Дмитрий Вектор – Двойное дно (страница 5)

– Он демонстрирует симптомы диссоциативного расстройства, но некоторые детали кажутся слишком правильными. Как будто он изучал это заболевание по учебнику.

– Проверим. А что ты думаешь в целом – он притворяется или действительно болен?

– Пока не знаю. Но есть кое-что ещё, Джеймс. Он упомянул, что я похожа на последнюю жертву. И он прав – сходство действительно есть. Что, если он выбрал меня не случайно?

Детектив нахмурился.

– Ты думаешь, он специально попросил о встрече с тобой?

– Не попросил. Но мог знать, что меня назначат экспертом. Я единственный криминальный психолог в городе со специализацией по диссоциативным расстройствам.

– Софи, может, тебе стоит отказаться от этого дела? Если есть личная угроза.

– Нет, – твёрдо ответила она. – Если он действительно планировал встретиться со мной, отказ только подтвердит его ожидания. Я должна довести экспертизу до конца. Но мне нужна дополнительная информация о его прошлом.

– Что именно?

– Проверьте все учебные заведения, где он мог учиться под любыми именами. Особенно курсы психологии, медицины, всё, что связано с изучением психики. И ещё – я хочу поговорить с людьми, которые знали жертв. Особенно с коллегами Кэтрин Уайт.

– Зачем?

– У меня есть теория. Что, если он изучал не только психологию, но и конкретно меня? Мою работу, мои методы, мои предпочтения? Кэтрин Уайт работала в той же области – она могла быть источником информации обо мне.

Детектив молча кивнул.

– Я организую встречи. Но, Софи, обещай мне – будешь осторожна. Этот тип непредсказуем.

По дороге домой Софи несколько раз проверяла зеркала заднего вида. Тот же странный эффект, что и вчера – машина, которая, казалось, следовала за ней, но исчезала, когда она пыталась её рассмотреть.

Дома её ждал Дэвид с обеспокоенным лицом.

– Как прошёл день?

– Встретилась с пациентом. Дэвид, мне нужно кое-что тебе сказать. Этот человек он может представлять опасность. Не только как пациент, но лично для меня.

– Что ты имеешь в виду?

Софи рассказала о сходстве с последней жертвой, о странных замечаниях Марка/Алекса, о своих подозрениях.

– Софи, может, стоит отказаться от этого дела? Твоя безопасность важнее любой экспертизы.

– Я не могу. Если он действительно планировал всё это, отказ будет означать, что он выиграл. К тому же, он в тюрьме. Что он может сделать?

Но даже произнося эти слова, Софи понимала, что люди вроде Марка Холдена редко действуют в одиночку. И что его истинные планы могли быть гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд.

Той ночью ей снова приснился сон. На этот раз она сидела в той же комнате для допросов, но по другую сторону стола. Марк/Алекс смотрел на неё и улыбался холодной улыбкой.

"Теперь ты понимаешь, доктор Беннет? Ты стала частью эксперимента. И самое интересное только начинается."

Софи проснулась с ощущением, что за ней наблюдают. Но когда она посмотрела в окно, улица была пуста.

Глава 3: Детские травмы.

Архивы Департамента социальных служб провинции Онтарио хранили свои секреты в серых металлических шкафах, расположенных в подвальном помещении административного здания. Софи потребовалось три дня и помощь детектива Маккарти, чтобы получить доступ к личному делу Марка Холдена времён его пребывания в системе опеки. Теперь она сидела за маленьким столом под флуоресцентными лампами, изучая документы, которые должны были пролить свет на формирование личности человека, возможно, являющегося одним из самых жестоких серийных убийц в истории Торонто.

Дело Марка оказалось толще, чем она ожидала. Социальные работники тех лет были чрезвычайно тщательны в документировании каждого аспекта жизни детей, находящихся под их опекой. Софи начала с самых ранних записей.

Первый отчёт датировался 23 сентября 2005 года, когда Марку было двенадцать лет. Социальный работник Мэри Томпсон писала:

"Ребёнок был обнаружен в квартире матери через три дня после её смерти от цирроза печени. Соседи сообщили о неприятном запахе. Марк находился рядом с телом матери, по-видимому, пытаясь привести её в чувство. Состояние истощения, обезвоживания. Квартира в антисанитарном состоянии, холодильник пуст, признаки длительного пренебрежения потребностями ребёнка."

Далее следовало медицинское заключение доктора Харольда Вайнштейна:

"Пациент демонстрирует признаки длительного физического и эмоционального насилия. Множественные шрамы различной давности на спине и руках, соответствующие ударам ремнём. Недостаток веса составляет приблизительно 20% от возрастной нормы. Психологическое состояние: выраженная замкнутость, отказывается говорить о матери, демонстрирует признаки посттравматического стресса. Рекомендуется немедленная психологическая помощь."

