Дмитрий Вектор – Двойное дно (страница 7)

Софи открыла блокнот и начала составлять список несоответствий:

1. Слишком быстрый переход между личностями – обычно на это требуется больше времени.

2. Алекс знал имя доктора Беннет до представления – альтернативные личности редко знают то, что происходило, когда доминировала основная личность.

3. Символическое мышление Алекса слишком сложное для защитной альтернативной личности.

4. Марк демонстрировал знания о расследовании, которых у него не должно было быть.

Но самое главное – это эмоциональная реакция. У людей с настоящими диссоциативными расстройствами переключение между личностями часто сопровождается физическим дискомфортом, головной болью, дезориентацией. Марк же переходил между состояниями почти комфортно.

Софи составила план для следующей встречи. Она воспользуется знанием того, что Марк ожидает от неё определённого поведения, определённых вопросов. Но вместо этого она попробует техники, которые не описаны в её опубликованных работах – методы, которые она разработала, но никогда не публиковала.

Если Марк действительно притворяется, эти неожиданные техники должны его выдать.

В полночь телефон зазвонил. На экране высветился неизвестный номер.

– Алло?

– Доктор Беннет? – голос был знакомым. Марк. Но как он мог звонить из тюрьмы?

– Кто это?

– Вы знаете, кто это. Мы сегодня интересно поговорили с доктором Блэком. Надеюсь, вам понравилась моя курсовая работа?

Софи похолодела. Если Марк знал о её встрече с доктором Блэком, значит, за ней действительно наблюдают.

– Как вы можете звонить из тюрьмы?

– А кто сказал, что я звоню из тюрьмы? – в голосе послышался смех. – До свидания, доктор Беннет. Увидимся завтра.

Линия оборвалась. Софи с трясущимися руками набрала номер детектива Маккарти.

– Джеймс, это срочно. Мне только что звонил Марк Холден.

– Это невозможно, Софи. Он в одиночной камере, без доступа к телефону.

– Тогда проверь, на месте ли он. Немедленно.

Через десять минут детектив перезвонил:

– Софи, Марк в камере. Спит. Охранники клянутся, что он не покидал камеру с момента окончания вашего вчерашнего сеанса.

– Тогда кто мне звонил?

– Не знаю. Но завтра мы установим перехват всех звонков на твой номер. А пока будь осторожна.

Софи заперла все двери и окна, проверила систему сигнализации. Но даже в собственном доме она больше не чувствовала себя в безопасности.

Если Марк не звонил ей, значит, у него есть сообщник. Кто-то, кто наблюдал за ней весь день, знал о её встрече с доктором Блэком, имел доступ к информации о ходе экспертизы.

Глава 4: Первые трещины.

Утро началось со звонка детектива Маккарти в шесть утра. Софи проснулась от резкого звука телефона, и первой мыслью было – что-то случилось с Марком.

– Софи, у нас проблема, – голос Джеймса звучал напряжённо. – Вчера вечером в доме доктора Блэка произошёл пожар.

Софи села в кровати, мгновенно проснувшись окончательно.

– Он жив?

– Да, но дом сгорел почти полностью. Блэк успел выбраться, но потерял всё. Включая архив работ студентов. Включая курсовую Марка Холдена.

– Это не может быть совпадением.

– Определённо нет. Пожарные говорят, что огонь начался одновременно в нескольких точках. Классический поджог. И есть ещё кое-что – соседи видели мужчину, убегающего от дома незадолго до начала пожара.

Софи вспомнила документы из архива социальных служб. Поджоги в юности, женщины, которые чудом избежали смерти в горящих домах.

– Джеймс, это его почерк. Марк устраивал поджоги ещё в подростковом возрасте. Но как он мог это сделать, находясь в тюрьме?

– Вот именно. Я всю ночь проверял – он не покидал камеру. Но у него определённо есть сообщник. Кто-то, кто выполняет его указания на свободе.

Софи встала и начала ходить по комнате. Если у Марка действительно есть помощник, это кардинально меняло всю ситуацию. Он мог планировать не только побег, но и что-то более масштабное.

