Дмитрий Терехов – Затмение. Сказка о двух душах, Солнце и Луне (страница 4)

Произошел момент, когда две противоположные силы вселенной узнают друг друга и замирают, осознавая, что нашли то, что искали вечность.

Жрица побледнела. Её чаша чуть не упала из рук. Верховный жрец, стоящий рядом с фараоном, заметил это и нахмурился.

"Жрица, что с тобой?" – едва слышно прошипел он.

Нефертити почти сразу восстановила контроль. Она упала ниц перед фараоном, как того требовал закон.

"Сын Богов," – сказала она, и её голос звучал как музыка, как журчание воды, – "прости мне своё не достоинство. Я была ослеплена твоим величием. Свет богов, исходящий от тебя, был слишком ярким для моих глаз."

Фараон помог ей встать – жест, совершенно неслыханный. Фараоны никогда не касалась рукой простых смертных, даже жриц.

"Как тебя зовут?" – спросил он. "Нефертити, о сын Солнца."

"Нефертити," – повторил он медленно, вкушая звуки её имени. – "Это имя подходит тебе, больше, чем любое другое! Так скажи мне, куда ты идёшь?"

Эти слова звучали не как вопрос правителя подданной. Это звучало как вопрос одной половинки другой половинке: "Где ты была? Почему так долго я ждал?"

Жрецы переглядывались, озадаченные такой близостью фараона к жрице. Это было необычно. Это было опасно.

"Я иду, куда велит мне святилище, о фараон," – ответила она, но её голос дрожал.

Верховный жрец вмешался: "О сын Богов, эта жрица отдана богине Исиде. Она принесла обет целомудрия и отречения от земных радостей. Она не должна…"

Фараон поднял руку, и жрец замолчал.

"Я знаю обеты жриц, – сказал фараон. – Но я также знаю, что боги желают, чтобы я позвал её в качестве советницы. Боги говорили со мной ночью. Они сказали, что эта жрица имеет видения, пророчества. Я желаю услышать её мудрость. Она останется при дворе.

Как советница фараона."

Верховный жрец хотел возражать, но, когда фараон говорит – говорит бог. Возражать нельзя.

"Как велит фараон," – произнёс жрец с поклоном.

Нефертити не сказала ни слова. Но когда фараон помог ей встать и провел через зал храма, её рука в его руке дрожала. Она чувствовала – и знала, что он чувствует, – что произошло что-то необратимое.

Лучи солнца медленно уходили из святилища, но казалось, что они оставили за собой след света, следуя за фараоном и жрицей.

Три года счастья Единение.

В первый же вечер, когда они остались одни в покоях фараона, Нефертити сказала ему:

"Ты узнал меня. Я узнала тебя. Как это возможно? Как мы можем знать то, что не помним?"

Фараон, которого звали Аменхотеп, держал её лицо в ладонях, изучая каждую черту, как будто она могла исчезнуть, если он отведёт взгляд.

"Потому что моя душа узнает твою, – сказал он. – Не лицо, не тело. Душу. Ты была со мной прежде. Я знаю это, как знаю, что дышу. И ты тоже знаешь."

"Да," – прошептала она. – "Я знаю. Но это не может быть. Я жрица. Ты фараон. Между нами лежит целая бездна."

"Не лежит, – ответил он. – Есть только мы."

Он целовал её медленно, нежно, словно впервые в мире целовал кого-то. И это действительно было впервые – впервые в этой жизни он целовал именно её. Но его тело помнило её вкус, её запах, её тепло. Помнило из жизней прошлых.

Нефертити отдавалась этой срасти со смешанным чувством – радости и ужаса. Она знала, что это неправильно. Она знала, что это опасно. Но она не могла остановиться, потому что это было единственное верное в её жизни.

Они говорили всю ночь.

Аменхотеп рассказывал ей о своих снах, о женщине у озера с серебряной накидкой и лучами солнца, которая снилась и звала его каждую ночь. Нефертити рассказывала ему о том, как когда она была маленькой, ей казалось, что она вспоминает жизнь, которую не прожила – жизнь с кем-то, кого она любила, но потеряла.

"Я помню боль разлуки, – сказала она, – но я не помню его лица. Только его тепло. Только то, как он держал меня, как я чувствовала себя безопасно в его руках."

"Я здесь теперь, – сказал Аменхотеп, обнимая её. – Я никогда не отпущу тебя."

Но они оба знали, что это обещание не может быть вечным. Полнолуние наступит, луна убудет, всё вернётся в равновесие. Они не могли нарушить космический порядок – их встреча была возможна только благодаря редкому совпадению звёзд.

Однако в первый год они попытались забыть об этом.

