Дмитрий Урушев – Звезда Альтаир. Старообрядческая сказка (страница 19)
Напутствуемый Симеоном, Иван вышел из скита. Напоследок настоятель благословил царевича и дал в дорогу небольшой узелок с половиной каравая, луковицами и вареными яйцами.
Юноша прошел поляну и вступил в прозрачный светлый лесок. Солнце наконец взошло. И как-то необыкновенно посветлело, порозовело все вокруг.
Вот лесок поредел. Иван увидел поля и луга, а среди них – широкую пыльную дорогу. Царевич вышел на нее. Сафьяновые сапоги он решил приберечь. Разулся, связал ушки голенищ бечевкой и перекинул через плечо.
Был первый день июля.
Глава 20
Иван шел по дороге и думал: «Не прав преподобный Шпиц. Он считает, что все веры одинаковы, ведут к одной цели – к Богу. Но почему никто не любит иноверцев? Сарацины воюют с эллинами. Ляхи – с русскими. Все люди – братья, говорит Шпиц, но отчего происходят войны?»
Дорога провела царевича через первую черкасскую деревню. Она ничем не отличалась от деревень на его родине или на Куличках. Такие же курные избы и хаты, крытые соломой, покосившиеся плетни, приземистые сараи и амбары. Только все беднее и грязнее.
В придорожной канаве валялись толстые свиньи и играли голые дети. Женщины в истасканных рубахах хмурым взглядом провожали путника. За плетнями лаяли трусливые собаки.
Юноша прошел деревню и зашагал среди полей и лугов. Светило солнце. Воздух нагрелся, и горизонт дрожал в его теплых струях.
Вскоре Иван нагнал невысокого мужичка, босого, в латаных штанах, поношенной свитке и рваной шапке. Он нес, перекинув через плечо, мешок, в котором лежало что-то небольшое и круглое.
Царевич хотел прибавить шагу, но остановился. Ему послышался тихий плач. Юноша взглянул на прохожего. Нет, тот не плакал. Напротив, у него было довольное и безмятежное лицо. Плакал мешок:
– Мяу-мяу, спасите! Мяу-мяу, помогите!
– Кто это, дяденька, у тебя в мешке? – полюбопытствовал Иван.
– А тебе какое дело, цуценя? – огрызнулся мужичок.
– Невежливо, дяденька, с незнакомыми людьми так разговаривать! – взялся за саблю царевич.
Прохожий испугался и открыл мешок.
– Что ты, паныч, жартов не понимаешь. Кошка там, самая обыкновенная кошка.
И мужичок вытащил за шкирку маленькую серую кошку, но не обыкновенную, а сказочную – в измятом синем сарафане и сбившемся белом платке. Кошка поджимала хвост и жалобно мяукала.
– Куда же ты несешь ее?
– Ведомо куда, к шкуродеру.
Кошка замяукала еще жалобней.
– И сколько он даст за нее?
– Грошик.
– На, держи рубль! – юноша вынул из кармана неразменную монету. – А котейку отдай мне.
– Ты что, хлопец, сдурел? За паршивую животину целый рубль! – засмеялся мужичок.
Однако взял деньги, отдал Ивану пушистый товар и, размахивая пустым мешком, быстро пошел дальше.
Царевич посадил кошку за пазуху. Она больше не плакала, но внимательно смотрела зелеными глазами на юношу.
– Мур-мур! Благодарю тебя, добрый молодец. Ты спас меня. Но ты не будешь меня обижать?
– Что ты, милая, как можно обижать такую красавицу, да еще и говорящую.
– И за хвост не будешь тянуть?
– Что ты!
– И за усы не будешь таскать?
– Как можно! Давай-ка лучше присядем, отдохнем и поедим.
Дорога вброд пересекала мелкую речку. Ее низкие берега густо поросли камышом и кустами вербы. Юноша сел в тени, достал из узелка хлеб, яйца и лук. Наковырял для кошки мякиша, очистил несколько яиц.
– А рыбки у тебя нет? – спрашивала кошка, смешно поправляя платок лапками, как руками.
– Нет, милая.
– А сметанки?
– И сметанки нет. Есть лук.
– Лук я не ем, у меня от него отрыжка, – застенчиво сказала кошка, вздохнула и принялась с удовольствием уплетать мякиш и яйца.
Царевич дивился на нее и не мог надивиться. Вот так чудо! Говорящая кошка, да еще в сарафане и платке.
– Как зовут тебя, красавица?
– Тусильда. А тебя как?
– Иван. А кто этот живодер?
– О, это гицель! Он ходит по городам и деревням, ловит бездомных собак и кошек и продает скорнякам. А те из нас шьют шапки.
И Тусильда снова заплакала. Юноша, глядя на нее, прослезился.
– Расскажи мне о себе, кисонька.
– Мяу-мяу! Я не простая кошка, а говорящая. И родители мои были говорящими. Они заботились о моем образовании, поэтому отдали в сказочную школу. Не смотри, что я серая. Я барышня грамотная, ученая, знаю аглицкий и франкский языки, хорошие манеры. Как родители померли, осталась я одна, горемычная сирота. Стала ходить по деревням, крестьянам крыс и мышей выводить. Кто даст за это кусочек колбаски, кто рыбки, кто сырку. Так и живу, по чужим дворам побираясь.
И Тусильда безутешно зарыдала, утирая слезы лапкой.
– Как же ты попала в мешок гицеля?
– Мяу-мяу, по неопытности. Он, злодей, подманил меня рыбкой, схватил и сунул в мешок. Если бы не ты, Ваня, быть мне шапкой.
– Что же ты будешь теперь делать?
– Не знаю. Пойду дальше мыкаться по людям.
– Замуж тебе надо, Тусильда. Негоже красной девице одной жить.
– Да кто меня замуж возьмет, горькую сиротинушку? За обыкновенного кота я не пойду. А за говорящего, так где найдешь его?
– Есть у меня на примете жених для тебя. Котофей Котофеевич – важный, толстый, пушистый. А самое главное – говорящий. Пойдешь за него?
Кошка перестала плакать и с любопытством взглянула на царевича.
– Да хоть сейчас. Только где он, твой жених?
– Не переживай, сейчас все будет! – улыбнулся юноша, достал из-за пазухи тряпицу, развернул и вынул три кошачьих уса. Разорвал один ус, и тотчас появилась баба Яга. Она только что поставила тесто для пирогов, и ее руки были еще в муке.
– Здравствуй, соколик! Что, понадобилась моя помощь? – старушка вытерла руки о передник.
– Здравствуй, бабушка! Нет, помощь не нужна. У меня добрые вести – я исполнил твою просьбу, нашел невесту для Котофея. Смотри, вот Тусильда – писаная красавица.
Колдунья, охнув, села на траву возле юноши и стала гладить кошку. Та замурчала и залезла к Яге на руки.
– Мур-мур! Бабушка, от тебя блинками и сметанкой пахнет. Ты угостишь меня сметанкой?
– Угощу, моя красавица.
– Мур-мур! А рыбка у тебя есть?
– И рыбка есть. И ей угощу, изумрудная моя. И топленого молока дам, и творожка, и пенок.