Дмитрий Урушев – Звезда Альтаир. Старообрядческая сказка (страница 73)

– Как сейчас помню, – сказал младший брат. – Тогда Петр говорит: «Ну, пусть дитя погодит на свет появляться, не то несчастным человеком будет». Улеглись мы на свое ложе и уснули. После полуночи еще сильнее царица застонала. Мы снова проснулись. Петр сказал мне: «Сходи, взгляни, какое теперь на небе знамение». Вышел я, взглянул на небо и, вернувшись, объяснил: «Сейчас бы ему на свет появиться, все хорошо складывается».

– И говорю я: «Вот и ладно», – подхватил Петр. – И утром седьмого мая родила царица сына красоты неописуемой, а во лбу золотая звезда горит. Тебя родила.

Иван покраснел.

– Я при твоем рождении была, – улыбнулась Мария. – Твоей матери помогала. Потом много богатых господ собралось у твоей колыбели, каждый дарил золото и серебро, а у нас ничего не было. Брат Петр сказал: «Хоть нет у нас ни золота, ни серебра, мы тебе иные дары принесем. Нарекаем тебе в жены мирскую красу, красивей которой на всем белом свете не сыщешь». А брат Павел посоветовал назвать тебя Иваном, ведь восьмого мая праздник святого апостола Иоанна Богослова. И вот ныне Господь сподобил нас еще раз повидаться.

– Ныне зрим свершение прежде реченного, – Петр важно поднял перст. – Хоть твои родители и не ведали истины, но назвали тебя Иваном. И мирская краса – царевна Вера теперь станет твоей женой.

Юноша смутился и не знал, что ответить. Поэтому постарался отвести разговор от себя.

– Что летучий корабль? Нашли вы мастера Киршу Данилова?

– Нашли, – ответил Петр. – Он безденежно построил нам чудесное судно. На нем мы сами добрались до Беловодья, а затем доставили сюда многие сотни христиан с Куличек. Ведь там начали казнить за правую веру – резать языки, рубить руки, жечь на кострах. Невозможно счесть, сколько раз мы летали туда и обратно, скольких людей спасли от гибели.

– Нечем хвалиться, брат. Мы могли бы сделать больше, – заметил Павел. – Но царь Алмаз и патриарх Никель обозлились на нас. Много раз устраивали облавы, обстреливали из пушек и ружей. Но куда им против нашего корабля! Так мы и летали на Кулички, пока не произошло несчастье.

Епископы помолчали. Видимо, не хотели рассказывать. Вздохнув, Петр все-таки сказал:

– По нашей вине произошло несчастье. Мы должны были забрать из условного места, из Умбского скита, инока Филиппа и семьдесят верных. Но опоздали. Царевы стрельцы опередили нас и окружил обитель. Филипп не захотел сдаваться в плен и сгорел в часовне вместе с христианами. Мы прибыли уже на пепелище. И с тех пор больше не летали на Кулички.

– Ужасно думать, что люди до последнего надеялись на появление летучего корабля, – Мария концом черного платка утерла слезу. – Смотрели в небо, надеялись, молились, плакали. А корабль так и не прибыл. С тех пор, деточка, у меня эта дрожь – трясутся руки и голова. По-ученому называется дроже.

Разговор затянулся за полночь. Когда старики ушли, Иван долго не мог уснуть. Ворочался на постели и все думал о своем необыкновенном прошлом, о загадочном будущем и о предстоящем крещении.

Глава 85

Заря и не думала заниматься, когда царевича разбудил архимандрит Исихий:

– Поднимайся, сын мой. Приспело время нового рождения.

Иван тотчас встал, умылся и оделся в лучшую одежду, приготовленную с вечера: в плисовые штаны, шелковую рубаху и бархатный кафтан. Обулся в новые сапоги.

По темным колоннадам и переходам поспешили в монастырский храм. Он был пуст и гулок. На крещение пришли только избранные: царь с сыном, епископы Петр и Павел, их сестра Мария. Она вызвалась быть крестной матерью. Исихий согласился стать крестным отцом.

Патриарх приступил к совершению таинства. Ему прислуживал молодой диакон. Мужчины заменили певчих. Оказалось, у Мелхиседека и Евгения замечательно сильные голоса. Им не уступали старики: пели громко и воодушевленно.

Юношу охватило сильное волнение. И хотя Макарий вчера объяснил, что будет происходить, царевич переживал. Потом, размышляя о крещении, Иван не мог многого вспомнить. Действительно, как будто заново родился. Ведь человек не помнит своего рождения.

Сперва патриарх совершил оглашение. Он спрашивал, и его голос многократно повторялся в пустоте церкви:

– Раб Божий Иоанн, отрицаешься ли сатаны и всех дел его, и всей службы его, и всех ангелов его, и всего студа его?

Царевич, запинаясь, отвечал:

– Отрицаюсь сатаны и всех дел его, и всей службы его, и всех ангелов его, и всего студа его.