Аменхотеп встречался с ней каждую ночь. Официально она была его советницей, его видящей. На самом деле она была его возлюбленной, его другой половиной, его домом.

Он показывал ей Египет – не через окна дворца, а как человек показывает возлюбленной свой мир. Они гуляли по берегам Нила ночью, когда луна была полная. Они сидели на крыше дворца и смотрели на звёзды. Он учил её названиям звёзд – имена богов, которые охраняют ночь.

Рассказывал о Солнце и Луне. О редком моменте, когда они сходятся. Когда-то давно они были одним целым. Потом разделились. И теперь они вечно ищут друг друга на небе."

Нефертити слушала и понимала: он говорит о них.

"Они никогда не смогут остаться вместе, – сказала она печально.

"Нет, – согласился Аменхотеп. – Но их стремление друг к другу создаёт гармонию мира. Может быть, этого и достаточно. Может быть, любовь – это не то, чтобы быть вместе всегда. Может быть, любовь – это помнить друг о друге, стремиться друг к другу, даже если ты знаешь, что разлука неизбежна."

Она положила голову ему на плечо.

"Тогда мы будем любить, – сказала она. – Пока это возможно. И когда придёт время, мы будут помнить. Мы будем стремиться. И когда-нибудь, может быть, мы встретимся снова."

Во второй год жизни вместе они переступили грань между тайной и явью.

Аменхотеп объявил, что берёт Нефертити в качестве второй жены. Официально. На виду у всего двора.

Верховный жрец протестовал: "О фараон, это нарушит святые обеты. Боги будут разгневаны."

"Боги разгневаны? – ответил Аменхотеп. – Или боги благоволят? Я чувствую, что это воля богов. Если боги недовольны, пусть дадут мне знак. Пусть небо упадёт. Но я не отступлюсь."

Небо не упало. Напротив, год был исключительно плодородным. Нил разлился и орошил поля больше, чем обычно. Урожай был обильным. Люди говорили: "Фараон угодил богам. Боги благословляют его любовь."

А может быть, боги просто радовались, видя, что две половинки их первобытного создания вновь встретились.

Аменхотеп и Нефертити жили как боги и богини. Дворец казался светлее, когда она была рядом. Слуги говорили, что видят вокруг них ореол – золотой свет, который не исходил ни от факелов, ни от солнца. Это был внутренний свет, свет двух душ, которые наконец узнали друг друга.

Он проводил с ней часы, рассказывая ей о своих мечтах. Она была не просто любовницей, не просто женой. Она была его зеркалом, его отражением. Когда он смотрел в её глаза, он видел не отражение своего лица, а отражение своей души.

"Я хотел бы отречься от престола, – сказал он ей однажды. – Уйти отсюда с тобой. Построить маленький дом у Нила. Жить просто, как простые люди. Никаких корон, никакого величия. Только ты и я."

"Ты не можешь, – ответила она с грустью. – Твой долг к Египту. Ты – фараон. Люди зависят от тебя. Если ты уйдёшь, царство рухнет."

"Тогда ты останешься со мной здесь? – спросил он. – Всегда? Обещаешь, что ты всегда будешь рядом?"

Она медлила перед ответом. Она чувствовала, что что-то меняется. Энергия мира смещается. Звёзды поворачиваются. Что-то идёт не так, как должно.

"Я обещаю, – сказала она наконец, – что моя душа всегда будет с тобой. Даже если мое тело уйдет. Даже если мы разделимся. Я буду помнить. Я буду стремиться к тебе сквозь века."

Он целовал её слёзы, не понимая, почему она плачет от счастья.

Тень Судьбы.

В третий год начали происходить странные вещи.

Ночью жрецы видели видения. Верховный жрец просыпался в холодном поту, утверждая, что видел, как богиня Исида стоит перед ним с грозным лицом.

"Жрица нарушила обет, – говорил жрец. – Она отдалась плотским утехам. Она запятнала святилище. Богиня требует искупления."

Во дворце начались несчастья. Слуга упал с лестницы и разбился насмерть. Лошадь фараона внезапно упала, хотя была молода и здорова. В городе начались болезни.

Люди шептались: "Боги карают фараона за его грех. Он взял в жены святую жрицу, и боги за это наказывают его."

Аменхотеп не верил в проклятие, но он видел, как меняется лицо Нефертити. Её глаза становились грустнее. Её улыбка тускнела.

"Уходи, – сказала она ему однажды. – Уходи от меня. Вернись к своей первой жене. Присягни богам, что ты раскаялся. Скажи, что я – ведьма, которая заколдовала тебя."

"Никогда, – ответил он, хватая её за руки. – Я не отпущу тебя любой ценой…"