Дмитрий Урушев – Звезда Альтаир. Старообрядческая сказка (страница 56)

Девушка, несчастная, с красными пятнами на щеках, села на кровать. У нее задрожал подбородок. Она закусила губу, но это не помогло. София зарыдала.

– Не бойся, – сказал царевич. – Я тебя и пальцем не трону. Когда эти скоты перепьются и улягутся спать, я выломаю дверь и выпущу тебя.

Юноша прислушался. В триклинии шумели, смеялись и разноголосо пели.

– Думаю, это надолго. Давай пока посидим и поговорим. Для начала познакомимся. Я Иван.

– А я София, – тихо сказала девушка, утирая слезы. – Благодарю тебя. На этом острове, среди этих зверонравных людей редко встретишь настоящего человека. Добротой и великодушием ты напоминаешь моего жениха.

– Где же он сейчас? Почему философы так обращаются с тобой, если ты просватана? Почему жених не заступится?

– О, философы, мудрецы и любомудры, как они называют себя. Эти люди коварны и жестоки. Если можешь, скорей уплывай с их острова, иначе и тебя постигнет участь моего жениха.

– Да что же с ним стряслось? Не плачь, расскажи. Может, я смогу помочь ему.

– У меня был жених Нус – Разум. Мы дружили с детства. Он был учеником нашего лучшего кузнеца Гефеста. Все говорили, что со временем Нус станет непревзойденным мастером. Брат не возражал против нашего брака. Но, когда на Эрос прибыл италийский монах Фома, Нус и я увлеклись его рассказами. Мы поверили, что превыше мертвой и холодной истины любомудров существует живой и благой Бог. Тогда многим понравился рассказ нашего гостя. А Плутона он разозлил. Ведь от него все учение философов шло прахом. Тогда наши правители воздвигли гонения на несогласных и жестоко их покарали.

– Выслали с острова?

– Ах, если бы! Продали в рабство. К нам зашел сарацинский корабль. На нем привезли восточного мудреца Аверроэса. Пользуясь случаем, Плутон сменял на рабов-мавров и пряности своих противников. И моего Нуса!

София сидела, привалясь спиной к стене, подняв кверху лицо. Ее трясло. Она стягивала рукой ворот у горла.

– Моего Нуса обменяли на мешок перца! Философы, будьте вы прокляты!

– Как такое возможно? Мне говорили, здесь сущий рай, страна блаженных. И мне самому показалось, что ваш остров весьма мил – сады, поля, рощи. Все беспечны и веселы.

– Увы, Иван, это только видимость. Зло давно укоренилось на нашем острове. И первой его жертвой стал Стократ, всеми почитаемый мудрец и вождь. Его отравили Плутон и Арест, чтобы самим править островом.

– А Плутон утверждал, что Стократа отравили глухие и слепые люди. Меня обвинял…

– Ложь! Он его и отравил.

– Откуда на этом острове столько зла и лжи?

– О, здесь сам воздух пропитан ядом. Ведь Эрос принадлежит не любомудрам, а жуткому Минотавру – чудовищу с телом человека и головой быка. Он живет под островом, в подземном дворце Лабиринте. Каждые девять лет Минотавр сотрясает остров. Гибнут люди, рушатся дома, валятся деревья. Тогда перепуганные философы отправляют в лабиринт жертвы – семь юношей и семь девушек. Таков древний договор между нашими мудрецами и Минотавром.

– И потом эти люди, руки которых обагрены кровью невинных, продолжают править островом, учить детей и спорить об истине? – ужаснулся царевич.

– Да, смелый юноша, потом эти люди продолжают жить обыкновенной жизнью. Но Минотавр – не единственная тайна нашего острова. На его высоких горах живут стимфалиды – страшные птицы с медными клювами, крыльями и когтями. Если какой-нибудь корабль, неугодный ареопагу, подплывает к Эросу, стимфалиды летят на него и обстреливают своими медными перьями, как стрелами.

– А Плутон говорит, что остров защищает философический туман.

– Не только. И туман, и стимфалиды, и смертоносные скалы, которые вырастают из моря при приближении неугодного корабля. Минотавр хорошо защитил этот остров. И немало мореплавателей погубил ареопаг. Только те, кто ему угодны, попадают на остров. В этом смысле ты – счастливчик. Но заклинаю тебя, беги отсюда.

– Коли хошь, бежим вместе. Наш корабль плывет в сарацинскую землю. Там попробуем найти твоего жениха.

– Нет, Иван, я не могу покинуть Эрос. В нашей стране, как, думаю, и в вашей, самоуправство женщин осуждается. У меня есть брат. Я живу под его защитой, в его доме. Именно он не позволил Плутону продать меня в рабство. И сама покинуть этот дом я не могу. Но, если ты попадешь в сарацинскую страну, молю тебя, разыщи там моего возлюбленного Нуса.

– Обещаю, что разыщу. А теперь, кажется, философы затихли. Или разошлись, или уснули. Попробую-ка освободить нас.

Царевич разбежался и попытался плечом выбить дверь. На третий раз это удалось. В доме все уже спали. Причем так крепко, что грохот, произведенный юношей, никого не разбудил.

– Все, София, иди к себе в комнату. Я останусь здесь до утра.

