Дмитрий Вектор – Паутина лжи (страница 3)

Мужчина уронил пульт. Лицо исказилось от страха – того самого животного страха, который Карла видела в глазах Хосе несколько часов назад.

– Нет, – прошептал он. – Нет, нет, нет.

Лифт дёрнулся снова. Сильнее. Карла упала на колени. Телефон выскользнул из рук, экран погас. Темнота вернулась.

И в этой темноте она услышала звук. Тихое, ритмичное дыхание. Не её. Не мужчины, который теперь что-то бормотал, барабаня в двери.

Кто-то ещё был в лифте.

С самого начала.

Глава 3. Марк – День первый.

Паук сидел в центре террариума, идеально неподвижный, как фарфоровая статуэтка. *Grammostola pulchra* – бразильский чёрный птицеед. Красивое создание, если смотреть объективно. Бархатисто-чёрный панцирь, аккуратные пропорции, размер ладони взрослого человека. Один из самых спокойных видов. Практически ручной.

Марк Вальдес ненавидел его всей душой.

Точнее, не самого паука. Ненависть требует эмоций, а то, что Марк чувствовал, было первобытнее. Страх, вшитый так глубоко в нейронные связи, что никакие уговоры разума не помогали. Его докторская степень по энтомологии не имела значения. Десять лет исследований паукообразных – бессмысленны. Сотни опубликованных статей, три книги, позиция ведущего арахнолога в Университете Барселоны – всё это испарялось, когда он оказывался в одной комнате с пауком.

Ирония была настолько жестокой, что иногда Марк просто смеялся. Арахнолог с арахнофобией. Как хирург, боящийся крови. Как пилот с боязнью высоты. Вселенная любила издеваться над теми, кто пытался с ней договориться.

– Профессор Вальдес, вы меня слушаете?

Марк оторвал взгляд от террариума. Студентка – как её, Изабель? – смотрела на него с беспокойством. Они были в лаборатории третий час, и Марк всё это время сражался с желанием выбежать вон. Четыре террариума. Двенадцать особей разных видов. Для большинства людей – коллекция. Для Марка – комната пыток.

– Простите, – он прочистил горло. Руки вспотели. Он вытер их о джинсы, надеясь, что девушка не заметит. – Повторите вопрос.

– Я спрашивала про схему кормления *Brachypelma smithi*. Вы говорили, что мексиканские красноколенные требуют особого подхода.

*Brachypelma smithi*. Второй террариум справа. Марк даже не посмотрел в ту сторону. Он знал наизусть каждую деталь. Оранжево-чёрный узор на ногах, размер тела, предпочтения в еде. Знал всё, не глядя. Именно так он работал последние десять лет. Изучал то, что не мог заставить себя потрогать.

– Два сверчка раз в неделю, – ответил он механически. – Воду менять каждые три дня. Если особь готовится к линьке, кормление прекратить. Признаки линьки – отказ от пищи, потемнение брюшка, строительство логова.

Изабель кивнула, что-то записывая. Хорошая студентка. Увлечённая. Без страха подходила к террариумам, брала пауков в руки для осмотра. Марк завидовал. Тихо, горько завидовал этой простоте. Способности смотреть на паука и видеть просто паука. Не монстра из детских кошмаров.

Его телефон завибрировал. Сообщение. Марк взглянул на экран, благодаря всех богов за повод отвлечься.

Неизвестный номер.

«Доктор Вальдес. У нас проблема».

Марк нахмурился. Спам? Студенческая шутка? Но что-то в формулировке заставило его открыть сообщение полностью.

«Госпиталь Sant Pau. Старые туннели под восточным крылом. Приходите один. Сегодня. После заката. То, что вы там найдёте, касается вашей работы».

К сообщению прилагались три фотографии.

Марк открыл первую. Увеличил. Почувствовал, как кровь отливает от лица.

Паутина. Огромная паутина, протянутая через туннель шириной метра в четыре. Нити толщиной с карандаш. Рисунок сложный, геометрически точный. Такую паутину не мог сплести обычный паук. Даже самый крупный.

Вторая фотография. Ближе. Марк различил структуру нитей. Слоистую, усиленную. Это было невозможно. Пауки не строили такие сети. Не естественным путём.

Третья фотография заставила его уронить телефон.

В центре паутины висел кокон. Размером с человека. Шелковистые нити туго обматывали что-то внутри. Что-то, у чего была рука. Человеческая рука, торчащая из кокона под неестественным углом.

– Профессор? – голос Изабель донёсся как издалека. – Всё в порядке? Вы очень бледны.

Марк поднял телефон дрожащими руками. Перечитал сообщение. Это чья-то шутка. Должна быть шутка. Плохая, больная шутка. Фотографии отредактированы. CGI. Монтаж.

Но часть его мозга – та часть, что писала диссертацию по биомеханике паучьего шёлка – знала правду. Структура нитей была правильной. Слишком правильной для подделки. Тот, кто делал эти снимки, либо был гением компьютерной графики, либо.

