Дмитрий Урушев – Звезда Альтаир. Старообрядческая сказка (страница 57)

Нестерпимо пекло белое солнце. Шумел базар. Горячо пахло пылью, нечистотами из узких темных переулков. Синим дымом плыл, курился капающий на раскаленные угли бараний жир.

В кофейнях сидели на вытертых коврах, жевали тугие лепешки, пили кофей, горько-зеленый чай. Курили, скашивая желтоватые белки глаз. Потом блестели копченые лица.

Лица вокруг только мужские. Женщин, с головы до ног укутанных в фередже – черные покрывала, нельзя было разглядеть. Все прохожие пристально рассматривали чужестранцев в непривычной одежде.

Царевич также с любопытством разглядывал сарацин. Казалось, на улицах Ниневии соединилось несколько народов, так разнились лица. Одни были похожи на русских – голубоглазые и светловолосые, только загорелые. Другие – на чернявых курчавых италийцев. Третьи не походили ни на кого – приземистые, с плоскими лицами и просвечивающими редкими усами. И, конечно, то тут, то там мелькали чернокожие мавры.

Бедняки одеты в грязные, неопределенного цвета рубахи до пят и в такие же грязные, засаленные шапочки, похожие на тафьи. Богачи в халатах, кафтанах и чалмах. У многих на ярких поясах болтались сабли или кинжалы.

Лица и одеяния сарацин различались. Но одно в них было общим – взгляд. Внимательный и недобрый, он сразу не понравились юноше. Исстари в этой стране на чужеземцев смотрели или как на возможных врагов, или как на возможный товар – рабов.

По дороге Марко Полый объяснял Ивану местные придворные обычаи:

– Тут такой порядок. Басурманский царь Ассаргадон не сразу примет нас. Сначала с нами побеседует визирь Салманасар – его наиглавнейший советник. Только после этого нас допустят к государю. Ожидать его приема мы можем неделями и даже месяцами. Поэтому пока мы будем жить в гостинице. Затем, после беседы с визирем, нас переселят в Сераль – во дворец.

– Зачем тебе шахиншах? – спросил царевич.

– Я должен получить от него охранную грамоту для дальнейшего путешествия по сарацинским землям. Без дозволения царя я не могу проезжать по его стране. Кроме того, я передал Ассаргадону несколько писем от папы Целестина и посла Митридата. Возможно, он захочет поговорить со мной об их содержании.

– А что делать мне?

– Жди, когда вызовут в Сераль. А пока мы поживем в гостинице, походим по городу, поглядим на здешние чудеса.

Гостиница Хасана оказалась приземистым глинобитным домом с плоской крышей и обширным внутренним двором. Во дворе у колодца рабы поили верблюдов.

– Что за неведомые звери? – спросил юноша у Марко.

– Это верблюды. Очень выносливые животные. В сарацинском краю просто незаменимы. Могут долго обходиться без воды, поэтому в пустынях и степях без них не обойтись, – важно разгладил бороду землепроходец.

В гостинице путешественников ждал обед: лепешки, сладости и всевозможные плоды, прохладительные напитки в кувшинах и необычное блюдо, похожее на кашу из сарацинского пшена с кусочками мяса.

Сели на пушистые ковры – стульев и столов не было. Рабы подали рукомой, лохань для умывания и полотенце.

– Это пилав – главное кушанье сарацин. Очень вкусно! – капитан указал спутникам на кашу с мясом. – Здесь едят руками. Будьте внимательны, друзья. За столом все берите только правой рукой. Левая рука считается нечистой. Взяв что-нибудь левой, вы смертельно оскорбите хозяина.

В одном из кувшинов оказался нагаль. Хасан налил гостям и себе по полной чаше.

– Как же Мардук? – удивился Зигмунд. – Я слышал, ваша вера строго запрещает пить вино.

– Что Мардук? – засмеялся сарацин. – Мардук не видит через крышу, что мы делаем. И окна мы закрыли ставнями. Он ничего не узнает. Не переживай, добрый путник.

Царевич, как обычно, отказался от вина. И гостинщик похвалил его:

– Молодец! Настоящий джигит! Юношам вино вредно. Оно горячит их и без того горячую кровь. Оно ослабевает их и без того слабый разум. Оно румянит их и без того румяные щеки. Ну, а я, старик, выпью за твое здоровье.

Обед прошел шумно и весело. Выпили не одну чашу вина. Затем гостей развели по комнатам. Хотя юноша порывался пойти осматривать город.

– Сейчас очень жарко, – отговорил Марко. – И потом, после такого долгого морского пути надо непременно отдохнуть. Завтра утром я с тобой пройдусь по Ниневии и покажу все достопримечательности. А пока пойди полежи.

Иван не раскаялся в том, что последовал совету Полого. Оказавшись в прохладной комнате, улегшись на полу, устланном кошмами, он тотчас уснул. И проснулся только к ужину.

После трапезы Хасан предложил гостям выкурить по трубке. Капитан закурил привычно, будто всю жизнь не расставался с табаком. Бред взял трубку, затянулся и закашлялся, чем насмешил гостинщика. Иван же отказался.