– Да благословит тебя неведомый мне Бог, добрый юноша. Как я тебе завидую. Завтра днем ты будешь далеко отсюда. Я же остаюсь здесь, с этим жестоковыйным народом. Прощай.

Девушка поцеловала Ивана в щеку и ушла в темноту дома. А юноша завалился на кровать и уснул.

Рано утром его разбудил раб-мавр.

– Вставай, господин, скоро за тобой придет лодка. Носилки уже ждут. Если желаешь, можешь позавтракать.

– Нет! – царевич бодро вскочил и вышел из комнаты. – Желаю скорее покинуть ваш проклятый остров. А где Плутон и прочие мудрецы?

– О, они вчера изволили знатно повеселиться. Думаю, раньше полудня не встанут.

– Что ж, придется покинуть этот дом, не простившись с хозяевами.

Юноша быстро пошел по переходам в атриум. Мавр едва поспевал за ним.

Иван уселся в носилки. Рабы подняли его и понесли по пустынным улицам города к морю.

На берегу возле большого камня, как и говорил Ганимед, лежал узел с урюпейским платьем царевича. Рабы опустили носилки. Юноша сошел на песок и велел носильщикам поскорее убираться восвояси.

На камне скучал Зигмунд Бред в философической одежде. Выглядел он неважно, бледно и помято. Вчерашние возлияния наложили на лицо хазарина печать вселенской скорби.

– Как цветы Афродиты? – усмехнулся Иван.

– Ах, не спрашивай! – махнул рукой целитель душ.

Царевич подошел к самой воде. На горизонте, падая в волны и поднимаясь, мелькала приближающаяся лодка с «Хироны».

Юноша скрестил на груди руки и мрачно воззрился на море. В хитоне и развевающемся на ветру гаматии он был похож на древнего героя, на какого-нибудь славного богатыря из эллинских преданий.

Глядя на волны, Иван думал: «Непременно надо будет вернуться на остров и разорить это осиное гнездо. Жаль, я без меча-кладенца. Иначе прямо сейчас пошел бы в Лабиринт и убил гадкого Минотавра. Да и Плутона с Арестом следовало бы хорошенько проучить. Ишь, искатели истины! Сколько невинных душ они загубили!»

Между тем лодка пристала к берегу. Царевич сел в нее и помог морякам втащить Бреда.

Дружно заработали восемь весел. Суденышко закачало. Остров за кормой стал стремительно отдаляться. И чем дальше отплывала лодка, тем прекраснее и чудеснее становился Эрос. Ясно обозначились на голубом безоблачном небе горные вершины. Забелели среди садов и рощ сахарные портики и колоннады.

Зигмунд свесился в море. Его тошнило.

Глава 65

Чем ближе становилась сарацинская земля, тем больше попадалось «Хироне» гребных и парусных судов: галеасов, галер, каравелл и каракк. Одни спешили к берегу. Другие удалялись в море.

Вскоре вдалеке показалась и басурманская столица Ниневия. Она появилась в полдень, когда Иван-царевич и Марко Полый стояли на носу «Хироны» и рассматривали горизонт.

– Гляди! – капитан протянул юноше дальнозоркую трубу. – Видишь, где море сливается с небом, блестит голубое и золотое? Это купола Ниневии.

Сердце Ивана учащенно забилось. Вот она, загадочная земля Мардука! Может быть, здесь окончатся поиски. Боже, как бы Тебя ни звали, поскорее помоги счастливо найти истинную веру и благополучно вернуться домой!

Вскоре можно было разглядеть не только купола, но и дома Ниневии, народ на улицах и высокие необычные деревья – пальмы. Галеас вошел в порт. И сразу же десятки утлых лодчонок устремились к нему. Черные от загара люди в тюрбанах и набедренных повязках протягивали морякам красивые ожерелья, яркие платки, клетки с диковинными зверями и птицами – обезьянами и попугаями – и кричали:

– Сахиб! Купи, сахиб!

– Да, принц, – заметил Марко. – Когда сойдем на берег, будь осторожен с местными жителями. Они лживы и вороваты. Может быть, они напрямую не ограбят, но постараются обманом вынудить купить втридорога какую-нибудь безделицу. Запомни, все, что продается в Ниневии, либо дешевка, либо подделка.

На корабль поднялся начальник портовой стражи. Полый вручил ему какие-то бумаги на имя шахиншаха. Начальник откланялся и удалился. За ним с корабля сошли и путешественники. Иван свел под уздцы Эльдингара.

На берегу капитана встречал его давний друг – хозяин гостиницы, а при нем рабы с носилками и лошадьми.

– Шлама! Мир тебе, брат Марко. – Гостинщик низко поклонился. – Давно я тебя не видал. Но сегодня ты осушил источник моих слез и утешил мое сердце. И ты вдвойне обрадовал меня, привезя сюда своего сына. Хвала Мардуку!

– Шлама, брат Хасан! – Полый обнял сарацина. – Этот молодой человек не мой сын, но мой друг Иван. Прошу любить и жаловать.

– Вах! Твои друзья – мои друзья. А теперь поспешим ко мне. Обед уже ждет нас. Слава Мардуку!

Сели на коней и поехали по людным улицам Ниневии, похожей на огромное торжище. Зигмунд Бред предпочел передвигаться на носилках.