Дмитрий Вектор – Хроники пикирующего жука (страница 4)

Я был агентом. Контрагентом. Сотрудником организации с тоннелями, архивами, протоколами и Антонио.

Жизнь в розмариновом кусте казалась теперь очень далёкой.

– Надо было оставаться между жалюзи, – сказал я вслух.

Но это была ложь, и я это знал. Луиджи Великолепный не создан для щелей.

Снизу, из-под ящика, пришёл едва слышный ритмичный гул. Стройка продолжалась. Что-то там расширялось, углублялось, разрасталось. Сеть северного сектора жила своей жизнью – параллельной, точной, бесконечной.

Кофе синьоры Бьянки я учую через несколько минут. Первый рабочий день начинался.

Глава 4. Контракт с муравьями.

Двое суток я честно работал.

Это, пожалуй, самое странное предложение, которое я когда-либо произносил о себе. Луиджи Великолепный – и честная работа – понятия, которые до сих пор существовали в разных частях вселенной, не пересекаясь. Но контракт есть контракт, а южный выход под оливой, где спит Нерон, – весомый аргумент для любого.

Я наблюдал. Облетал террасу, кружил над кухонным окном, дважды садился на подоконник и запоминал, что лежит на столешнице, в каком порядке и в каком количестве. Синьора Бьянка по утрам оставляла крошки от корнетто – каждый раз в одном и том же месте, у левого края подоконника. Это была важная информация для тех, кто занимался логистикой. Лео по средам рассыпал из кармана камушки – трёхсантиметровая россыпь гравия перекрывала один из вспомогательных муравьиных маршрутов, и об этом Сеть, судя по всему, не знала. Томмазо в последний свой визит оставил у северной стены садовые перчатки – важно, потому что перчатки привлекали определённых жуков, а жуки не всегда были дружественными.

Всё это я старательно запомнил, разложил по мысленным полочкам и явился с докладом к условленному месту – к тоннелю под цветочным ящиком – ровно через двое суток, как велел Чезаре.

Меня уже ждали. Это говорило о том, что вход в тоннель, вероятно, тоже наблюдался. Что не удивило.

Чезаре провёл меня уже по другому маршруту – не тому, по которому вели в первый раз. Новый тоннель был шире, светлее – где-то в потолке были вмонтированы кусочки слюды, пропускавшие рассеянный дневной свет. Маленькая техническая деталь, на которую не обращаешь внимания, пока кто-нибудь не обратит. После этого она кажется гениальной.

Мы вышли в комнату, которую я про себя немедленно назвал «кабинетом». Прямоугольная, потолок ровный, стены укреплены кусочками плотной сосновой коры. Посередине – плоский камень, отполированный до такой степени, что в нём почти отражалось. За камнем сидел Антонио. Перед ним – несколько кусочков коры, исписанных или, точнее, промеченных феромонными знаками, которые я, разумеется, не умел читать.

– Садитесь, – сказал Антонио.

Я сел. Для этого пришлось найти подходящий камешек – чтобы соответствовать высоте стола. Обстановка явно была рассчитана на муравьёв.

– Доклад, – сказал Антонио.

Я доложил. Подробно, по пунктам, стараясь придерживаться той деловитости, которая здесь, судя по всему, ценилась выше красноречия. Крошки. Камушки. Перчатки. Антонио слушал, не перебивая, и время от времени касался усиком кусочка коры – отмечал. Когда я закончил, он помолчал несколько секунд – ровно столько, сколько нужно, чтобы информация улеглась.

– Хорошо, – сказал он наконец.

Это был, судя по всему, максимум похвалы в словаре Антонио.

– Теперь о формальностях, – продолжил он и придвинул ко мне один из кусочков коры. – Контракт, который вы подписали позавчера, был предварительным. Протокол требует основного документа. Это – он.

Кусочек коры был длиннее предыдущего. Значительно длиннее. Я посмотрел на него.

– Я не умею читать феромонные знаки.

– Знаю, – сказал Антонио. – Поэтому я зачитаю. Слушайте внимательно, потому что повторять буду только один раз. Протокол.

Он начал. Это заняло некоторое время. Я узнал, что обязан предоставлять еженедельный доклад о поверхностной активности, что несу ответственность за достоверность информации, что мне запрещено разглашать местоположение тоннелей, что в случае «форс-мажорного захвата хищником» я не имею права указывать направление входов, что Когда Антонио дошёл до пункта двадцать третьего, я поднял лапу.

