Дмитрий Тихонов – АКОНИТ 2019. Цикл 2, Оборот 1 (страница 9)
— Это уже не я, Мирко. Теперь это Алиса. Наша любимая психованная сучка. Уже вся намокла бы, будь она настоящей… она обожает мою работу.
Джип нёсся по главной улице, сверкая стробоскопами, заставляя маленькие городские машинки сворачивать в правый ряд. Светофор переключился на зелёный за полминуты до положенного времени: Мирко не знал, сделала это Алиса или сам Ави.
«…tell 'em a hookah-smoking caterpillar has given you tire call…»
О да, зов тут определённо звучал. Для Мирко — только зов долга его службы, а вот для Ави… Голос из колонок искажался помехами. Он больше не принадлежал Грейс Слик, больше не звучал с записи в iTunes. Голос сочился в аудиосистему прямо из головы человека на пассажирском сиденье.
«GO ASK ALICE, I THINK SHE'LL KNOW!»
Ави почувствовал, как женские ногти нежно царапают свод его черепа изнутри. Подумалось, что если сейчас он протянет руку назад — нащупает её бедро. Алиса будто шептала: «дорогой, я так соскучилась, чем же мы теперь займёмся, ммм?»
Ави ответил ей вслух:
— Как всегда, милая: будем спасать страну.
По дороге Ави благополучно заснул на пассажирском сиденье, перебрав таблеток. Он видел массу разных вещей наяву — самых удивительных вещей, хотя сам описал бы их куда более грубым словом. А вот сны, если и случались, давно уже были почти одинаковыми. Из прошлого.
Учитывая службу в Госбезопасности и специфические таланты, многие представляли себе его детство по лекалам популярной литературы и фильмов: будто Ави растили в лаборатории, как кого-то вроде Чарли МакГи или Одиннадцать. На деле ничего подобного не было, хотя странных способностей родители явно не могли не замечать. Да и школа, наверное, тоже.
Просто с Ави никто никогда об этом не говорил. Сам он был мальчиком не из общительных, так что тоже молчал. А потом семьи просто не стало.
Той ночью он тоже спал в машине. Это случилось очень давно, с четверть века тому назад: тогда ещё не было ни мобильных телефонов, ни всей этой умной автомобильной электроники. И людям, попавшим в беду на горном серпантине, где не каждый день проезжает хотя бы одна машина, не так-то легко было рассчитывать на помощь.
Да, не каждый день по этой дороге проезжал хотя бы один автомобиль, А той ночью встретились два. Мальчика разбудил удар.
Как ни странно, магнитола в искорёженной машине продолжала играть, и Ави прекрасно помнил, какая именно песня тогда звучала. Сейчас уже понимал, что в её словах был некий смысл. Как и во многих других песнях из жизни Ави.
«As I flow through your life, a thousand oceans I have flown, and cold spirits of ice…»
Некоторые вещи, наверное, происходят не случайно. Мальчик кое-как выбрался через разбитое окно задней двери; он не смотрел на передние сиденья, но и без того прекрасно знал, что о его родителях уже бессмысленно беспокоиться. И ещё не было ни боли от ужасной утраты, ни страха за свою жизнь. Он всегда превосходно владел собой в критических ситуациях, даже в те годы.
«I am tire echo of your past, I am returning tire echo of a point in time — distant faces shine…»
Совсем другое дело — человек во встречной машине, такой же смятой, отброшенной на добрый десяток метров: она застыла на краю обрыва. Там осталась живая женщина. Это Ави знал точно.
Стояла ясная зимняя ночь: такая, когда становится особенно холодно, потому что земля отдаёт всё своё тепло звёздному небу. А ещё дул горный ветер, от которого делалось хуже прежнего — Ави практически закоченел за то время, что почти ползком добирался до разбитого автомобиля.
Сейчас уже не вспомнить, что это была машина. Но она была красной, это точно.
И лица женщины Ави тоже не помнил, возможно — даже и не видел. Видел длинные серебристые волосы, запачканные кровью, и протянутую к нему руку. Тонкую, с бледной кожей и длинными ногтями, также окровавленную.
«А strand of silver hanging through tire sky — touching more than you see…»
— Кажется, нам с тобой повезло, Ави. Если это слово подходит для такой ситуации.
Её голос звучал очень слабо, но совершенно отчётливо: порывы ветра и звон в собственных ушах нисколько не мешали. Возможно, он даже звучал прямо в голове Ави, Мальчик не удивился тому, что незнакомке известно его имя.
— Ты ведь из
— Наверное… да, из
— Я поняла. Я чувствую такие вещи. Возьми меня за руку, Ави.
Ави тогда немного промедлил. Конечности плохо его слушались: и из-за удара, и от страшного холода, ведь на нём даже не было куртки. Да и страх понемногу подступал: мальчик постепенно осознавал случившееся. И своё теперешнее положение тоже.
«The voice of ages in your mind is aching with tire dead of tire night…»
Незнакомка не разозлилась из-за этого промедления. Её голос оставался таким же ровным и мягким.
