Дмитрий Вектор – Опасная привязанность (страница 1)
Дмитрий Вектор
Опасная привязанность
Глава 1. Город дождей.
Дождь в Сиэтле не просто идёт – он живёт своей жизнью, диктует ритм, задаёт настроение. Кэтрин Морроу забыла об этом за три года, проведённые в сухой Аризоне, где небо редко плачет, а солнце выжигает из памяти всё лишнее. Но стоило самолёту приземлиться в аэропорту Си-Так, как город напомнил о себе – холодными каплями по лицу, серым маревом над взлётной полосой и этим особым запахом мокрого асфальта вперемешку с хвоей.
Таксист, пожилой азиат с добрыми морщинами вокруг глаз, молчал всю дорогу, лишь изредка поглядывая в зеркало заднего вида. Кэтрин была ему благодарна за это молчание. Светская болтовня сейчас была бы невыносима.
За окном проплывали знакомые до боли улицы. Пайк-плейс-маркет с его вечной толпой туристов, набережная, где она когда-то бегала по утрам, пытаясь убежать от мыслей о незакрытых делах. Рыбный рынок, книжные магазины, кофейни на каждом углу – Сиэтл оставался верен себе. Только она изменилась.
Три года назад Кэтрин Морроу была восходящей звездой криминальной психологии. В тридцать два года она консультировала ФБР, читала лекции в университете, появлялась на телевидении в качестве эксперта. У неё была младшая сестра Эмили, смешливая двадцатичетырёхлетняя аспирантка, которая обожала старые фильмы и готовила отвратительный кофе. У неё была жизнь.
А потом Эмили исчезла.
Просто не вернулась домой одним мартовским вечером. Телефон молчал. Друзья ничего не знали. Камеры наблюдения зафиксировали, как она выходит из библиотеки университета в восемь вечера, садится в свою старую Honda и уезжает. Дальше – темнота. Машину нашли через неделю на парковке у озера Вашингтон, аккуратно припаркованную, с ключами в замке зажигания и сумкой Эмили на заднем сиденье. Никаких следов борьбы. Никаких зацепок.
Кэтрин потратила полгода, пытаясь найти сестру. Использовала все связи, все методы, превратилась из аналитика в одержимую ищейку. Детектив Маркус Стоун, ведущий дело, называл её каждый день, терпеливо выслушивал теории, проверял версии. Но чем дольше длились поиски, тем очевиднее становилось – Эмили мертва. Все статистические данные, весь профессиональный опыт Кэтрин кричали об этом. После сорока восьми часов шансы найти пропавшего живым падают до критических значений. А прошло уже полгода.
Когда Кэтрин наконец сломалась – именно сломалась, не нашла другого слова, – она купила билет в первый попавшийся город подальше отсюда. Феникс, Аризона. Место, где никто её не знал, где солнце палило так жестоко, что мысли высыхали, не успев оформиться в слова. Она сняла квартиру, устроилась консультантом в небольшую частную фирму, занималась рутинными психологическими оценками для корпораций. Безопасная, скучная, мёртвая работа.
И вот она вернулась.
– Мы приехали, мэм, – голос таксиста вывел её из оцепенения.
Кэтрин моргнула, фокусируясь на реальности. Перед ней возвышался её старый дом – викторианское здание из красного кирпича, разделённое на несколько квартир. Район Фремонт всегда славился эклектикой: здесь соседствовали художники и айтишники, хипстерские кафе и антикварные лавки. Дом выглядел точно так же, как три года назад. Только плющ на фасаде разросся сильнее, почти закрывая окна первого этажа.
Она расплатилась, щедро оставив чаевые – может быть, в благодарность за молчание, а может, просто оттягивая момент, когда придётся выйти под дождь и признать: да, она действительно здесь, вернулась в город, который отнял у неё сестру.
Дождь усилился. Крупные капли барабанили по капоту такси с такой настойчивостью, словно требовали ответа на незаданный вопрос. Кэтрин натянула капюшон куртки и вышла, сразу ощутив, как влага пропитывает джинсы. Таксист помог достать чемодан из багажника, кивнул на прощание и уехал, оставив её одну перед домом.
Ключи она получила по почте неделю назад вместе с коротким письмом от управляющего. Квартира пустовала всё это время – Кэтрин продолжала платить за неё, не в силах окончательно разорвать связь с прошлым. Глупо, непрактично, но она не могла иначе. Словно какая-то часть её надеялась, что однажды всё вернётся на круги своя, что это был просто дурной сон, затянувшаяся командировка.
Входная дверь заскрипела так же, как раньше. В подъезде пахло старым деревом и чем-то сладковатым – наверное, соседка на первом этаже снова пекла свои фирменные пироги с вишней. Миссис Чен, добрейшая кореянка, которая подкармливала всех жильцов и знала о каждом больше, чем следовало бы.