– Вопрос.

– Слушаю.

– Пункт двадцать три. «В случае гибели контрагента ССС не несёт ответственности за последствия». Что значит «последствия гибели»? Для кого?

Антонио, кажется, слегка замялся. Одну двадцатую секунды – это заметил бы только тот, кто уже привык к его безупречной невозмутимости.

– Административный стандартный пункт, – сказал он. – Его вставляют во все контракты.

– Это меня не успокаивает.

– Он здесь из-за прецедента с одним кузнечиком три сезона назад. Детали не относятся к делу.

– Кузнечик погиб?

– Кузнечик нарушил пункт семнадцатый. Вы уже знаете, что такое нарушение пункта семнадцатого.

Я знал. Я сам нарушил его при входе. Я решил не развивать тему.

Чтение закончилось на пункте тридцать первом. После него Антонио положил перед мной ещё один предмет. Это был кристалл сахара – небольшой, прозрачный, идеально кубической формы, поблёскивавший в рассеянном слюдяном свете.

– Клятва, – сказал Антонио.

– Простите?

– Контракт вступает в силу после клятвы. Левая передняя лапа на кристалл, повторяете за мной.

Я посмотрел на кристалл. Я посмотрел на Антонио. За его спиной молча стоял Чезаре – всегда Чезаре, в любой непонятной ситуации, как мебель, которую не замечаешь, пока не споткнёшься.

Я положил левую переднюю лапу на кристалл. Она была та самая – с отломанным коготком. Ничего торжественного в этом жесте не было, и тем не менее что-то в прикосновении к холодному острому сахару сделало момент серьёзным.

– Клянусь предоставлять достоверные сведения, – начал Антонио.

– Клянусь предоставлять достоверные сведения, – повторил я.

– Соблюдать тайну Сети.

– Соблюдать тайну Сети.

– Не вступать в соглашения с тараканьей группировкой.

Я поднял голову.

– Подождите. Какой тараканьей группировкой?

– Кухонная тараканья группировка. Дон Кармело и его люди. Об этом – позже. Продолжаем. Не вступать в соглашения с тараканьей группировкой.

– Не вступать в соглашения с тараканьей группировкой, – повторил я, уже чувствуя, что история моя становится сложнее, чем я рассчитывал.

– И признавать первичный приоритет интересов ССС над личными интересами в случае конфликта оных.

Это была самая длинная фраза в клятве, и Антонио произнёс её без запинки, что говорило о многолетней практике.

– Признавать первичный приоритет интересов ССС, – повторил я, – над личными интересами в случае конфликта оных.

– Клятва принята, – сказал Антонио. – Кристалл ваш.

Это было неожиданно. Я убрал лапу. Сахарный кристалл остался лежать передо мной.

– Это подарок?

– Это оплата первого взноса. За доклад. Дальнейшая оплата – информацией об угрозах вашего сектора и доступом к части тоннельной сети. Мы не используем материальные носители как постоянную валюту, но для первого раза – протокол требует вещественного жеста.

Я взял кристалл. Он был холодный и лёгкий, почти невесомый. Ради него, собственно, всё и затевалось когда-то давно – ради сладкого, ради маскарпоне, ради блаженного погружения в сахарную субстанцию. Сейчас я держал его в лапах, и он означал нечто совершенно другое. Первый заработок. Это было странное ощущение. Не неприятное.

Антонио убрал кору. Аудиенция, судя по всему, заканчивалась – я уже научился считывать этот момент по тому, как он начинал смотреть чуть мимо собеседника, сквозь него, туда, где уже стоял следующий пункт расписания.

– Подождите, – сказал я. – Вы упомянули тараканью группировку.

– Да.

– Это важно?

– Это важнее, чем кажется. – Антонио снова посмотрел на меня – прямо, без «мимо». – Дон Кармело контролирует кухню. Это значит, он контролирует ресурсы. Три сезона назад у нас было соглашение. Потом соглашение нарушилось. Сейчас – нейтралитет. Нейтралитет нестабилен.

– И что вы хотите от меня в этом контексте?

– Пока ничего. Просто знайте: если тараканы выйдут с вами на контакт – а они это сделают, потому что всегда пробуют новых игроков, – вы сообщаете нам. Немедленно. Это часть контракта, пункт четырнадцатый.