Дмитрий Тарасов – Дайвер (страница 1)

Тарасов Дмитрий

Дайвер

Роман, основанный на реальных событиях

От автора

Хочу выразить искреннюю признательность за помощь в написании книги Яне Сенькиной. Ее литературный опыт и художественная виртуозность сделали роман ярким и живым.

Также хочу отметить словами благодарности Макса Благоразумова, чей выразительный писательский талант помог придать роману динамику и насыщенность действием.

Огромное спасибо всем моим подводным и наземным бадди, именно вместе с ними в многочисленных поездках родилась и окрепла та самая дайверская философия бадди, которая описана в этом романе.

Все иллюстрации к книге выполнены замечательной художницей и преподавателем Юлией Калугиной и ее учениками (Ларичева Валерия, Козеев Владимир, Ананьева Дарья, Голованова Полина, Невежина Кира, Сапожков Иван, Свиридова Александра). От всей души благодарю за уникальные работы.

Отзывы

Роман автобиографичен, это невозможно не заметить. Но грань, где личные переживания автора переплетаются с художественным вымыслом, абсолютно неуловима. Ткань повествования идет плавно, без стыков и швов, что рождает чувство доверия к автору. Особенно это важно в теме, раскрывающей способность человека противостоять ударам судьбы, когда человек ослаблен и физически, и социально: через инвалидность, приобретенную из-за любимого дела. Вообще роман изобилует жизненными ситуациями, когда герой испытывает удар с той стороны, что была для него опорой и источником силы, – любви, дружбы, бизнеса, любимого увлечения. Но автор не бросает своего героя в глубине бездны: каждый имеет шанс на спасение, и поможет нам вера в незыблемость ценностей, связывающих людей. Выбор дайвинга как фона, на котором проходит духовный рост героя, дает автору богатые возможности для ассоциативных связей и ярких аналогий. Профессиональный бэкграунд автора в дайвинге, живой язык делают эти отсылки яркими, объемными, убедительными.

Я знакома с автором книги уже восемнадцать лет, более того, все эти годы мы активно сотрудничаем: мы коллеги в области любительского дайвинга. Не перестаю удивляться и восхищаться энергией Дмитрия, его отношением к жизни, работе и окружающему миру. Могу сама себе позавидовать, что у меня длительные партнерские отношения с таким мыслящим, искренним и любознательным коллегой. От всей души желаю, чтобы книга нашла своего читателя, а Дмитрию хочу пожелать реализации всего задуманного и даже пока еще не задуманного. Удачи!

Роман «Дайвер» будет интересно прочитать всем любителям подводного плавания разного уровня. Много полезной информации. Книга очень хорошо написана, сам сюжет динамичный и захватывающий, и вам не захочется прекращать чтение до конца.

Нет счастья в комфорте, покупается счастье страданием.

Пролог

Привет, Барбара!

Я машу ей рукой, но она неподвижно лежит на дне в дайверском снаряжении, покрытом серым илом. Тело двадцатилетней девушки в изломанной позе, а над ним надгробием – проржавевший за семнадцать лет баллон, не сумевший поддержать в ней жизнь. Глубина сто четырнадцать метров, над телом – свод всемирно известной Арки Blue Hole[1] в коралловой стене Красного моря. Фантастические оттенки синего, крошащиеся уступы камней, одиночество без стаек тропических рыб, оставшихся выше, – завораживающее погружение в глубину. Рыбы обглодали конечности тела, выступающие из гидрокостюма, голову не видно из-под жилета – зато погружение в Блю Хол воплотило ее мечту о глубоком дайвинге. А сегодня сбывается и моя мечта: я на месте притяжения всех технических[2] дайверов планеты, в подводной могиле самой Барбары Диллинджер. Одно дело – смотреть видео в интернете с дивана, другое – увидеть воочию то, что недоступно взгляду большей части человечества. Страх и исследовательское любопытство, торжество победы над собственной природой и исконное чувство зверя перед опасностью смерти смешиваются во мне прямо сейчас.

В голове вдруг – классика, Гамлет с черепом бедного Йорика: «Я знал его, Горацио… А теперь это само отвращение…» Быть или не быть? Разумеется, быть! Барбара мертва, а я жив; ошибки, роковые случайности или мистика привели к смерти здесь, в Блю Холе, больше сотни «самоотверженных» дайверов – а я имею опыт, знания и силы. Я собираюсь взять от жизни все, что только в ней есть, даже то, что она отдает неохотно и далеко не всем. Смотрю на подводный компьютер, расчетное время всплытия – час тридцать четыре.

И тут я будто попадаю в ледяное течение… нет, это не течение, это меня начинает трясти до судорог, кончики пальцев уже будто в снегу! Вода двадцать шесть градусов, погружение на сто четырнадцать метров у меня заняло лишь одиннадцать минут, так что реально замерзнуть я не мог.