— Возьми меня за руку, Ави. Твои способности нас отсюда, к сожалению, не вытащат, И у меня самой уже… не получается. Так что я должна передать тебе кое-что.
Ави подносил свою ладонь к окровавленным пальцам блондинки в разбитой машине. Медленно, как будто ещё сомневался в том, что делает. Но их пальцы всё-таки сомкнулись. Он запомнил липкую кровь на холодной бархатистой коже.
— Ави… с годами ты меня за эго, наверное, не поблагодаришь. Это сомнительный дар. Но иначе мы оба точно умрём здесь до угра, а так не годится. Хотя бы тебе точно нужно жить.
Мальчик так и не узнал имени женщины. Да и Алису ему тогда никто не представил: он вообще не понял, что именно произошло. Песня Deep Purple, доносившаяся из похоронившей родителей машины, по-своем}’ объясняла, почему всё вышло именно так… но Ави осознал эго лишь спустя очень много лег. Хотя уже тогда прекрасно понимал вообще любой язык, включая английский.
«And if you hear me talking on tire wind, you’ve got to understand — we must remain
А почти в сотне километров отсюда, в сонном полицейском участке городка Лозницы, раздался дребезжащий звонок телефона. Дежурный, который лениво снял трубку, услышал красивый женский голос: кто-то сообщил ему об аварии на горной дороге.
Ави этого не слышал, конечно, но всегда был абсолютно уверен: той ночью в трубке прозвучал именно голос Алисы.
Угол двух улочек почти в самом центре Црвениграда, образующий небольшую круглую площадь, полностью оцепили. Столичная полиция действовала чётко, в точности соблюдая инструкции: увы, но к терактам за последние годы Республика успела привыкнуть. Плоды войны на Ближнем Востоке, в которую правительство вляпалось ради своих политических игр с русскими и НАТО.
А здесь ведь не Париж. Да и не Москва. Балканы есть Балканы: тут собственных мусульман всегда хватало, не говоря о давней напряжённости на этнической почве. И для терроризма такая почва подходит превосходно. В Западной Европе человек восточной внешности, несмотря на обилие там мигрантов, всё же хоть как-то бросается в глаза. А тут поди отличи…
Да, это было первое, что Ави понял на месте: террористы, по крайней мере, совершавшие этот отвлекающий манёвр — не арабы и не африканцы.
Местные. Вот только преданные совсем не родной стране.
Перед кордонами из полицейских бронеавтомобилей и переносных заграждений, понятное дело, собралась толпа зевак и журналистов. С другой стороны площади её оттесняли, чтобы дать дорогу санитарной машине: раненых давно уже увезли. Завывали сирены, свет мигалок отражался в окнах.
— Капитан Ковач, Госбезопасность, — Мирко раскрыл удостоверение перед полицейским в тяжёлом бронежилете с автоматом в руках. — Этот человек со мной.
Ави редко показывал документы. Даже в Центре его фамилию знали далеко не все. Должность — секретная, звание — секретное.
— Прошу, пан капитан!
Автоматчики в тёмно-синей форме расступились, пропуская Мирко и Ави за оцепление. Подул холодный ветер, Ави поднял воротник пальто. Его подручный оделся совсем не по погоде.
— Пойдёмте внутрь, пан Ави?
— Подожди. Дай осмотреться.
Это был красивый район, застроенный зданиями позапрошлого века: золотая эра, ведь когда-то здесь была столица настоящей империи. Окна дорогих квартир над витринами магазинов. Вот цветочный: выставленные перед входом стеллажи опрокинуты — тюльпаны, розы, пионы и астры разлетелись по тротуару, ветер гнал их на проезжую часть. Ави не нужно было представлять, как так вышло: он ясно видел девушек в белых форменных блузках, что в панике выбегали оттуда. Образ из недавнего прошлого накладывался на реальность, как полупрозрачная картинка при киномонтаже.
Здесь были не только многочисленные полицейские: на улице работали люди в штатском, и хотя Ави никак не смог бы расслышать их разговоров, но прекрасно ощущал, о чём сейчас шепчутся.
— Это же сам пан Ави!
— Да ладно?..
— Точно. Я его видел однажды, пару лет назад — ну, тогда, в нашем турецком посольстве…
Мирко не мешал Ави осматриваться, а скорее — впитывать окружающую обстановку тем самым непостижимым образом, в котором так упорно пытались разобраться высоколобые люди в белых халатах. Мужчина, появившийся перед ними, оказался менее тактичен.
— Ты бы не торопился так, Ковач. Мог, мм мать, приехать и к вечеру!
— Он не виноват, — тихо, но жёстко произнёс Ави. — Я не ночевал дома. Меня было трудно найти.
Ясное дело, что его майор Желько Станишевич отчитывать не стал бы. Ави и по званию был старше, а уж подчинялся напрямую таким людям, к которым Станишевича на приём-то могли не пустить. Желько был немолодым, но крепким мужчиной с военной выправкой и седым ёжиком на голове. Гораздо выше и мощнее, чем Ави, но всё-таки меньше по-настоящему огромного Мирко.