– Вай-вай, батыр! Я гляжу, ты намерен попасть прямо в рай – вина не пьешь, табак не куришь. Своими добродетелями ты превосходишь даже наших мобедов. Сколько лет живу, а такого благочестивого юноши не видал, – засмеялся Хасан.

Глава 66

После ужина Иван встретил у двери своей комнаты низкорослого тщедушного мужчину в длинном кафтане с широкими рукавами. Незнакомец был круглолиц, желтокож и узкоглаз. Он поклонился так низко, что почти коснулся лбом пола.

– Намасте! Поклон тебе, царевич! Достопочтенный Нгуен – славный мореплаватель и торговец из Кохинхины, поставщик двора богдыхана Катая просит твое высочество заглянуть к нему для душеспасительной беседы и вечернего чаепития.

Юноша удивился, но последовал за круглолицым. Тот привел Ивана в покои Нгуена, занимавшего со своим товаром половину гостиницы.

Торговец и его посланник походили друг на друга как две капли воды. Только у купца была бородка – несколько длинных черных волосков. И одевался он богаче – в желтый шелковый халат, затканный синими драконами.

Нгуен приветствовал царевича почтительным поклоном, предложил сесть на ковер и подушки и протянул фарфоровую чашечку с каким-то зеленым напитком. Юноша понюхал и поморщился. Пахло прелым сеном.

– Это что, твое степенство?

– Чай, о благороднейший из благородных.

– Чай? Так ведь чай темный, а этот… – решил блеснуть знаниями Иван.

Торговец снисходительно улыбнулся.

– Значит, прежде ты пил черный чай, который любят сарацины, жители Синда и Мелуххи. А это – зеленый чай. Его предпочитают у меня на родине, в Катае и Опоньской державе. Пей, не смущайся.

Царевич отхлебнул и снова поморщился. Неприятный вкус.

Купец протянул блюдо со сладостями.

– Угощайся, о славнейший из славных. Может, желаешь выкурить трубку опиума?

– А это что? Как табак?

– Что ты! В тысячу раз лучше. Это волшебное зелье, которое убивает тело, но живит дух. Ты куришь опиум, и твой ум путешествует по удивительным мирам, общается с духами и богами.

– Да простит меня твое степенство, но я пока не готов общаться с духами и богами.

– Как хочешь. А я, пожалуй, выкурю трубочку.

Слуга подполз на коленях и протянул Нгуену трубку. Торговец затянулся и блаженно откинулся на подушки. Его глазки-щелочки еще больше сузились.

– Я пригласил тебя, о достойнейший из достойных, чтобы поговорить о нашей вере. Многоуважаемый Хасан сказал, ты ездишь по белу свету и ищешь истинную веру. Так вот, в моей стране почитают великого учителя Маха Гуру. Я хочу рассказать тебе о нашей вере. Мой дядя У Не Туан был монахом. И я воспитывался у него в монастыре. С детства я читал наши священные книги, поэтому охотно поведаю об учении Маха Гуру.

Юноша обрадовался.

– Вот не чаял встретить человека вашей веры! Расскажи об этом учении. Как вы разумеете о Боге?

– О Боге? Нет никакого Бога! Ты удивлен? Не удивляйся. Никакого Бога нет. Есть только бесконечное страдание – сансара. Этим страданием охвачено бесконечное количество миров. Тебе надлежит знать, о храбрейший из храбрых, что наш мир бесконечен. И существует бесконечное множество подобных миров. В них обитает бесконечное количество живых существ: звери, птицы, рыбы, люди, духи и боги. Соответственно, существует бесконечное множество душ. Все они вовлечены в сансару – цепь перерождений. Из века в век душа переходит из тела в тело, из мира в мир. И лишь немногим удается разорвать эту страдательную цепь и освободиться – достигнуть сначала просветления – бодхи, а потом и небытия – нирваны.

Иван оставил чашечку и изумленно уставился на купца.

– Я ничего не понимаю. Твое степенство слишком глубокомысленно выражается.

Нгуен улыбнулся.

– Все очень просто, о добрейший из добрейших. Ты, наверное, по-христиански думаешь, что душа дается человеку при зачатии, а после смерти попадает в рай или ад. Но это не так. Вот, допустим, твоя душа. Ты родился мужчиной – это очень почетно. Значит, прежде твоя душа обитала в теле добродетельной женщины. Положим, она была милостива к нищим и странным. За это ее душа удостоилась чести после смерти вселиться в тело мужчины, в твое тело. Но до того, как попасть в тело женщины, твоя душа, допустим, жила в теле вола. Он терпеливо сносил побои хозяина и голод. За это его душа удостоилась чести вселиться в тело человека – в тело той женщины. И так до бесконечности. Понимаешь?

– Понимаю, – вздохнул царевич и почесал затылок. – А что станет с моей душой потом, после моей смерти?

– Если ты будешь жить праведно и благочестиво, то переродишься на небе и станешь, допустим, каким-нибудь духом. Сначала – небесной девушкой – апсарой. Затем – небесным юношей – гандхарвом. Если твоя душа и далее не прекратит совершенствоваться в добродетелях, то в конце концов она достигнет верхнего неба. И ты сделаешься богом – дэвом. Понимаешь?