– Есть идеи, кто это может быть?

– Пока нет. Но я усиливаю охрану вокруг тебя. И ещё – я хочу присутствовать на сегодняшнем сеансе. Не в комнате, но поблизости.

– Хорошо. Джеймс, мне нужна одна услуга. Можешь организовать видеозапись сеанса? Причём так, чтобы Марк об этом не знал?

– Конечно. Но зачем?

– Хочу изучить его микровыражения. Если он притворяется, видеозапись поможет это доказать.

Через два часа Софи уже сидела в той же комнате для допросов, но теперь она чувствовала себя совершенно иначе. Вчерашние открытия изменили всё – она знала, что имеет дело не с больным человеком, а с хладнокровным убийцей, который годами готовился к этой встрече.

На столе перед ней лежали не только обычные материалы для психиатрической экспертизы, но и несколько тестов, которые она разработала, но никогда не публиковала. Если Марк действительно изучал только её опубликованные работы, эти методы должны были его застать врасплох.

Дверь открылась, и вошёл Марк. Сегодня он выглядел более напряжённым – тёмные круги под глазами, слегка дрожащие руки. Либо он плохо спал, либо научился лучше имитировать стресс.

– Доброе утро, доктор Беннет, – его голос звучал устало. – Я надеялся, что сегодня мы сможем продвинуться дальше в понимании моего состояния.

– Безусловно, мистер Холден. Сегодня я хочу попробовать несколько новых методов диагностики.

Софи включила диктофон и сделала формальную запись. Но на этот раз она также включила скрытую видеокамеру, которую техники установили в вентиляционной решётке.

– Мистер Холден, вчера мы говорили о ваших провалах в памяти. Сегодня я хочу попробовать метод, который называется "картирование воспоминаний". Это поможет нам понять структуру ваших воспоминаний и найти связи между различными событиями.

– Конечно, доктор. Я готов на всё, что поможет.

Софи достала лист бумаги и положила его перед Марком.

– Я хочу, чтобы вы нарисовали карту своей жизни. Не в хронологическом порядке, а так, как воспоминания связаны в вашем сознании. Начните с любого события, которое кажется вам важным, и рисуйте линии к другим связанным воспоминаниям.

Это был один из её неопубликованных методов. Люди с настоящими диссоциативными расстройствами создавали фрагментированные карты с разрывами и белыми пятнами. Симулянты же обычно рисовали слишком аккуратные схемы, выдавая своё понимание того, как должны выглядеть провалы в памяти.

Марк взял ручку и задумался. Софи внимательно наблюдала за его лицом. Первые секунды – искренняя растерянность. Он явно не ожидал такого задания. Хороший знак.

– Я не знаю, с чего начать, – сказал он.

– Начните с любого воспоминания. Например, с детства.

Марк начал рисовать. Сначала он нарисовал маленький квадрат и подписал "Дом с мамой". От квадрата пошли линии к другим воспоминаниям – "Школа", "Детский дом", "Приёмные семьи".

Но Софи заметила кое-что странное. Его рука двигалась слишком уверенно. Люди с провалами в памяти обычно долго думают над каждым воспоминанием, сомневаются, стирают и перерисовывают. Марк же рисовал так, словно у него в голове уже была готовая схема.

– Мистер Холден, а теперь попробуйте добавить воспоминания из последних двух лет. Тех периодов, которые вы помните чётко.

Марк продолжил рисовать, но его движения стали более осторожными. Он добавил несколько точек – "Работа на складе", "Квартира" – но избегал датировать их или связывать с конкретными событиями.

– А теперь попробуйте обозначить периоды, которые вы не помните.

И тут Марк сделал ошибку. Он начал очень аккуратно рисовать пустые области на карте, равномерно распределяя их по временной шкале. Но люди с настоящими диссоциативными расстройствами не могут так точно картировать свои провалы в памяти – они просто не помнят, что именно забыли.

– Интересно, – сказала Софи. – Вы довольно точно знаете границы своих провалов в памяти.

– Да, я веду дневник. Записываю, что помню, а что нет.