Поднимаю большой палец вверх – знак для инструктора Саши (он – профессиональный технарь с огромным количеством глубоководных погружений, мой давний друг и отличный бадди[3]), что хочу всплывать. Поддул компенсатор плавучести[4], поднимаюсь; вода все светлее – недаром Блю Хол носит свое название, Арка снизу смотрится окрашенной во все цвета синего спектра, от темно-фиолетового до аквамаринового. Первые шестьдесят метров подъема – двенадцать минут, затем короткая остановка на смену стэйджа[5] с новой газовой смесью. Это не быстро, это нормально, основное время уходит на последние метры. Планирую, что проведу полчаса на пятиметровой отметке, как мы спланировали с Сашей, – безопасность технического дайвинга, – буду, скучая, рассматривать все тех же ярких рыб, дышать практически чистым кислородом, девяносто девятым найтроксом[6], окончательно освобождая кровь от накопившегося азота. Но мне становится холодно до безумия! Дрожь уже конвульсиями проходит по телу, кончики пальцев и ступни онемели. Зря я все-таки надел такой тонкий костюм, надо было запастись неопреном потолще, да и капюшон с перчатками были бы не лишними, все-таки почти два часа под водой – не сорок минут… Здесь любая ошибка дорого стоит, а у меня по жизни их более чем достаточно. Инструктор Саша тем не менее все время рядом и невозмутим, как обычно. Он посматривает на подводный компьютер, контролируя график всплытия, но я уже подумываю покачать ладонью – стандартный знак дайверов, что со мной что-то не так. А вдруг просто замерз в своем неопрене-трёшке[7] и мои сомнения смешны? Стыдно показать себя профаном! Стараюсь отвлечься от ощущений, пока удается…

На пятидесяти резко посветлело, отчетливо виден свод коралловой Арки, на рифе появились яркие краски. Рыбы, которых все больше, создают контраст яркими пятнами на синем, и скоро в глазах начинает рябить – от мелькания живности или от каких-то перебоев, все яснее различимых в организме… Подступает тревога. Непрекращающаяся дрожь меня сильно беспокоит; разум подсказывает, что запасов газовых смесей и времени на всплытие с избытком, но тело кричит о другом! Уверенный в своей силе воли, я заставляю себя идти по графику: на пятнадцати метрах поднимаю со дна заранее оставленный в начале погружения баллон с новым газом; задерживаюсь на декомпрессионную остановку; усиленно отвлекаюсь от идиотски субъективного желания пулей взлететь вверх, к теплу и солнцу.

…Меня уже непрерывно трясло, а стэйджи висели на мне гирями, но я дошел до отметки пять метров, нашел зеленый загубник регулятора[8] и переключился на кислород. Уже были видны обычные туристы, плавающие с маской и трубкой. Мне оставалось отстояться на этой глубине еще пятнадцать минут. Надо было бы протянуть еще немного; компьютер[9] и все оборудование обещали нормальное всплытие, но я решил выбираться из мечты, внезапно обернувшейся для моего тела ледяной тюрьмой. Барбара словно стояла перед глазами. Скрестив на груди сжатые в кулаки руки, я показал Саше, что замерз. Затем поднял большой палец руки вверх – всплываю. Инструктор показал, что я дурак, – ну, такого знака нет, он просто недовольно покрутил пальцем у виска и остался досиживать положенное время. А я вылез на кораллы, протискиваясь среди купающихся шебутных арабских малышей. Тут же подошел Джаз (эта кликуха моему школьному другу Ромке досталась благодаря пристрастию к стилю музыки, перешедшему по наследству от отца). Он ждал, грелся, перебирая только что купленные веревочные фенечки[10], и давно наблюдал за мной в прозрачной воде:

– Егор, ты че, как ты?

А у меня ломка! Ломка, словно бьют битой по плечам и суставам – так, что на лежак я не укладываюсь, а падаю от слабости. Тело будто ватное; тепло и солнце не помогают согреться, судороги и дрожь просто переходят в неконтролируемые конвульсии. Что тут скажешь??

– …Очень хреново…

Ромка помогает стащить гидрокостюм в надежде, что под египетским солнцем я быстрее согреюсь. Водитель Ахмед, местный араб лет шестидесяти, который знает по-английски всего несколько фраз, подходит – я вижу его как в тумане и все равно замечаю беспокойство по тону, мимике, жестам:

– How are you?[11] – шамкает беззубым ртом, а меня будто затягивает в воронку вопросов без ответов. Могу только красноречиво крутить головой. Ахмед быстро говорит по-арабски, указывая пальцем прямо на меня. По его жестам понимаю, что у меня big problems[12]. На коже проступают синяки (вот они, удары битой… битой глубоководного давления…) и капиллярная сетка! На руках и ногах просто локальный апокалипсис!