упоминаний в специализированных форумах — отец консультировал коллег по сложным случаям, делился опытом. Последнее сообщение датировалось месяцем раньше: «Кто-нибудь сталкивался с деградацией старых защитных контуров? У меня тут случай — дому сто пятьдесят лет, руны стабильные, но поле ослабевает без видимых причин. Классические методы диагностики не работают».

Ему ответили несколько человек, но решения никто не предложил. Отец больше не писал.

Деградация старых контуров. Якуб нахмурился. О чем это? Защитные заклинания на домах должны были служить веками, если руны нанесены правильно и регулярно обслуживаются. Деградация без причины — это странно.

Он продолжил поиск, но ничего интересного не нашел. В шесть утра закрыл ноутбук и попытался заснуть. Получилось только к семи, и то ненадолго.

Проснулся от запаха кофе. Мать уже встала, одетая, собранная, стояла на кухне и что-то делала с туркой на крошечной плите. Защитное заклинание плиты мерцало — явно нуждалось в настройке.

— Доброе утро, — сказал Якуб хрипло.

— Утро. Кофе готов, налей себе. Мне нужно на работу.

— В пятницу?

— Замена за коллегу. Вернусь к обеду. — Она накинула пальто, взяла сумку. — Ключи на столе, если пойдешь куда. Нотариус назначил встречу на три часа дня, кабинет на Вацлавской площади. Адрес я тебе скину.

— Хорошо.

— И Якуб, — она остановилась у двери, не оборачиваясь. — Мастерскую не продавай сразу. Там там есть вещи, которые нужно разобрать. Обещай.

— Я не собираюсь ничего продавать.

— Обещай.

— Обещаю.

Она кивнула и вышла. Якуб остался один с чашкой горячего кофе и странным чувством, что что-то важное осталось недосказанным.

Он допил кофе, принял душ в тесной ванной, переоделся. Девять утра. До встречи с нотариусом шесть часов. Можно было погулять по городу, но Якуб чувствовал, что его тянет в другое место.

К мастерской.

Он взял ключи — мать оставила связку с пометкой «от мастерской» — и вышел. Утренний Жижков просыпался медленно. Вьетнамский магазин уже работал, напротив пекарня открывала ставни. Из подворотни выбежала кошка, промелькнула рыжим пятном. Всё как раньше. Будто время здесь шло иначе, медленнее, не так, как в Лондоне.

Мастерская находилась на углу. Двухэтажное здание, первый этаж — витрина и приемная, второй — собственно мастерская и жилые комнаты, где отец иногда ночевал. Якуб остановился перед входом, разглядывая вывеску. «Новак и сын». Горькая ирония — сына не было уже десять лет.

Ключ повернулся в замке с мягким щелчком. Дверь открылась, и Якуб шагнул внутрь.

Его встретила темнота и запах — металл, озон, старое дерево, что-то еще неуловимое. Запах магии, если у магии вообще есть запах. Он нащупал выключатель, но свет не зажегся. Осветительное заклинание, видимо, требовало перезарядки.

Якуб вытащил телефон, включил фонарик. Луч выхватил из темноты знакомые детали — стойку ресепшн, старый деревянный прилавок, за ним стеллажи с коробками запчастей. На стене — схемы, чертежи, календарь, зависший на сентябре.

Он прошел дальше, к лестнице на второй этаж. Ступени скрипели под ногами. Наверху была мастерская — большая комната с окнами во двор, заставленная верстаками, инструментами, приборами для диагностики магических полей. И здесь был тот же полумрак, то же ощущение замершего времени.

Якуб медленно обошел комнату, светя фонариком. На главном верстаке — россыпь инструментов, какие-то кристаллы, открытый блокнот. Он подошел ближе, заглянул в блокнот.

Отцовский почерк — угловатый, размашистый. Записи, схемы, формулы. Последняя запись: «Проверить участок Малая Страна, дом 17. Аномалия подтверждается. Связаться с Т.».

Якуб нахмурился. Аномалия? Какая аномалия? И кто такой Т.?

Он перелистал несколько страниц назад. Больше записей о «деградации полей», «нестабильности старых контуров», «необъяснимых потерях энергии». Даты, адреса, замеры. Это было похоже на исследование? Отец что-то изучал. Систематически, методично.

Якуб сфотографировал несколько страниц на телефон, потом огляделся. Нужно было включить нормальный свет и как следует всё осмотреть. Но для этого придется перезарядить осветительную систему, а он даже не знал, где здесь главный рунический узел.

Телефон завибрировал — сообщение от матери: «Адрес нотариуса: Вацлавская площадь, 28, третий этаж. Не опаздывай».

Якуб посмотрел на время. Уже половина одиннадцатого. Придется вернуться сюда позже.