Кэтрин остановилась у почтовых ящиков. Её ящик был забит рекламными листовками и счетами, несмотря на то, что она настроила электронную почту. Она машинально сгребла всё в охапку, собираясь разобраться наверху, когда заметила конверт без опознавательных знаков. Просто белый конверт, её имя написано от руки чёрными чернилами. Красивый, старомодный почерк с завитками.
Что-то кольнуло в груди – беспокойство или предчувствие. Кэтрин повертела конверт в руках. Никаких марок, никаких штампов. Значит, кто-то положил его прямо в ящик.
Она сунула письма в карман куртки и поднялась на третий этаж. Её квартира была в конце коридора, с окнами, выходящими во внутренний дворик. Дверь выглядела нетронутой, замок работал исправно. Кэтрин вошла внутрь и замерла на пороге.
Квартира встретила её тишиной и запахом закрытого пространства. Мебель стояла на своих местах, накрытая белыми чехлами, которые она натянула перед отъездом. Книжные полки, диван, обеденный стол – всё было как в музее, экспонаты прошлой жизни под защитными покрывалами. Кэтрин включила свет, сняла чехол с дивана и опустилась на него, не снимая мокрой куртки.
Тихо. Слишком тихо. Раньше она любила эту тишину после рабочего дня, когда можно было налить бокал вина, включить джаз и просто существовать, ни о чём не думая. Сейчас тишина давила, напоминая о том, что Эмили больше не ворвётся в дверь со смехом и пакетом китайской еды на вынос.
Кэтрин встала, заставляя себя двигаться. Сняла куртку, повесила на спинку стула. Открыла окно, впуская свежий воздух и шум дождя. Достала из кармана пачку писем. Счета за электричество, интернет, реклама пиццерии. И белый конверт.
Она открыла его медленно, почти церемониально. Внутри был один лист бумаги, исписанный тем же красивым почерком.
"Кэтрин, добро пожаловать домой. Ты отсутствовала слишком долго. Надеюсь, ты готова закончить то, что начала три года назад. Игра только начинается. С нетерпением жду нашей встречи."
Подписи не было.
Кэтрин перечитала записку три раза, чувствуя, как по спине ползут мурашки. Это не угроза. Не прямая, во всяком случае. Но интонация, выбор слов, само упоминание трёх лет – всё указывало на то, что отправитель знает о ней больше, чем должен был бы случайный знакомый.
"Игра только начинается."
Какая игра? С кем?
Кэтрин подошла к окну и посмотрела во двор. Дождь превратил его в серое месиво. Несколько машин на парковке, голые ветки деревьев, чья-то брошенная детская коляска у забора. Ничего подозрительного. Но ощущение чужого взгляда не покидало.
Она достала телефон и открыла контакты. Имя "Маркус Стоун" всё ещё было там, хотя они не общались уже два с половиной года. Последний разговор был коротким и болезненным: "Кэтрин, дело переходит в категорию холодных. Мы сделали всё, что могли. Мне очень жаль."
Тогда она не смогла ответить ничего, кроме сухого "спасибо" и отключилась. Теперь её пальцы зависли над экраном. Позвонить? Показать записку?
Нет. Пока нет. Маркус скажет то же, что сказал бы любой полицейский: это может быть кто угодно, от бывшего поклонника до соседа-психа. Без конкретной угрозы они ничего не сделают. А главное – она сама не понимала, чего хочет. Вернулась ли она в Сиэтл просто потому, что устала бежать? Или потому, что надеялась найти ответы?
Кэтрин сложила записку обратно в конверт и положила на журнальный столик. Завтра. Завтра она во всём разберётся. Сейчас нужно просто пережить первую ночь.
Она стянула мокрые джинсы, нашла в шкафу старую футболку и легла на диван, не в силах заставить себя пойти в спальню. В спальне на стене всё ещё висела фотография – она и Эмили прошлым летом на пляже, обе загорелые, смеющиеся, живые.
Дождь барабанил по крыше, убаюкивающий и бесконечный. Кэтрин закрыла глаза, но сон не шёл. Вместо него пришли воспоминания – вспышки того последнего дня, когда Эмили была ещё здесь. Её голос по телефону утром: "Кэт, не забудь, у нас ужин в пятницу, я готовлю пасту!" Её смех. Её духи с запахом жасмина.
А потом – пустота.
Где-то за стеной хлопнула дверь. Кэтрин вздрогнула, напряглась. Шаги в коридоре, мужские, тяжёлые. Остановились у соседней двери, звук ключа в замке. Новый сосед, решила она. Квартира напротив пустовала, когда она уезжала.
Шаги затихли. Дом снова погрузился в тишину.
Кэтрин повернулась на бок, устроившись поудобнее, и посмотрела на белый конверт, лежавший на столе. Он светился в полумраке, как маленький маяк или предупредительный знак.
"Игра только начинается."
Хорошо, подумала она, засыпая. Если кто-то хочет игры – получит. Она слишком долго была жертвой обстоятельств. Пора вспомнить, кем она была раньше: охотником, который умеет читать следы и предугадывать ходы.