Дмитрий Вектор – Паутина лжи (страница 4)
Служебная дверь и правда была открыта. Совсем чуть-чуть. Приглашение. Или ловушка.
Марк толкнул дверь. Та открылась с тихим скрипом. Внутри темнота. Запах сырости, плесени и чего-то ещё. Чего-то органического. Гнилого.
Он включил фонарик. Луч света выхватил длинный коридор с облупившейся краской на стенах. Дальше – лестница вниз. В туннели.
Каждый инстинкт кричал «беги». Разум рисовал картины того, что может ждать внизу. Пауки. Сотни пауков. Может, тысячи. Ползущие по стенам, свисающие с потолка, плетущие сети в темноте.
Марк сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Ноги двигались сами, будто принадлежали кому-то другому. Будто он смотрел на себя со стороны – на безумца, который идёт навстречу своему худшему кошмару.
Лестница уходила вниз. Ступени были влажными. Марк спустился. Оказался в туннеле. Кирпичные стены, низкий свод потолка. Фонарик выхватывал детали – старые трубы, провода, граффити.
И паутину.
Сначала тонкие нити. Потом толще. Марк шёл дальше, каждый шаг даваясь с трудом. Паутина становилась плотнее. Липкие нити задевали лицо, руки. Он отбрасывал их, пытаясь не паниковать.
А потом увидел её. Большую паутину. Ту самую, с фотографии.
Она перекрывала туннель целиком, сияя в свете фонарика как призрачная занавеска. Нити толщиной с палец переплетались в сложный геометрический узор. Это была работа не одного паука. И не одной ночи.
В центре висел кокон.
Марк подошёл ближе. Руки тряслись так сильно, что луч фонарика плясал по стенам. Кокон был массивным, плотно обмотанным белым шёлком. Сквозь слои материала проступали очертания. Человеческие очертания.
Рука, торчащая из кокона, была мертвенно-бледной. Пальцы сжаты в кулак. На запястье – часы. Они всё ещё тикали.
Значит, недавно. Очень недавно.
Марк вытащил нож. Начал резать шёлк. Лезвие скользило с трудом – материал был прочным, эластичным. Но он резал. Слой за слоем. Шёлк расползался, открывая то, что было внутри.
Лицо. Мужское лицо. Глаза закрыты. Кожа восковая. Мёртв? Марк нащупал пульс на сонной артерии.
Есть. Слабый, нитевидный, но есть.
– Держись, – прошептал он. – Сейчас вытащу.
Он резал быстрее. Освободил грудь, руки, ноги. Мужчина был в лабораторном халате. На нагрудной нашивке логотип – BioGen Industries.
Сотрудник компании. Свидетель? Или жертва собственного эксперимента?
Марк начал вытаскивать тело из паутины. Тяжёлое, безжизненное. Он волок его по туннелю, когда услышал звук.
Щелчок. Тихий, едва различимый. Потом ещё один. И ещё.
Множество щелчков, эхом разносящихся по туннелю.
Марк поднял фонарик. Посветил в глубину коридора.
Сначала он подумал, что стены движутся. Потом понял – не стены. То, что на стенах.
Пауки. Десятки пауков. Каждый размером с кошку, чёрные, с длинными ногами, покрытыми щетиной. Они ползли к нему, синхронно, как армия. Глаза отражали свет фонарика – множество крошечных красных точек в темноте.
Марк забыл, как дышать.
Глава 4. Диего – День второй.
Кофе кончился в четыре утра. Диего даже не заметил, когда выпил последнюю чашку. Он просто потянулся за кружкой, поднёс ко рту, и только пустота на языке напомнила, что надо было заварить новую порцию часа три назад. Не важно. Адреналин работал лучше любого кофеина.
На экранах – карта Барселоны, испещрённая метками. Красные точки – места, где появлялся белый фургон. Диего нашёл семь случаев за последние три недели. Семь. Не пять, как он думал вчера. Два инцидента он пропустил, потому что фургон менял маршрут, использовал разные районы. Но паттерн был. Всегда был паттерн. Преступники думали, что хаотичность их защищает, но хаос – это просто порядок, который ты ещё не разгадал.
Диего создал таблицу. Дата. Время. Место. Длительность остановки. Количество людей. Погодные условия. Ближайшие камеры. Всё, что можно было извлечь из записей. Числа складывались в картину. Не полную ещё. Но проявляющуюся, как фотография в проявителе.
Семь похищений. Предположительно. Потому что пока у Диего не было доказательств, что в мешках были люди. Были только подозрения, движения, которые могли быть чем угодно. Но его интуиция, выточенная годами журналистской работы, кричала правду. Там были люди. И теперь их нет.
Он перекрёстно сопоставил даты с базой данных пропавших без вести. Три совпадения. Три человека исчезли в те же дни, в тех же районах. Официально – сбежали из дома, потерялись, уехали без предупреждения. Семьи подавали заявления, полиция открывала дела, но ничего не находили. Люди растворялись.
Диего открыл файлы на каждого пропавшего.
