Дмитрий Вектор – Двойное дно (страница 1)
Дмитрий Вектор
Двойное дно
Глава 1: Новый пациент.
Октябрьский дождь в Торонто лил уже третью неделю подряд, превращая город в серую акварельную размывку за окнами офиса доктора Софи Беннет. Капли стекали по стеклу неровными дорожками, напоминая слёзы на щеках невидимого великана. Софи отвлеклась от отчёта, который писала уже второй час, и посмотрела на часы. Половина седьмого вечера – время, когда нормальные люди уже давно дома, ужинают с семьёй или смотрят телевизор. Но для криминального психолога понятие "нормального времени" давно стало абстракцией.
Телефон зазвонил именно в тот момент, когда Софи решила, что пора собираться домой. Номер на экране был ей знаком – детектив Джеймс Маккарти из отдела по расследованию убийств. Они работали вместе уже пять лет, и Джеймс звонил только тогда, когда дело было действительно серьёзным.
– Софи, привет. Прости, что так поздно, но у нас тут ситуация, – голос детектива звучал устало, с тем особым оттенком усталости, который появляется после недель безуспешного расследования.
– Слушаю тебя, Джеймс. Что случилось?
– Помнишь дело о серийных убийствах, которое мы расследуем уже два года? Семь женщин, все в возрасте от двадцати пяти до тридцати пяти, все убиты с особой жестокостью?
Софи помнила. Это дело преследовало её в кошмарах – настолько жестокими были методы неизвестного убийцы. Каждая жертва была найдена в своей квартире, связанная, с множественными ножевыми ранениями. Но самое страшное – убийца оставлял на теле жертв странные символы, вырезанные с хирургической точностью. Полиция так и не смогла расшифровать их значение.
– Конечно, помню. Вы его поймали?
– Да. Вчера вечером. Его зовут Марк Холден, тридцать два года. Арестовали его дома, нашли улики, связывающие его со всеми семью убийствами. Но есть одна проблема, Софи. Большая проблема.
Софи напряглась. В её практике "большие проблемы" обычно означали что-то из ряда вон выходящее.
– Какая именно?
– Он утверждает, что ничего не помнит. Абсолютно ничего. Говорит, что у него провалы в памяти, что он не может вспомнить, где был в дни убийств. Его адвокат уже заявил о намерении защищаться на основе невменяемости.
– Диссоциативное расстройство?
– Именно. Поэтому нам нужна твоя экспертиза. Прокурор хочет быть уверенным, что это не притворство. А если это действительно психическое расстройство ну, ты понимаешь, что это значит.
Софи прекрасно понимала. Если экспертиза подтвердит, что Марк Холден действительно страдает диссоциативным расстройством личности и совершал убийства в состоянии, когда не контролировал свои действия, он избежит смертной казни и попадёт в психиатрическую лечебницу. Для семей жертв это было бы катастрофой.
– Когда я могу с ним встретиться?
– Завтра утром, если хочешь. Он содержится в Центральном следственном изоляторе, камера особого режима. Софи будь осторожна с ним. Что-то в этом парне меня беспокоит.
– Что именно?
– Не могу сказать точно. Может, то, как он смотрит на тебя. Слишком осознанно для человека с провалами в памяти. Увидишься завтра?
– Да, конечно. Отправь мне всё, что у тебя есть на него – медицинские карты, показания, результаты обысков. Хочу изучить материалы перед встречей.
Закончив разговор, Софи откинулась в кресле и потёрла виски. Диссоциативное расстройство личности – одно из самых сложных психических заболеваний для диагностики. Грань между настоящим расстройством и искусной симуляцией часто была настолько тонкой, что даже опытные специалисты ошибались. А когда на кону стояли жизни людей и справедливость для семей жертв, цена ошибки становилась неприемлемо высокой.
Через полчаса электронная почта уведомила о получении объёмного файла от детектива Маккарти. Софи налила себе кофе, включила настольную лампу и погрузилась в изучение дела Марка Холдена.
Личное дело оказалось на удивление тонким для тридцатидвухлетнего мужчины. Марк Стивен Холден, родился 15 марта 1993 года в небольшом городке Садбери, провинция Онтарио. Мать – Джоан Холден, страдала алкоголизмом, умерла от цирроза печени, когда Марку было двенадцать. Отец неизвестен – в графе "отец" в свидетельстве о рождении стоял прочерк. После смерти матери Марк попал в систему опеки, сменил несколько приёмных семей, пока не достиг совершеннолетия.
Дальнейшая биография была ещё более скудной. Марк закончил среднюю школу с посредственными оценками, после чего как будто испарился на несколько лет. Никаких записей о высшем образовании, о работе, о медицинском обслуживании. Он снова "появился" в документах только три года назад, когда снял небольшую квартиру в Торонто и устроился грузчиком на склад. Его коллеги описывали его как тихого, замкнутого человека, который предпочитал работать в одиночестве.
