Дмитрий Сысолов – Из двух зол... (страница 64)

Тяжело вздохнув я нашел взглядом Эльбу и хмуро кивнув ей встал из-за стола.

— Едем!

— Куда? — с опасением спросила девчонка

— На заправку. Куда ещё-то?

— Ты хочешь?… — у Эльбы в немом ужасе распахнулись глаза

— Да! — резко бросил я, мучительно скривившись. — Союзники нам ночью понадобятся. А пара вполне взрослых парней с автоматами может решил кучу наших проблем… А чем мы можем их ещё заинтересовать кроме девок?

— Как-то оно всё…

— Я знаю! — пожалуй, излишне резко оборвал я её. — Это политика. Ты же слышала, небось, что политика грязное дело? По любому — слышала. Но не воспринимала. Для тебя это были просто слова. А теперь вот заглянула в реальную политику. Пусть и местечкового порядка. Как оно тебе?

— Это… Это… — никак не могла найти слов Эльба

— Да, — согласился я с ней. — Это действительно грязь. И я уже запачкался во всем этом. Самому противно. Но так надо! Не мне надо. Всему нашему анклаву нужно. А грязь та — только на мне. Это моё решение. Не гоже ею всех остальных замазывать.

— А я?

— И ты тоже ни при чем. Это мое решение. Ты на меня всё равно повлиять не сможешь.

— Тогда зачем ты…

— Чтоб понимала! Может мне тоже хочется, чтоб меня хотя бы понимали! Хоть кто-нибудь.

— Я понимаю.

— Ну вот и отлично, — невесело усмехнулся я. — Значит едем на заправку. Сманивать Длинного с его бойцами на пострелушки. Девок пленных ему обещать.

— Едем! — неожиданно твердо согласилась Эльба, явно намереваясь поддержать меня в моих моральных метаниях. Приятно конечно.

— Едем, — согласился я. усмехнувшись самым краешком губ и вышел из дома.

Глава 36

Длинный встретил меня насторожено. Он явно подозревал что мне от него ещё чего-то нужно. А вот остальные были вполне довольны жизнью. И, если Дрын дисциплинированно стоял на посту, то Конь с Утюгом уютно развалились с пивом на диванчике перед огромной плазмой. Им явно нравилась такая жизнь.

— Хорошо устроились, — киваю я на парочку отдыхающих.

— Твоими молитвами, — криво улыбается Длинный. — Чего хотел?

— