Дмитрий Урушев – Звезда Альтаир. Старообрядческая сказка (страница 24)
– А что поганого в сказках? Они с колыбели учат нас различать добро и зло. В побасенках мы находим великий смысл, представленный не зримо и явно, а прикровенно и тайно. Недаром один умный человек написал: «Сказка ложь, да в ней намек – добрым молодцам урок». А другой умный человек добавил: «О, да пребудут же вечно святы в потомстве имена благосклонно внимавших таким побасенкам. Чудный перст провидения был неотлучно над главами творцов их». И Христос-свет излагал Свое учение не просто, а притчами. Не зря сказано в священных книгах: «Все сие говорил Исус народу в притчах и без притчи не говорил им».
– Вижу, ты много читал, старче, – заметил Иван. – Но рассказываешь мне не о правой вере и мудрых книгах, а о какой-то ребячьей ерунде.
– Это не ерунда, хлопец. Просто мудрость открывается по-разному. Кому-то через книги. Кому-то через побасенки. Ты же сказочный царевич и должен это разуметь. Умный человек послухает иную побасенку и на ус намотает. А глупый только обидится.
– Разве можно обижаться на детские потешки?
– Конечно, можно. Если человек настолько глуп, что не отличает ложь сказки от правды жизни, то непременно обидится на побасенку. Вспомни, о ком рассказывается в них. Не только о добрых молодцах и гарных дивчинах, но и о царях. А цари в сказках всегда неумны, жадны и жестоки. Вот послухает какой-нибудь самодержец побасенку да призадумается. Мол, что это набрехали? Почему мы, цари, в таком непотребном виде представлены? Призадумается, ручками всплеснет и воскликнет: «Ах, Боже мой! Что станет говорить княгиня Марья Алексевна!» И невдомек ему, царю, что это небылица, потешка и брехня.
И Опсимат еще раз подмигнул.
– Вот что еще может случиться. Найдется щелкопер, бумагомарака, вставит в сказку не только нашего царя, но и соседнего короля, и заморского шахиншаха, и патриарха, и кардинала, и самого святейшего папу, и тебя, и меня. Чина, звания не пощадит! И будут все скалить зубы. Что прикажешь робить? Обижаться? Но ведь глупо обижаться на побасенку. Если ты на нее обижаешься, значит, глуп и не понимаешь, что это ложь.
– Что ты все о сказках и побасенках талдычишь? – рассердился юноша. – Пойду я. Нечего ты не можешь поведать о вере.
– Постой, хлопец! Не сердись и не хмурься. Если ты шукаешь правую веру, то запомни, на белом свете нет ничего правее и святее евангельской истины. Шукай ее, только ее. Запомни, эта истина светла и ясна, как солнце, как небо. Поэтому прогони с сердца и с лица хмурые тучи. Послухай слова Христовы: «Когда поститесь, не будьте унылы, как лицемеры, ибо они помрачают лица свои, чтобы показаться людям постящимися. Ты же, когда постишься, помажь голову твою и умой лицо твое, чтобы явиться постящимся не людям, но Отцу твоему». Разумеешь? Не будь уныл, не будь мрачен. Радуйся! Ибо наша радость вечна, как вечен наш Бог.
– Чему же мне радоваться?
– Радуйся Господу. И апостол о том пишет: «Радуйтесь всегда о Господе, И паки говорю: радуйтесь». И Сам Господь говорит: «Радуйтесь и веселитесь, ибо мзда ваша многа на небесах». Наша христианская вера – вера радости и света. Вот ты не уразумел смысл слов «будьте как дети». А ведь все мы, христиане, являемся детьми – чадами Бога. Послухай, что говорят наши книги: «Тем, которые приняли Его, дал власть чадами Божьими быть». Вот чему надо радоваться. Христианин уже не сын крови, похоти плоти и похоти мужа. Он сын Самого Господа. Разумеешь?
Глава 26
Сначала Ивану казалось, Опсимат говорит глупо и бестолково. Но, вслушиваясь в слова чернеца, царевич неожиданно понял, что они исполнены несомненной мудрости и силы. Его сердце сильно забилось, голос прервался от волнения.
– Кажется, отче, я понял. Выходит, христиане – дети Божьи?
– Так, паныч.
– Значит, и я, ежели приму вашу веру, стану чадом Божьим?
– Так. Об этом хорошо пишет апостол: «Соединяющийся с Господом един дух есть с Господом».
– А другие люди… Которые не христиане, кто они? Не дети Божьи?
– Нет, хлопец. Они дети дьявола. О том и Господь говорит в писании: «Ваш отец дьявол. И похоти отца вашего хотите творить». Как пастырь отделяет овец от козлищ, так и Бог отделяет верующих в Него от неверующих.
– Что же делать мне, чтобы стать чадом Божьим?
– Ничего особливого. Только веруй в Бога Христа. Ведь Он Сам говорит: «Все возможно верующему». И апостол говорит: «Без веры же невозможно угодить Богу». Веруй и живи по вере.
– Как это – жить по вере?
– О, это дюже просто. Соблюдай две заповеди. Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всей душой твоей, и всей мыслью твоей. И возлюби ближнего твоего как самого себя.