Софи нахмурилась. Такие большие пробелы в биографии были необычными. Люди оставляют следы – налоговые декларации, медицинские записи, счета за коммунальные услуги. Исчезнуть на несколько лет, не оставив никаких документальных подтверждений своего существования, было крайне сложно.
Она перешла к описаниям преступлений. Первое убийство произошло два года и три месяца назад. Жертвой стала Эмили Харрис, двадцать семь лет, работала менеджером в рекламном агентстве. Её тело обнаружил сосед, который пришёл забрать ключи от машины, которую одолжил у Эмили. Дверь квартиры была заперта изнутри, никаких признаков взлома.
Эмили нашли в спальне, привязанную к кровати проволокой. На её теле было девятнадцать ножевых ран – все точные, нанесённые с медицинской аккуратностью. Но самым шокирующим была серия символов, вырезанных на её груди и животе. Криминалисты определили, что раны были нанесены после смерти, что говорило либо о ритуальном характере действий, либо о попытке замести следы.
Фотографии с места преступления заставили Софи поморщиться. Даже после пятнадцати лет работы с жестокими преступлениями такие сцены всё ещё воздействовали на неё. Она заставила себя внимательно изучить символы. Это были не случайные порезы – каждая линия была проведена с определённой целью, создавая сложный геометрический узор. Некоторые элементы напоминали древние руны, другие походили на математические формулы.
Следующие шесть убийств следовали той же схеме. Жертвы – женщины от двадцати пяти до тридцати пяти лет, все привлекательные, все жили одни. Убийца каким-то образом проникал в их квартиры, не оставляя следов взлома. Смерть наступала от ножевых ранений, а после убийства он вырезал на телах жертв те же символы.
Софи составила список жертв:
1. Эмили Харрис, 27 лет, менеджер рекламного агентства.
2. Сара Томпсон, 29 лет, учительница начальных классов.
3. Джессика Ли, 31 год, медсестра.
4. Аманда Роу, 26 лет, графический дизайнер.
5. Рэйчел Кларк, 34 года, юрист.
6. Мишель Дэвис, 28 лет, фармацевт.
7. Кэтрин Уайт, 30 лет, психолог.
Последняя строчка заставила Софи замереть. Кэтрин Уайт была психологом. Работала в частной практике, специализировалась на семейной терапии. Совпадение? Или убийца целенаправленно выбирал жертв определённых профессий?
Она вернулась к началу списка и перечитала его более внимательно. Менеджер, учительница, медсестра, дизайнер, юрист, фармацевт, психолог. На первый взгляд профессии казались случайными, но Софи заметила закономерность – все жертвы работали с людьми, все были в той или иной степени помогающими профессионалами. Люди, которые заботились о других, лечили, учили, защищали.
Звонок мобильного телефона прервал её размышления. На экране высветилось имя мужа – Дэвид.
– Привет, дорогая. Ты скоро будешь дома? Я приготовил ужин.
Софи посмотрела на часы – половина десятого. Она была настолько поглощена изучением дела, что не заметила, как пролетело время.
– Извини, мне нужно ещё немного поработать. Новое дело, очень важное.
– Серийный убийца? – в голосе Дэвида прозвучала тревога. Он знал, что такие дела особенно сильно влияли на жену.
– Да. Завтра встречаюсь с подозреваемым. Хочу быть готовой.
– Только будь осторожна, хорошо? Эти люди они не такие, как обычные пациенты.
– Я всегда осторожна, – мягко ответила Софи, хотя про себя подумала, что в её профессии абсолютной безопасности не существует.
После звонка она вернулась к материалам дела. Протокол ареста Марка Холдена оказался удивительно простым. Полицейские получили анонимную наводку о том, что подозреваемый в убийствах живёт в доме № 47 по Кингстон-роуд. При обыске его квартиры нашли личные вещи всех семи жертв – ювелирные украшения, документы, фотографии. В спальне обнаружили нож с остатками крови, которая при анализе оказалась кровью последней жертвы, Кэтрин Уайт.
Но самой странной находкой оказалась коллекция фотографий и вырезок из газет, посвящённых расследованию. На стенах квартиры висели карты с отмеченными местами убийств, подробные схемы квартир жертв, их распорядки дня. Это выглядело как кабинет следователя, а не логово маньяка.
Марк не сопротивлялся аресту. Более того, он выглядел искренне удивлённым, когда полицейские показали ему найденные улики. "Я не понимаю, как это попало в мою квартиру", – повторял он снова и снова. "Я не помню, чтобы видел эти вещи раньше."
Софи прочитала протокол первого допроса. Марк отвечал на вопросы спокойно, почти механически. Он помнил свою биографию, мог рассказать о детстве, о работе на складе. Но когда речь заходила о периодах, соответствующих датам убийств, его память словно отключалась.