Дмитрий Трайнов – Охотничья локация I (страница 1)
Дмитрий Трайнов
Охотничья локация I
Пролог. Дождь
Погода бывает разной. Можно сказать – хорошая погода, а иногда скривиться – плохая. Но погода обычно ни при чём, всё дело в нас и только в нас самих. Я, кажется, как-то уже говорил, что теперь не люблю дождь. Отвык. За годы жизни в городе, где дождей гораздо меньше, чем там, где я родился, я отвык. Перестал воспринимать дождь и ветер как данность, хотя раньше, в молодости они меня иногда даже радовали. Заставляли чувствовать себя молодым и живым.
Сегодня тоже шёл дождь. И нет, он меня не радовал, но я не называл погоду плохой. Она полностью подходила под настроение. Капли дождя скатывались с бронзовых фигур. А я стоял перед памятником и смотрел. Смотрел им в лицо.
Дейнерис стояла как живая. Такая же в точности, как я её запомнил, и слёзы дождя совсем её не портили. Конечно, художник преувеличил. Никто из девчонок не ходил в бой с распущенными волосами. Но памятник есть памятник, и ему и автору можно простить небольшое приукрашивание реальности, утрирование женственности и красоты.
Глядя на Фиону, совсем недавно мою невесту, пусть всего на пару неполных месяцев я не чувствовал почти ничего кроме грусти. Может немного вины и горечи, но, наверное, совсем немного. Так распорядилась судьба. Я сделал всё, что мог, чтобы она была жива. А её выбор – это её выбор.
Переведя взгляд на стоящего за спиной Фионы Иннес-Кер Алекзандера, я поморщился. И вовсе он не был таким атлетом. Да и не мог он так возвышаться над ней. Он был среднего роста. Пожалуй, и с бородой переборщили. Может, сэкономили на работе скульптора, не хотели заморачиваться с неизвестной широкому кругу и неинтересной тем, кто озаботился созданием памятника, физиономией? Я припомнил его в последний день. И борода непохожа, у настоящего в тот момент она слиплась от слюны.
Нет, кроме фигуры и лица Фионы композиция мне не нравилась. Алекзандера нужно было поставить на колени над побеждённым, кто там перед ними. И топор горизонтально в двух руках, а Дейнерис тогда была бы явным центром. И реальность отражена была бы правильнее.
Когда я шёл к памятнику, мне думалось, что придётся сдерживаться, чтобы не материализовать оружие. Но этот Алекзандер не вызывал никаких чувств. Слишком… слишком никаким он был, так, деталь для создания фона и настроения, и только для тех, кто не был там.
Уже почти отвернувшись от невесты и друга, которых я убил, бросил последний взгляд запоминая. Памятник.
Их самих, друга, который заставил себя убить, и невесту, я помнил и так. Наверное, неправильно говорить, что я убил Дейнерис, но в её смерти была и моя вина.
Наверное, это невежливо, так много говорить о себе и своих чувствах и не представиться. Меня зовут… Пусть будет Виктор Кортез. Теперь это имя для меня естественнее чем собственное. Пусть я и пользуюсь им всего несколько месяцев, а под своим прожил больше пятидесяти лет.
И знают меня теперь как Виктора Кортеза, главу Клана хаоса родовой локации Земля. Единственного игрока родовой локации достигшего восемнадцатого уровня, якшающегося с нежитью. Хуже того, главы клана, в котором нежити больше, чем людей – игроков родовой локации. Ну, пока больше. Мастера второй ступени внешнего круга школы «Духовного оружия».
Вот написал и прямо стало неудобно, как будто хвастаюсь. Впрочем, если кому интересно узнать все достижения, могут посмотреть то, что я писал раньше.
И, кстати, про нежить. Мало кто знает, что моя теперешняя подружка – орка Марил, только ей не стоит говорить как я её называю, сама она претендует на большее, раньше была личем. Нежитью, то есть. И ещё, если вам доведётся её встретить, не сейчас, сейчас-то она в карте, у меня на поясе, не стоит относиться к ней пренебрежительно. Пусть орка и не игрок, но у неё тридцать пятый уровень, а ещё она мастер ментальных воздействий. Это помимо всего прочего. Иногда я думаю, что тёплые чувства к ней – это работа её ментальных способностей. Пару раз даже спросил, но она не признаётся. Конечно, контракт, карта – это материализованный контракт между ней и мной, должен препятствовать её попыткам воздействовать на меня. Но спросите любого юриста, и он назовёт вам как минимум пару способов обойти любой контракт.
А может влечение к ней результат вложения очков в живучесть. Никаких сомнений, что гормональный фон изменился. Мы стали гораздо больше времени проводить в постели. Ну, в отношении самой Марил это и не удивительно. Попробуй побыть личем, когда такие развлечения тебе недоступны. Уверен, любой захочет после этого оторваться по полной, что она с удовольствием и делает. Со мной.