– Что значит – как самого себя?
– И это просто. Христос учит: «Во всем, как вы хотите, чтобы люди творили вам, так и вы творите им». Ты же не хочешь, чтобы тебе творили зло? Вот и сам не твори зла другим.
Так юноша и старец беседовали некоторое время. Наконец Иван собрался уходить, Кланяясь, попятился к двери, но вдруг остановился и смущенно проговорил:
– Мне сказали, батюшка, что ты чудный прозорливец. Не мог бы ты заглянуть в будущее и сказать, скоро ли я найду веру и найду ли вообще.
Опсимат рассмеялся:
– Ох уж эти люди! Чего только не набрешут обо мне, старике. Все желают знать, что будет. И ты желаешь знать будущее? Изволь! Веру ты найдешь. Но не так скоро, как хотелось бы тебе.
– Где же я найду ее?
– Не здесь. А за горами, за лесами, за широкими морями.
– За морями? А какая она, самая наилучшая вера?
В ответ старец дурашливо пропел:
Он сел на пол, скрестил ноги и снова стал прилаживать мочальный хвост к воздушному змею. Удивленному гостю чернец сказал:
– Иди с Богом, сын мой! Да благословит тебя всемилостивый и всесильный Господь. Больше я ничего не скажу. И не отвлекай меня от важного дела.
Озадаченный юноша направился в гостиницу. Шел по монастырскому двору и думал о тех удивительных вещах, что узнал от Опсимата. Подумать только, каждый человек может стать чадом непознаваемого и невидимого Бога.
Иван попытался представить себе Господа. На сей раз ничего не получилось. Только вообразилось подножье Божьего престола, окутанное ослепительно-белыми облаками. Вокруг подножья стояло бесконечное множество людей: иноки и воины, бояре и цари, мужчины и женщины, старики и дети. Все светлоликие, в блистающих одеждах. Все смотрят куда-то вверх.
Царевич так размечтался, что чуть не ударился головой о низкую притолоку.
Демьян и Кудеяр уже ожидали товарища за ужином.
– А мы тебя потеряли! Садись, повечеряем.
И наперебой стали рассказывать о том, что видели и слышали в городе.
Весь Егупец говорил о предстоящей поездке Халявского и Храповицкого к королю. Всюду обсуждали, какие необычные подарки повезут паны. Поговаривали, новый подарок Тараса превзойдет искусственную птицу Опанаса.
На следующий день Иван решил посетить Замогильную академию. Поэт вызвался идти с ним. А атаман сказал, что останется в гостинице и будет отсыпаться. Ведь неизвестно, каково еще будет путешествие.
Академия располагалась в каменном здании, горделиво возвышавшемся среди деревянных хат. На широком дворе толпились парубки, приехавшие держать вступительные испытания. В толпе важно расхаживали магистры и профессора, среди которых было немало монахов.
Дорогой кафтан царевича, богатый пояс и сафьяновые сапоги сделали свое дело. Ивана и Демьяна незамедлительно провели к пану ректору.
Перед его кабинетом стоял здоровый каменный мужик, голый, в венке и с какой-то балалайкой.
– Это Аполлон – предводитель муз, покровитель стихотворцев, – объяснил поэт и добавил проникновенным голосом: – Мой Аполлон ваш любит разговор. Меж вами я нашел и музу молодую…
Кабинет поражал обилием книг и всяких диковинок. Но ни уродцы в склянках, ни скелет великана, ни бивни слона не поразили юношу так, как искусно вырезанные каменные человечьи головы, расставленные по полкам.
Ректор – почтенный монах в дорогой рясе из черного шелка – встретил гостей с распростертыми объятиями.
– Salve, amici mei! Здравствуйте, друзья мои! Что привело вас в сию обитель мудрости? Желаете держать вступительные экзамены?
– Благодарим, почтенный наставник, но мы хотели бы поговорить с тобой о Богe и вере, – поклонился Иван.
– Deus! Fides! Бог! Вера! Священные понятия! Есть только один способ постичь их – философия. Знаешь ли ты, юноша, какую силу содержит в себе оная наука?
– Я слышал…
– Philosophia omnium artium mater est – Философия есть всем наукам матерь. Без нее никуда. Изучай ее, читай труды древних мудрецов, и тебе откроются тайны вселенной. Вот слухай, что пишет о Боге великий Димитрий Симонид в толкованиях на Африкана Полинезийского.
Ректор указал на одну из каменных голов, лысую и носатую, снял с полки толстую книгу, полистал и зачел:
– Аще нарицаем Бога светом, то кольми паче надлежит нарещи и тьмою. Тьма бо есть непознаваема и непостижима. Свет же есть удобь познаваем и всякому постижим. Сего ради рцем, яко тьма есть свет, а свет есть тьма. Рцем и узрим, яко и тьма бысть познаваема. Пишет убо древлий Африкан…
Монах так разошелся, что одним духом прочел несколько страниц.
– Теперь тебе все понятно, amice mee, друже мой?
– Признаться, ничего не понял.
– А хочешь, я прочту это на латыни? По-латыни оно гораздо понятнее.