Первый – Хосе Мартинес, тридцать два года, лаборант. Работал в BioGen Industries. Пропал три недели назад после смены. Камеры зафиксировали его выход из офиса в двадцать три ноль пять. Потом он свернул в переулок возле Carrer de Provença. Там его след оборвался. Но именно там, в тот же вечер, появился белый фургон. Диего проверил – совпадение по времени с точностью до двенадцати минут.
Вторая – Клаудия Рохас, двадцать семь лет, биохимик. Тоже BioGen Industries. Пропала две недели назад. Вышла из квартиры утром, должна была ехать на конференцию в Мадрид. Не приехала. Телефон отключился в районе Побленоу. Там же – белый фургон, парковка возле заброшенного склада. Восемь минут разницы.
Третий – Рикардо Эстевес, сорок пять лет, генетик. BioGen Industries. Неделю назад. Диего почти видел паттерн физически, как светящуюся нить, связывающую точки на карте.
Все трое работали в одной компании. Все трое были учёными. Все трое пропали при подозрительных обстоятельствах. И все трое – в те же дни, когда белый фургон крутился по городу с чёрными мешками.
Диего откинулся на спинку кресла. Оно скрипнуло – надо было смазать механизм, но он откладывал это уже полгода. Руки затекли от постоянного набора текста. Глаза пекли от яркости мониторов. Но он не мог остановиться. Не сейчас, когда части пазла начали складываться.
BioGen Industries. Что он знал о них?
Биотехнологическая компания, один из лидеров в области генной инженерии. Официально занимались разработкой медицинских препаратов и сельскохозяйственных решений. Офис в современном здании в районе 22@, бывшем промышленном квартале, превращённом в технологический хаб. Хорошая репутация. Крупные инвестиции. Партнёрство с университетами.
Слишком чисто. Диего не верил в чистоту. Восемь лет журналистских расследований научили его – чем белее фасад, тем чернее то, что за ним прячется.
Он начал копать. Финансовые отчёты компании – публичные, доступные. Диего просмотрел их за последние три года. Стандартные цифры. Доходы, расходы, инвестиции в исследования. Ничего необычного. Но один пункт привлёк внимание – закрытый грант от Министерства обороны на сумму двенадцать миллионов евро. Название проекта не указано. Просто код – AR-7.
Министерство обороны финансирует биотехнологическую компанию. Интересно.
Диего переключился на другую базу данных – патенты. Нашёл несколько заявок от BioGen за последние годы. Большинство касались медицинских разработок. Но один патент, поданный два года назад, выделялся. «Метод создания высокопрочного биополимерного волокна с использованием модифицированных членистоногих». Длинное, научное название. Диего перевёл на человеческий язык – они делали что-то с пауками, чтобы получить сверхпрочную нить.
Паучий шёлк. Он читал об этом. Один из самых прочных природных материалов. Военное применение – очевидно. Бронежилеты, парашюты, может, даже что-то более экзотическое.
Но при чём тут пропавшие учёные?
Диего открыл ещё один файл – внутреннюю переписку, которую он, кхм, «одолжил» из плохо защищённого сервера BioGen месяц назад. Тогда это было просто рутинной проверкой – он регулярно мониторил крупные компании, ищущие уязвимости. Никогда не знаешь, где найдёшь следующую историю.
Теперь эта переписка обрела новый смысл.
Письмо от доктора Софии Рамос, руководителя исследовательского отдела, шефу компании Мигелю Феррейре, датированное месяц назад:
«Команда выражает беспокойство относительно этической стороны проекта AR-7. Считаю необходимым пересмотреть протоколы испытаний. Текущие методы могут нарушать международные конвенции о биологических экспериментах».
Ответ Феррейры, короткий и жёсткий:
«Проект критически важен для национальной безопасности. Этические вопросы рассмотрены на правительственном уровне. Продолжайте работу. Возражения больше не принимаются».
Две недели спустя – ещё одно письмо. От Хосе Мартинеса, лаборанта. Адресовано Софии Рамос:
«Доктор, я не могу больше молчать. То, что происходит в Лаборатории С, неправильно. Образцы становятся агрессивными. Вчера один из них чуть не вырвался. Если они попадут за пределы контролируемой среды, последствия будут катастрофическими. Я готов свидетельствовать».
Ответа на это письмо не было.
Через три дня Хосе Мартинес пропал.
Диего почувствовал, как волосы встают дыбом. Совпадение? Он не верил в совпадения. Мартинес собирался свидетельствовать. Мартинес пропал. Простая, ужасная логика.
Он проверил остальную переписку. Клаудия Рохас отправила похожее письмо за неделю до исчезновения. Рикардо Эстевес – за три дня. Все они выражали беспокойство. Все они угрожали рассказать правду. Все они исчезли.
BioGen Industries убирал свидетелей.
Диего сохранил всё на зашифрованный диск. Сделал резервные копии. Отправил одну себе на защищённую почту, одну – на облачное хранилище под фальшивым аккаунтом. Параноидально? Да. Необходимо? Абсолютно. Если компания готова убивать своих сотрудников, журналист-затворник не представлял для них проблемы. Вопрос только в том, знают ли они о нём.