Дмитрий Вектор – Академия лжи (страница 4)

Она попыталась открыть его, но документ был защищён паролем. Более того, при попытке взлома система выдала предупреждение: "Файл зашифрован. После трёх неудачных попыток будет удалён автоматически."

– У нас нет времени на это, – прошептала Софи, глядя в окно. – Густав уже у главного входа!

Элизабет скопировала файл на свою флешку, надеясь разобраться с шифрованием позже. В папке "Недавние документы" она заметила ещё несколько интересных файлов с похожими названиями, но все они также были зашифрованы.

– Всё, уходим! – скомандовала она, выключая компьютер.

Они выбрались через техническое окно за тридцать секунд до того, как Густав вошёл в здание. Сердца колотились так громко, что казалось, их услышит вся школа.

Через час они сидели в уютном кафе в центре города, разбирая находки. Элизабет разложила на столе фотографии и заметки, пытаясь найти связь между разрозненными фактами.

– Итак, что мы имеем, – начала она, принимая позу профессора. – Первое: герр Вебер получил официальное письмо о предстоящей проверке. Второе: вчера вечером он с кем-то крупно поссорился по телефону. Третье: в его записной книжке есть инициалы "К.Ц." и сумма в пятьсот тысяч с пометкой "НЕТ!"

– Четвёртое, – добавила Софи, – в кабинете были следы уборки. Кто-то пытался замести следы.

– И пятое, – заключил Лукас, – на его компьютере есть зашифрованные файлы, которые он редактировал в ночь перед смертью.

Элизабет кивнула. Картина начинала проясняться, но пока что она была похожа на пазл с половиной недостающих деталей.

– Нам нужно выяснить, кто такой К.Ц., – сказала она. – И что за файлы были на компьютере.

– У меня есть идея насчёт файлов, – сказал Лукас. – Мой двоюродный брат изучает информационную безопасность в ETH Zurich. Он может помочь взломать шифрование.

– А я попробую найти информацию о К.Ц., – предложила Софи. – У папы есть доступ к дипломатическим базам данных. Может быть, эти инициалы что-то значат в официальных кругах.

Элизабет почувствовала прилив адреналина. Это было именно то, что она любила больше всего – интеллектуальную охоту, поиск истины среди лжи и полуправды. В школе её называли "детективом", и хотя она никогда не принимала этот титул всерьёз, сейчас понимала, что он может оказаться пророческим.

– Есть ещё одна вещь, – сказала она, доставая телефон. – Я заметила в календаре герра Вебера встречу на завтра в 14:00 с кем-то под инициалами "К.Ц.". Место встречи – ресторан "Гольден Кроне" в старом городе.

– Ты думаешь пойти туда? – спросила Софи с тревогой в голосе.

– Я думаю, нам стоит выяснить, придёт ли этот К.Ц. на встречу с мёртвым человеком.

Лукас покачал головой. – Лиз, это становится опасным. Если герра Вебера действительно убили, то тот, кто это сделал, не остановится перед тем, чтобы убрать свидетелей.

– Поэтому мы будем осторожны, – ответила Элизабет. – Мы не герои боевиков. Мы просто хотим узнать правду.

Но даже произнося эти слова, она понимала, что правда иногда может быть смертельно опасной. И то, что они начали раскрывать, могло оказаться гораздо больше и страшнее простого убийства.

Вечером Элизабет сидела в своей комнате, глядя на огни города, раскинувшегося внизу. Её семья жила в одном из самых престижных районов, в доме с панорамными окнами и безупречным интерьером. Отец – успешный хирург, мать – известный адвокат. Они дали ей всё: лучшее образование, широкие возможности, стабильное будущее. Но они также дали ей нечто ещё – неукротимое стремление к справедливости.

Элизабет открыла ноутбук и ещё раз просмотрела все материалы дня. Фотографии из кабинета, копия письма из министерства, заметки о странных инициалах. Всё это складывалось в картину, которая ей не нравилась.

"Альпийская академия" была не просто школой. Это был бренд, символ статуса, гарантия успешного будущего. Родители платили огромные деньги не только за качественное образование, но и за связи, за место в элитном обществе, за двери, которые открываются только перед избранными.

А что если эти двери открывались не только благодаря знаниям и таланту?

Элизабет вспомнила разговоры, которые изредка слышала в школьных коридорах. Намёки на то, что некоторые ученики получали оценки не совсем честно. Шутки о том, что дипломы академии стоят дороже швейцарских часов. Она всегда считала это обычными сплетнями завистников.

А что если это была правда?

Её размышления прервал звонок телефона. Лукас.

– Лиз, у меня плохие новости, – его голос звучал напряжённо. – Я связался с братом насчёт файлов. Он сказал, что шифрование очень серьёзное, профессиональное. Такое используют только крупные корпорации или правительственные структуры.

– Это хорошие новости, – возразила Элизабет. – Значит, мы на правильном пути.