Я же тоже стал относиться к этому делу с гораздо большим интересом и энтузиазмом. Но, похоже гормональный фон – это не всё. Та лёгкость, и бездумность, которая свойственна молодости, когда любые проблемы забываются, стоит услышать стоны партнёрши и почувствовать женское тело, не вернулась. И Марил часто приходится приходить за мной на балкон, где я с сигаретой и виски сижу, уставившись на закат или в ночь. Видимо нужно что-то ещё. А может…, может, вода той реки, которая смывала все проблемы лет тридцать назад, уже утекла в море. И никакие очки параметров не могут вернуть её назад.
Марил. С Марил в последнее время всё усложнилось. Утром собираясь к памятнику, я из чистой вежливости, почти не раздумывая, предложил ей пойти вместе, под ручку, как ходят другие добропорядочные любовники. Она взглянула на небо, и заявила, что лондонское отделение европейского культа Вотана встанет на уши и приготовится к обороне решив, что мы приехали воевать.
Взгляд на небо, намекающий, что Марил не любит дождь, не выглядел весомым аргументом. Озвученная причина тоже была так себе. Возможно, наши с Марил отношения, я имею в виду не сексуальные, а деловые, не всем очевидны, ведь детали контракта, не известны никому кроме нас. Но само наличие контракта, а значит и то, что я могу её вызвать, понятно многим. Мы немного расходимся с ней в том, насколько другие уверены в её самостоятельности, а, может, даже влиянии на меня. Она напирает на психологию и преклонение перед уровнями, а я просто склонен к пессимизму.
Но я всё равно согласился. Дело не в том, что несмотря на рабский контракт, я её почти никогда не заставлю делать что-то против воли. Просто на свидание с женщиной, пусть и воплощённой в бронзе, не водят другую. А Марил, всё-таки моя женщина.
С другой стороны Орка почти не знала Фиону. Она появилась, когда детище Анэхиты – гарем с участием Дейнерис уже рассыпался. И ответственность за то, что случилось с Пэри после Китайгородского, Марил возлагала именно на англичанку. Было и другое. Например, мы осторожно обходили то, что орка как-то просила у меня разрешения «решить вопрос» с Фионой.
В общем, мы соблюли видимость приличий, и орка отправилась в карту на поясе, рядом с картами Пэри и Агата.
Трактовки, всё упирается в них. Если рассматривать Марил, как наёмника по контракту, Анэхиту, в качестве без преувеличения, одного из сильнейших игроков – членов Клана, а Агата назвать тем, кто он есть – тварью хаоса, то мой визит к памятнику – несомненная и очень серьёзная угроза. Да. А если продолжить игру в ассоциации, то после визита моего Клана в Москву, культ «Евпатия Коловрата» прекратил своё существование, а во главе Московского клана встал бывший член малого совета моего Клана. Как-то так выглядит картинка если не вдаваться в подробности.
Сам-то я скорее воспринимаю этих троих как свою несколько странную и экзотическую семью. Сначала отбивался, но постепенно смирился.
Даже перестал возражать фарси, её идеям о временном браке и гареме. Не согласился, а именно что смирился. Пэри – фарси, родившаяся в Ираке, и до встречи со мной жившая в мусульманском мире. Мне её взгляды во многом кажутся странными, но в последнее время я даже не подшучиваю над ними. Впрочем, после схватки на Китайгородском с Анэхитой не спорит почти никто. И по объективным причинам, сложно пообщаться с человеком, который выходит из карты редко и только когда рядом нет чужих. И по другим, в основном потому, что после убийства Дейнерис, у неё началось психическое расстройство. Так вышло, что свою подругу убила именно она. И несмотря на то, что Фиона не оставила ей выхода, и правоту, даже, наверное, справедливость сделанного, принять случившееся Пэри не смогла.
Если коротко, то Анэхита уверила себя, что она убийца по натуре, живое оружие опасное для окружающих, особенно тех, кто не может защититься. Она настаивает на том, чтобы находиться в карте, и просит вызывать её только для боя или с соблюдением различных мер предосторожности. Какое-то время казалось, что она постепенно справится с собой, но улучшение оказалось иллюзорным. У меня есть некоторые соображения по этому поводу, которые я несколько раз обсуждал с Марил. Но об этом потом.
Я уже почти минуту чувствую напряжённое внимание к себе. Чувства опасности вроде бы нет. Но пифия, мой капитан очевидность, предупреждает, что в людных местах погружение в свои мысли несёт опасность, даже если явных проявлений пока… и хихикает. А вот «третий глаз», несмотря на отсутствие опасности, говорит, что внимание, обращённое на меня не просто недоброжелательно, а сродни ненависти.