Дмитрий Трайнов – Охотничья локация I (страница 4)

Парень как парень стриженый черноволосый молодой с курчавой бородой. Одет чисто аккуратно, но достаток явно существенно ниже среднего. Я бы сказал внешность восточная, но никаких намёков излишнюю религиозность. Плечо опустил, похоже небольшой рюкзак достаточно тяжёл, может компьютер.

А с того направления откуда он шёл, третий глаз донёс чувство удовлетворения и радости, такой, что не нужно концентрироваться на человеке, чтобы уловить его.

Вообще-то меня ждал кебаб, хорошее вино, долма, ну, там, ещё по мелочи. Много заказывать нельзя, опоздаю на аэроэкспресс, а он раз в полчаса, а вечером вообще раз в час. Поэтому я колебался.

Любопытство победило. Двигающийся в сторону бара, расположенного почти напротив, через проход, человек был знаком. Нет, не так. Я его где-то видел, помнил, как он двигается, но он изменился, то ли постарел, то ли ещё что. Движения стали скованными, и я его не узнаю.

Так же под отводом глаз я подошёл к бару, на несколько минут можно задержаться. Человек как раз сел за столик, к нему подошёл официант, и мне удалось его разглядеть.

– Ба, Джордж, какими судьбами? – я отодвинул стул и присел за столик старого знакомого.

У американца дрогнула рука и пузырёк с таблетками покатился по столу. Я понял почему я не узнал его сразу, он действительно двигался чуть заторможено, как-то осторожно, а ещё он был сед. Действительно сдал, а раньше такой живчик был.

– Не молчите, Джордж, я Вас сто лет не видел. Как Ваше здоровье? – поймав таблетки я поставил пластмассовую упаковку перед собеседником и даже немного вытянул пробку – примите, если нужно, я никому не расскажу о маленькой слабости старого друга.

Подошёл официант и принёс виски и стакан со льдом. Как всегда в барах, виски пару капель, а льда с горкой.

– Вы видите этого мужчину? – Джордж показывал официанту на меня правой рукой, а левой ухватился за стакан с виски.

Алкоголик, нет, чтобы предложить собеседнику. Отвести глаза официанту – раз плюнуть. А «Игры разума» я тоже смотрел.

– Нет, сэр, у нас достаточно пустых столиков. С Вами всё хорошо? Вам нужна помощь? – официант не горел желанием общаться со странным посетителем.

– Спасибо, всё нормально, – Джордж отпустил стакан с виски и начал открывать таблетки.

Что-то он разволновался. Руки дрожат. Никак совесть не чиста? Впрочем, если бы у американца была совесть, это был бы кто-то другой. Как там в анекдоте? Если бы у бабушки было, то она была бы дедушкой…

Я взял стакан с виски и отпил. Так себе, к такому и лёд не очень нужен. Джордж, вытряхнув наконец таблетку на ладонь, кинул её в рот и потянулся за стаканом.

– Джордж, кто же запивает успокоительное виски? Вам доктор не говорил, что от этого можно чёрт знает что увидеть, безо всяких галлюцинаций. Вон из стакана со льдом хлебните.

Джордж уставился на меня как на пришельца с того света. Впрочем, его мысли говорили, что он бы этого хотел, и не просто хотел, а активно прикладывал к этому усилия.

– Вы не можете быть здесь, Виктор, я видел, как Вы прошли в самолёт, мне только удалось добиться ремиссии, а Вы опять здесь… Но ничего, сейчас взлёт, а посадки уже не будет, – он захихикал, – и тогда я точно избавлюсь и от Вас, и от ваших шлюх.

– Ты чего бормочешь придурок? Хочешь, чтобы я опять Марил позвал? Она тебе быстро вправит мозги, – про «вправит» я, похоже погорячился, но от штампов избавиться сложно.

Заглянув в мысли американца, глаза которого опять начали стекленеть, я позавидовал Марил и посочувствовал Джорджу.

Творение Марил отличалось от моих, как работа мастера от поделок любителя. Хотя, может, пациент и сам его дорисовывал, мозг сложная штука. Лич обнимал Джорджа со спины, наклоняясь заглядывал в глаза, а у змейки не только каждая чешуйка была видна, даже зрачки менялись как живые. Похоже, ремиссия не слишком затянулась.

– Джордж, да Джордж же, почему не будет посадки? Что случится с самолётом? – видимо поганец не просто так стоял с тем молодцом с восточной внешностью.

Мой «старый друг» стремительно терял связь с реальностью. Связных мыслей в голове почти не было, но картинка была достаточно информативной. На ней молодой бородач, которого я только что видел, кладёт что-то к себе в рюкзак, лежащий на стойке, что ли. А вторые руки, не его, что-то набирают на небольшой панели с кнопками и экранчиком, а потом одна из них исчезает, возвращается и кладёт поверх крышки панели пульт.

Не сиделось тебе дружок в палате с мягкими стенами дома. Может зарезать? Да нет, пусть живёт, ему сейчас хорошо. Я с трудом разорвал связь и постарался сразу забыть скабрезную картинку с участием Джорджа, лича, и… Ну его, даже рассказывать о таком не хочу. А горемыку Марил нужно будет… ладно, я подумаю об этом позже. Но про «Вещего Олега», да ещё детскую книжку она точно наврала. Хотя, может, это сублимация самого американца, они странные.