– Не совсем. Он также сказал, что попытка взлома может быть отслежена. Если файлы действительно содержат что-то важное, их создатели узнают о наших попытках.

Элизабет почувствовала, как по спине пробежал холодок. Они играли с огнём, сами того не понимая.

– Тогда нам нужно действовать быстрее, – сказала она. – Завтра встреча с К.Ц. Если мы сможем выяснить, кто это и что он хотел от герра Вебера, то получим ключ ко всей головоломке.

– Элизабет, – голос Лукаса стал серьёзным, – я думаю, нам стоит обратиться к полиции. Передать им всё, что мы нашли.

– И что мы им скажем? Что ворвались в опечатанный кабинет и украли файлы? Что у нас есть подозрения, основанные на потёртостях ковра и странных инициалах?

Лукас вздохнул. Он знал, что она права. У них не было реальных доказательств, только подозрения и косвенные улики.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Но обещай мне, что завтра мы будем предельно осторожны.

– Обещаю, – ответила Элизабет, хотя в глубине души понимала, что осторожность и поиск истины редко совместимы.

После разговора она ещё долго сидела у окна, обдумывая план на завтра. Ресторан "Гольден Кроне" она знала – это было респектабельное заведение в старом городе, где встречались политики и бизнесмены. Туда не пойдёшь в джинсах и кроссовках.

Элизабет подошла к шкафу и достала строгий тёмный костюм – подарок матери на прошлый день рождения. "Для серьёзных мероприятий", – сказала тогда мать. Если завтрашняя встреча не была серьёзным мероприятием, то что тогда?

Она легла спать поздно, и всю ночь ей снились кабинеты с зашифрованными файлами, таинственные инициалы и человек в тени, который знал гораздо больше, чем готов был рассказать.

Глава 3. Цифровые следы.

Утро вторника встретило Элизабет звонком будильника в шесть утра. За окном ещё царили сумерки, но она не могла спать – сны о зашифрованных файлах и таинственных инициалах не давали покоя. Сегодня должно было многое решиться.

Первым делом она проверила телефон. Два сообщения от Лукаса и одно от Софи. Лукас писал, что его брат Томас согласился помочь с расшифровкой, но только при условии полной анонимности и в строго закрытой среде. Встреча назначена на десять утра в его лаборатории в ETH Zurich.

Сообщение Софи было короче, но не менее интригующе: "Нашла кое-что о К.Ц. Встретимся перед поездкой к Томасу. У меня есть новости, которые тебе не понравятся."

Элизабет быстро оделась, позавтракала и вышла из дома, оставив родителям записку о дополнительных занятиях в школе. Технически это не было ложью – она действительно собиралась заниматься, только не тем, что одобрили бы родители.

Софи ждала её на автобусной остановке, нервно перебирая страницы толстой папки с документами. Увидев Элизабет, она сразу же подошла, не дожидаясь автобуса.

– Нам нужно поговорить, – сказала она серьёзно. – То, что я нашла, меняет всё.

Они отошли в тихий уголок парка, где можно было говорить свободно. Софи открыла папку и достала несколько распечаток.

– Клаус Циммерман, – начала она, – шестьдесят два года, один из влиятельнейших людей Швейцарии. Официально он владелец сети частных клиник и фармацевтических компаний. Неофициально – он входит в советы директоров двадцати трёх образовательных учреждений по всей Европе.

Элизабет внимательно изучила фотографию: солидный мужчина с седыми волосами, дорогим костюмом и холодными глазами.

– Но это ещё не всё, – продолжила Софи. – Я нашла упоминания о нём в закрытых дипломатических сводках папы. За последние пять лет Циммерман три раза попадал в поле зрения антикоррупционных служб разных стран, но каждый раз дело закрывалось без объяснений.

– По какому поводу?

– Подозрения в торговле дипломами и аккредитациями. Но каждый раз свидетели отказывались от показаний, документы исчезали, а сами дела передавались другим ведомствам, где благополучно затухали.

Элизабет почувствовала, как сердце забилось быстрее. Они наткнулись на что-то гораздо более серьёзное, чем предполагали.

– И ещё одна деталь, – добавила Софи, понижая голос. – Три года назад директор одной из элитных школ в Австрии, которая также была в попечительском совете Циммермана, умер при странных обстоятельствах. Официально – инфаркт. Но за неделю до смерти он обращался к журналистам с заявлениями о коррупции в образовательной системе.

– Это уже слишком для совпадений, – пробормотала Элизабет.

– Именно. И есть ещё кое-что. – Софи достала последний документ. – Вчера вечером я проверила финансовые отчёты нашей академии за последние три года. Если верить официальной отчётности, школа получает гранты и пожертвования на общую сумму около пятнадцати миллионов франков в год. Но я сравнила эти цифры с реальными расходами на оборудование, зарплаты, содержание здания. Не сходится.