Дмитрий Урушев – Звезда Альтаир. Старообрядческая сказка (страница 71)

Иван увидел устроенный в полу водоем, выложенный розовым мрамором.

Глава 82

После осмотра купели и храма патриарх отпустил гостя в келью. Иван не сразу пошел туда, а решил немного погулять по монастырю. Вышел в обширный внутренний двор, усаженный высокими розовыми кустами. Они уже отцвели.

Кто-то, шурша в кустах, обрезал сухие ветки. Царевич прошелся между роз и увидел старого инока в потертой, выцветшей рясе. Он обрезал ветки кривым садовым ножом.

Инок был не просто стар. Он был древен и ветх. Ветх неправдоподобно и невероятно. Его длинная борода и редкие волосы поседели и выгорели на солнце. Кожа потемнела и огрубела. Руки высохли и истончились.

Казалось, вот-вот дряхлые пальцы разожмутся, и старик выронит нож. Но чернец работал бодро и быстро. Обернулся и посмотрел на юношу живым, ясным взглядом.

Лишь краткий миг длилось молчание. Инок заговорил первым. Его голос был тих, но тверд:

– Приветствую тебя, Иван. Рад видеть в нашей обители.

Царевич удивился, откуда чернец знает его имя, но виду не подал и низко поклонился:

– Многолетно здравствуй, старче!

Инок улыбнулся, обнажив целые белые зубы.

– Куда уж многолетнее… Слава Богу, давно живу на свете. Я ровесник твоего прадеда царя Салтана Еруслановича. Зовут меня Исихий. А твое имя мне потому известно, что весь Неаполь говорит только о тебе и о твоем беспримерном подвиге. Так что не удивляйся.

– Ты садовник? – полюбопытствовал юноша. А сам подумал: «Откуда он знает, что я удивляюсь?»

– Садовник. Восемьдесят лет ухаживаю за этими розами. И каждую весну, глядя на распустившиеся цветы, думаю, что вижу их в последний раз. Но Господь долготерпелив и многомилостив. Он продляет мою жизнь. И каждую весну я снова выхожу работать в этот сад.

– Ты любишь цветы? – спросил Иван. Спросил просто так. Он не знал, о чем можно говорить с таким почтенным старцем. А беседу надо было поддерживать.

– Люблю! – Исихий тряхнул бородой. – Цветы лучше людей. Они не грешат, не убивают, не блудят, не лгут. Они покорно живут и умирают по воле Божьей. И никуда не спешат. Впрочем, тебе, сынок, наверное, это скучно. Прошу, удовлетвори мое старческое любопытство, расскажи о себе.

Чернец усадил царевича на скамью в тени пышного розового куста. И юноша, польщенный вниманием незнакомого человека, начал рассказ. Впрочем, из скромности он опустил многие подробности. И рассказ не был долог.

Когда Иван закончил, Исихий разгладил бороду и спросил:

– Значит, ты хочешь принять нашу веру?

– Да, отче.

– А почему ты хочешь принять именно нашу веру? Чем она лучше прочих вер?

Царевич растерялся. Действительно, чем эллинская вера лучше прочих? Путаясь и запинаясь, он стал объяснять свой выбор. Наконец сказал:

– Я не ученый, не богослов и не философ. Я не умею говорить складно и красиво. Я не умею объясняться.

Старик усмехнулся.

– Мне кажется, дело не в учености, богословии и философии, а в ланитах, персях и стегнах царевны Веры. Ее небесная красота – вот та ученость, что в твоих глазах превознесла нашу веру превыше прочих. Признайся, ведь именно ради несравненной Веры ты согласен креститься?

Юноша смутился, рассердился и покраснел.

– Ты обижаешь меня, отче. Я крещусь, познав истинную веру, а не ради красоты царевны.

– Но и ради нее тоже, – улыбнулся чернец. – Не сердись, сынок. Я не обижаю тебя и не осуждаю. Ты сделал правильный выбор. Ты выбрал наилучшую веру и наилучшую жену. Я одобряю твой выбор и благословляю его. Но хочу, чтобы ты не спешил, чтобы руководствовался не только мимолетными чувствами сердца, но и непреходящими доводами разума. Хочу, чтобы ты мог, когда тебя спросят о нашей вере, ответить внятно и подробно. Ибо сказано в писании: «Всегда будьте готовы к ответу всякому, требующему у вас отчета о вашем уповании».

– Я научусь всему! – убежденно сказал Иван.

– Вот ответ, достойный царского сына. – Инок взял юношу за руку и сжал ее неожиданно крепко для своих лет. – Ты спешишь, это свойственно юности. Но у тебя доброе сердце. Твоя душа чиста. Ты многого не понимаешь, но всему научишься. Впрочем, я хочу тебя предупредить…

Исихий отпустил руку Ивана.

– Твоей вере предстоят испытания. Но ты не должен бояться. Ты должен понимать, что, принимая святое крещение, становишься в ряды Божьего воинства. А это воинство ведет непрекращающуюся войну с силами тьмы. Посему один из наших непобедимых воевод, апостол Павел, пишет: «Облекитесь во всеоружие Божье, дабы вам можно было стать против козней дьявольских. Ибо наша брань не против крови и плоти, но против начальств и против властей, против миродержителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных». Приготовься к тому, что духи злобы будут нападать и на тебя. Всегда держи наготове броню правды, шлем спасения, щит веры и меч духовный.