– Раб Божий Иоанн, отрекся ли сатаны?

– Отрекся сатаны.

– Плюнь на беса.

Рот пересох. Юноша едва смог набрать немного слюны и трижды плюнуть на запад.

– Раб Божий Иоанн, обещаешься ли Христу?

– Обещаюсь Христу.

– Раб Божий Иоанн, веруешь ли во Христа?

– Верую во Христа и так исповедую…

И царевич прочел символ веры. Правда, один раз запнулся, но инокиня шепотом подсказала нужные слова.

Крещение юноша помнил совсем смутно. Сначала Макарий помазал его освященным маслом и ввел в глубокую купель. Потом патриарх возложил правую руку на голову царевичу и торжественно возвысил голос:

– Крещается раб Божий Иоанн во имя Отца. Аминь. И Сына. Аминь. И Святого Духа. Аминь.

При каждом «амине», как было заранее условлено, Макарий слегка приклонял юноше голову и тот погружался в воду.

Когда царевич вышел из купели, Исихий и Мария накинули ему на плечи синдон – широкое белое полотенце. Патриарх приступил к помазанию миром, приговаривая при этом:

– Печать дара Святого Духа. Аминь.

Помазывая кисти рук, Макарий сказал:

– Да будут готовы на благотворение и на отгребание всякого зла.

Почему-то юноша обратил внимание на эти слова и запомнил их.

Затем патриарх надел на царевича серебряный крест. Подали длинную белую рубаху с поясом. Юноша с помощью крестных облачился в нее и подпоясался.

Макарий вручил Ивану, Исихию и Марии по зажженной свече. Диакон громогласно прочитал, а точнее, быком проревел отрывок из послания апостола Павла.

Патриарх негромко зачитал отрывок из Евангелия. Потом взял ножницы и крестообразно состриг с головы царевича немного волос, произнеся четыре раза:

– Постригает раб Божий Иоанн волосы головы своей. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь.

Надел на юношу белую шапочку наподобие тафьи и сказал:

– Одевается раб Божий Иоанн в куколь незлобия. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Ныне, и присно, и вовеки. Аминь.

Затем царевич с крестными трижды обошел вокруг купели под пение: «Во Христа крестились, во Христа облеклись. Аллилуйя».

Юноша подумал, что этим таинство и завершится. Но Макарий велел ему снять рубаху, взял намоченную губку и отер миро с тела Ивана, повторяя:

– Крестился, просветился, освятился, омылся. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Ныне, и присно, и вовеки. Аминь.

После этого царевичу было позволено одеться в свою одежду. Как только он сделал это, патриарх взял его за руку и повел в алтарь храма.

Заря уже заалела и осветила неярким светом алтарь, а посреди него высокий стол, покрытый дорогой златотканой парчой.

– Это священная трапеза, престол Божий, – объяснил Макарий. – Сейчас мы обойдем его со всех сторон. Ты четырежды поклонишься престолу и поцелуешь его.

Совершив этот обряд, юноша вышел из алтаря. Все обступили его, поздравляя с крещением. Надо было что-то отвечать, но Иван растерялся.

Ему на выручку пришел монастырский колокол. Своим звоном он возвестил начало утреннего богослужения. Храм наполнился иноками.

Всю долгую службу царевич простоял с зажженной большой свечой. Эллинская обедня близилась к концу, наступила пора причащения. Из алтаря вышел Исихий в блестящем атласном облачении. В руках он держал золотой кубок и золотую ложечку.

Мария подвела юношу к архимандриту. Иван знал, что надо делать, но от волнения у него потемнело в глазах. Скрестив на груди руки, он открыл рот и Исихий трижды причастил царевича, говоря:

– Тело и кровь Господа Бога и Спаса нашего Исуса Христа подаются рабу Божьему Иоанну от престола Господа Бога и Спаса нашего Исуса Христа.

После этого юноша был как в тумане. На глаза навернулись слезы. Стук сердца отдавался в уши. Царевича охватило чувство, ранее неведомое. Радость, но не детская и бессмысленная, а какая-то глубокая и проникновенная.

Когда обедня завершилась, все иноки подходили к Ивану, кланялись и поздравляли, желая доброго здоровья и душевного спасения.

Мелхиседек и Евгений снова подступили к царевичу, обняли и расцеловали.

– Еще раз поздравляем тебя, возлюбленный сын и брат, – сказал государь. – Теперь ты один из нас, один из сыновей света, сыновей святой матери-церкви. Мы приготовили тебе подарки. Но, уверен, лучшим подарком станет рука царевны Веры. Отныне ничто не препятствует твоей женитьбе на ней. Думаю, на праздник святого великомученика Димитрия мы обручим вас. А после Рождества повенчаем.

– После Рождества, это в конце декабря? – соображал Иван.

– Скорее, уже в январе.

– В январе! Да ведь только октябрь начался! – воскликнул царевич.