На посадку я почти успел. Двери в коридор только начали закрывать, но рисковать я не стал. Отвод глаз, скольжение, чёрт и недалеко, а всё-таки больно. В салон я вошёл последним.

Он сидел почти над крылом, получается ряд двадцать пятый, что ли. Толкаться не стоило, поэтому подошёл я к нему минут через пять. В его ряду кресла были пусты, а он сидел у окна, насмотреться что ли хотел.

– Привет, – я сел рядом и обратился к нему по-английски.

Он не ответил, только глаза полезли из орбит. Судя по гримасе, и тем мыслям, что его посетили, ему что-то про меня наплели. Что-то такое, что явно отличалось от реальности, ведь я тихий спокойный, дружелюбный, готовый к сотрудничеству. И совсем, совсем нестрашный.

Жаль, я хотел как лучше, а получится, как всегда.

– Хочешь жить, бери рюкзак, пошли. Мне некогда, мне ещё нужно успеть кебаб съесть. А не сделаешь, будет всё, как ты представляешь. А если выведешь меня из себя, позову Марил, и станет ещё страшнее. Она горемыка, её даже я иногда боюсь.

Интересно, а этот придурок понимает по-английски? Может я зря валандаюсь, и пора призвать Марил? Она отлично говорит по-арабски, а не то, что можно подумать.

Зачем дурачок схватился за нож, я так и не понял. Перехватил его руку и немного сжал, что-то хрустнуло. Может рукоять? Но, «больно» – он пискнул по-английски. Повезло ему, Марил осталась в карте.

Ещё минуты три он убеждал меня, что выключить бомбу не сможет, просто не знает как. Кебаб грозил перейти в разряд недостижимой мечты – я просто не уверен, что с движущегося самолёта удастся создать портал. И это добавляло мне убедительности, я вообще опасен для людей, стоящих между мной и едой.

Если коротко, ещё через три минуты мы были у выхода из самолёта. Бортпроводницы убеждали нас, что так не делается, что раз посадка закончена, то теперь нужно долететь и дождаться медпомощи там, после посадки, а у них есть аспирин, и они поделятся. А бородатый, прижимая одной рукой к груди рюкзак, показывал им вторую, которая действительно выглядела не очень, и прямо жаждал к врачу.

Я был убедительнее несмотря на то, что всё время оставался под отводом глаз. Правда мне это стоило почти двести единиц внутренней энергии. Упрямые девчонки, а может, просто следуют инструкции.

Люк они открыли, переглянулись и начали выяснять друг у друга, какого хрена, они, правда выразились иначе, Машка, не закрыла люк, когда вон идут рукав отстёгивать. Дальше я слушать не стал.

Выбравшись через какую-то боковую дверь на поле, мы некоторое время обсуждали, что делать с бомбой и рюкзаком. У него, честно говоря, идей было мало. И пришлось согласиться с моим предложением. Парень аккуратно разделся, надел рюкзак и ремнём связал лямки. В этом я ему помог, одной рукой действительно неудобно, мы совместными усилиями сломали её ещё в двух местах. А то вдруг он Гудини тайный, и выползет из рюкзака.

В рюкзаке нашёлся его телефон, по которому он и вызвал полицию, сообщив, что он террорист, у него бомба, но он хочет сдаться. Телефон я ему потом, когда он всё в него рассказал, запихнул обратно в рюкзак.

Естественно, все эти дискуссии и звонки начались только после того, как боинг с моими вещами ушёл на рулёжку. Что я зря трудился? А потом мы попрощались, и я ушёл в портал. Я не стал ждать полицию, кебаб гораздо привлекательнее, чем беседы с лондонскими бобби.

Костяные рыцари. Небоевые потери ведут к…

Выйдя из портала в домене Клана, несколько секунд обдумывал какую точку выхода выбрать в Москве. Теперь выбор у меня был, не то, что раньше. Можно было пойти к Алексу, к себе, или определить какую-нибудь другую точку.

Идти к Алексу, хотя от Тишинки существенно ближе к Белорусскому вокзалу не хотелось. И настроения не было, и стрелять у него денег тоже не комильфо. Он служивый, бюджетник в переводе на современный чиновничий язык. Ему, конечно, доплачивают за то, за сё. Но, по доходам с генеральным директором специализированного консультационного Бюро «Виктория» ему сравниться трудно. А если лорд Иннес-Кер наконец закроет эту лавочку с блокированием моих счетов, то и невозможно.

И с настроением стоило считаться. Руководителю Московского клана не терпится начать действовать, и кураторы подгоняют, вот он и пытается по-разному «уговорить» меня как он выражается «перейти наконец от обдумывания планов к их выполнению». Последние несколько дней приходится от него «прятаться», насколько это возможно с почтой игры. Нафигене я пока запретил приглашать его «в сауну». Из-за их разговоров за столом у Анэхиты могут быть проблемы. Но он подключил множество знакомых, которые помогают ему меня «тормошить». И если стрельнуть у него кредитку, тут не отвертишься от разговоров, да и возвращать потом придётся. А это опять приведёт к «уговорам».