– Какие же испытания и напасти ждут меня? Ты, отче, провидишь будущее? Что ты провидишь? – спросил царевич, стараясь не показывать волнения.

Старик внимательно вгляделся в глаза собеседника, помолчал и сказал:

– Да, тебе предстоят испытания. Но не тревожься. Не знаю, что грядущий день тебе готовит. Но вижу, на горизонте собираются тучи и ненадолго затмевают солнце. Впрочем, я также вижу, как сильный ветер разгоняет тучи, и солнце снова светит ярко и животворно. Это я вижу в твоих очах.

– А что еще ты видишь?

– Вижу достойную и славную жизнь. Вижу десницу Божью, помогающую тебе и поддерживающую в тяжкую годину. Вижу щедро явленную милость Божью. Сынок, тебе нечего страшиться. Господь всегда пребудет с тобой и укрепит твои руки на добрые дела.

– Ты говоришь туманно.

– Как вижу, так и говорю. Я не провидец, не предсказатель, не пророк. Просто долго живу и многое повидал. Впрочем, прости. Я заморочил тебе голову старческой болтовней. Не обращай внимания на мои слова.

Чернец поднялся со скамьи, поклонился и вернулся к работе.

Озадаченный юноша пошел в келью. Выходя из розовых кустов, он столкнулся с Макарием.

– Вот ты где! – воскликнул патриарх. – Я тебя потерял. До кельи ты не дошел, пропал куда-то. Наш сад осматриваешь?

– Да, осматриваю. А кто такой отец Исихий?

– Ты уже познакомился с ним? Архимандрит Исихий – настоятель сей святой обители, мой старший брат. Удивительный человек. Мне сто лет, а он на два года старше меня.

– Вот это да!

– Да, Господь даровал нам завидное долголетие. Сколько себя помню, а я с детства живу в монастыре, Исихий неустанно молится, постится и трудится. И Бог удостоил его редкого дара – дара пророчества. Он провидит будущее. Хотя, надо сказать, брат тяготится этой способностью и редко ей пользуется.

– Он сказал, что после крещения меня ждут испытания и напасти.

– И ты расстроился? Не бери в голову. Исихий сказал обыкновенные слова, которые говорят каждому взрослому, приступающему ко святому крещению. Каждого христианина ожидают испытания, напасти и искушения. Таков наш выбор, наш удел – борьба с дьяволом и злыми духами. И твоя борьба не будет чем-то необыкновенным.

– Но мне показалось, Исихий говорил о другом.

– Если он не сказал ничего определенного, значит, ему нечего сказать тебе. Значит, он просто предупредил тебя о трудностях христианской жизни, о тяжести того креста, который несет каждый истинно верующий.

Иван вздохнул и пошел в келью. Будущее влекло, волновало и тревожило его.

Глава 83

Понедельник и вторник Иван провел в обществе Макария. Утром и вечером молился в монастырском храме. Днем учился богословию и благочестию, прерываясь только на трапезу.

Царевич и патриарх ели вместе со всеми черноризцами. То же, что и они: ржаной хлеб, жареную рыбу, вареные овощи, виноград, орехи и смоквы. Каждому иноку подавалось по стакану вина, которого не пили ни Иван, ни Макарий.

За первой же трапезой юноша спросил у старца:

– Почему твоя святыня вкушает вместе с простыми чернецами? Вот патриарх Никель ест только с прислужниками и гостями. И живет не в монастыре, а в собственном дворце.

– Видишь ли, как правителю опасно удаляться от народа, так и пастырю опасно удаляться от паствы. Прежде чем стать патриархом, я стал иноком. Поэтому мое место с ними. А Никель ошибается. Он высоко поднялся. Но тем больнее будет его падение.

Когда учение окончилось, Макарий обратился к Ивану:

– Сын мой, завтра ты приступишь ко святому крещению. Все ли понятно тебе в нашей вере? Нет ли вопросов?

Царевич почесал затылок.

– Все понятно. Только одно непонятно. Вот мы читали в писании: «Бог свет есть, и тьмы в Нем нет никакой». И еще читали: «Бог есть любовь». Но ежели Бог – свет и любовь, то откуда в мире берутся мрак, злоба и ненависть? Кто или что является причиной зла?

– Однако, – улыбнулся патриарх. – Твой неокрепший ум волнуют весьма непростые вопросы. Что же, постараюсь ответить. Человек не в состоянии постичь Бога, как, например, муравей, не в состоянии постичь человека. Вот муравей попал из леса в город… Да что там в город, в обыкновенный дом. Разве может понять муравей, зачем человеку эти огромные вещи – столы и стулья, ножи и ложки, сита и корыта? Не может. Так и человек не может понять мира Божьего и его устройства.

– Но столы и стулья созданы человеком. Выходит, добро и зло созданы Богом? – заметил юноша.

– Нет. Бог есть свет, любовь, добро и благо. Он никогда не может быть источником зла.

– А всемирный потоп? Разве это благо – угробить такое количество ни в чем не повинных людей?