Софи нахмурилась. В их вчерашнем разговоре Марк упоминал, что мать его била, но не говорил о масштабах насилия. Рубцы от ремня на спине двенадцатилетнего ребёнка говорили о годах систематических издевательств.

Следующие документы описывали первую попытку устройства Марка в приёмную семью. Джим и Кэрол Андерсон, супружеская пара средних лет без собственных детей, взяли его в ноябре 2005 года. Их отзывы первые несколько месяцев были оптимистичными:

"Марк тихий, послушный ребёнок. Хорошо учится в школе, помогает по дому. Иногда видим кошмары, но в целом адаптируется хорошо."

Но уже через полгода тон изменился:

"Марк становится всё более замкнутым и агрессивным. Несколько раз поймали его на жестоком обращении с соседскими кошками. Когда мы попытались поговорить с ним об этом, он впал в ярость, начал кричать и бросать предметы. Мы больше не чувствуем себя в безопасности."

Последняя запись Андерсонов была от мая 2006 года:

"Прошлой ночью обнаружили Марка в нашей спальне. Он стоял у кровати с кухонным ножом в руках, просто смотрел на нас. Когда мы проснулись, он убежал. Мы не можем больше держать его у себя. Просим о немедленном переводе."

Софи почувствовала холодок. Тринадцатилетний Марк с ножом в спальне приёмных родителей – этот образ жутко перекликался с методами взрослого убийцы.

Следующая семья, Роджер и Сьюзан Миллер, продержались с Марком всего три месяца. Их отчёты были ещё более тревожными:

"Марк демонстрирует признаки диссоциативного поведения. Иногда он словно не узнаёт нас, смотрит как на чужих людей. В такие моменты его личность полностью меняется – он становится холодным, расчётливым. Однажды мы услышали, как он разговаривает сам с собой в своей комнате, но это был не монолог – он отвечал кому-то, как будто в комнате был ещё один человек."

Это заинтересовало Софи больше всего. Если диссоциативные симптомы проявились у Марка уже в тринадцатилетнем возрасте, это подтверждало версию о настоящем психическом расстройстве. Такие симптомы крайне сложно симулировать в течение многих лет.

Она продолжила изучать документы. Третья приёмная семья, Дэн и Патрисия Кларк, взяли Марка в 2007 году, когда ему было четырнадцать. Их записи были самыми подробными:

"Марк – интеллигентный мальчик с серьёзными психологическими проблемами. Он явно пережил тяжёлую травму, но отказывается говорить об этом. Мы организовали для него сеансы с психологом доктором Элизабет Фрейзер."

Софи быстро нашла отчёты доктора Фрейзер. Психолог работала с Марком восемь месяцев и оставила детальные записи:

"Пациент демонстрирует классические признаки множественного расстройства личности. Во время сеансов периодически проявляется альтернативная личность, которую он называет 'Алекс'. Эта личность значительно отличается от основной – более агрессивная, манипулятивная, демонстрирует садистские наклонности. Алекс утверждает, что 'защищает' Марка от боли, но его методы защиты включают планирование мести тем, кто причинил вред."

Софи перечитала этот абзац несколько раз. Получается, Алекс существовал уже двадцать лет назад? И даже тогда он планировал месть? Она продолжила чтение:

"Особенно беспокоящим является отношение Алекса к женщинам. Он демонстрирует глубокую враждебность к женскому полу, обвиняя всех женщин в жестокости матери пациента. Во время одного из сеансов Алекс детально описал, как бы он 'наказал' мать Марка, если бы она была жива. Описания включали пытки и убийство с особой жестокостью."

Далее доктор Фрейзер писала:

"Рекомендую немедленную госпитализацию в специализированное учреждение для детей с тяжёлыми психическими расстройствами. Алекс представляет реальную опасность как для самого Марка, так и для окружающих. Без профессионального лечения прогноз крайне неблагоприятный."

Но, судя по документам, рекомендации доктора Фрейзер не были выполнены. Вместо госпитализации Марка перевели в четвёртую и последнюю приёмную семью – к Франку и Дороти Холлис.

Софи нашла объяснение в служебной записке социального работника:

"Бюджет департамента не позволяет оплачивать длительное лечение в специализированной клинике. Семья Холлис имеет опыт работы с трудными подростками и готова взять Марка при условии регулярных консультаций с психологом на амбулаторной основе."

Отчёты семьи Холлис первые месяцы были осторожно оптимистичными:

"Марк ведёт себя тише, чем в предыдущих семьях. Возможно, накопленный опыт научил его лучше контролировать свои реакции. Франк устроил его работать на своё авто ремонтное предприятие после школы – физическая работа, кажется, помогает ему справляться со стрессом."