Телефон завибрировал снова.

«Знаю о вашей фобии. Знаю, как тяжело вам даже смотреть на террариумы в лаборатории. Но вы единственный, кто может это остановить. BioGen Industries. Проект "Арахна". Если не придёте – будут ещё жертвы. Много жертв».

*BioGen Industries*. Марк слышал это название. Биотехнологическая компания, один из спонсоров университета. Они финансировали исследования генной модификации членистоногих. Амбициозный проект, о котором Марку предлагали консультировать пару лет назад. Он отказался. Не из этических соображений. Просто не мог заставить себя работать с живыми образцами.

– Мне нужно идти, – он услышал собственный голос как со стороны. – Изабель, закончите сами. Инструкции на столе. Не забудьте закрыть террариумы.

Он вышел из лаборатории, почти бежал. Коридор университета был пуст – вечер пятницы, студенты разбежались. Марк добрался до своего кабинета, закрыл дверь, прислонился к ней.

Дыши. Просто дыши.

Он достал телефон. Стёр фотографии. Потом восстановил обратно. Снова посмотрел на кокон. На руку.

Если это правда, если BioGen действительно создал что? Генетически модифицированных пауков? Это звучало как плохой научно-фантастический фильм. Но наука шагнула далеко за последние годы. CRISPR-технологии, редактирование генома, создание химер. Теоретически возможно создать паука крупнее обычного. Гораздо крупнее.

Вопрос в том, зачем?

Марк открыл ноутбук, вбил в поисковик «BioGen Industries проекты». Официальный сайт показывал стандартную информацию о биотехнологических разработках. Медицинские приложения. Сельское хозяйство. Ничего про пауков.

Он углубился. Научные базы данных. Патенты. Гранты.

Нашёл. Закрытый патент от трёх лет назад. «Метод генетической модификации паукообразных для производства усиленного шёлка». Команда из семи исследователей. Главный – доктор София Рамос. Марк знал это имя. Биохимик, специалист по биополимерам. Они встречались на конференции лет пять назад. Она казалась одержимой идеей создать шёлк прочнее кевлара.

Паучий шёлк. Один из самых прочных природных материалов. Фунт за фунт – прочнее стали. Если увеличить паука и усилить структуру шёлка генетическими модификациями.

У тебя будет биологическое оружие.

Или источник революционного материала для промышленности. Бронежилеты. Парашюты. Хирургические нити. Строительные материалы. Патент на такую технологию стоил бы миллиарды.

Но что-то пошло не так. Иначе почему кто-то лежит в коконе под госпиталем?

Телефон снова ожил.

«Шесть часов вечера. Вход через служебную дверь с восточной стороны. Будет открыто. Приходите один или не приходите вообще. На кону жизни».

Марк посмотрел на время. 17:34. Двадцать шесть минут.

Он мог не пойти. Мог позвонить в полицию, переслать сообщения и фотографии. Пусть разбираются профессионалы. Он учёный, а не детектив. И уж точно не герой.

Но полиция не поймёт, что они ищут. Не поймёт, как опасен может быть генетически модифицированный паук. Размер, сила, агрессия – всё это зависит от того, какие гены были изменены. Если BioGen работал с генами роста и хищнического поведения, если они удалили естественные ограничители.

Тогда в туннелях под госпиталем может быть что угодно.

Марк открыл нижний ящик стола. Достал старую потёртую книгу. «Преодоление фобий: когнитивно-поведенческая терапия». Подарок психотерапевта десять лет назад. Он не открывал её ни разу. Просто возил с собой из кабинета в кабинет, из квартиры в квартиру. Талисман от страха, который не работал.

Внутри книги лежала фотография. Марк в семь лет, улыбается в камеру. Счастливый ребёнок, который ещё не знает, что через два часа найдёт в своей постели паука-волка. Большого, агрессивного паука, который укусит его трижды, прежде чем отец успеет вытащить. Госпиталь. Боль. Опухшая рука размером с дыню. Кошмары по ночам. И страх. Страх, который въелся в кости и не хотел уходить тридцать лет.

Марк посмотрел на фотографию. Потом на экран телефона. На кокон. На руку.

Кто-то нуждался в помощи. Может, уже мёртв. Может, нет. Но если есть хоть малейший шанс.

Он схватил куртку, сунул в карман фонарик. Из шкафа достал старый охотничий нож – наследство от деда, которым Марк никогда не пользовался. Сегодня может пригодиться.

Госпиталь Sant Pau находился в пятнадцати минутах езды. Архитектурный шедевр начала двадцатого века, комплекс павильонов в стиле каталонского модернизма. Часть зданий превратили в музей, часть пустовали, а под всем этим тянулись подземные туннели – старая сеть коммуникаций, связывающая павильоны. Говорили, там были даже операционные во время Гражданской войны. Теперь туннели заброшены, заперты, забыты.

Марк припарковался у восточного крыла. Здание было тёмным, окна забиты досками. Вокруг ни души. Только ветер гонял опавшую листву по пустой площади.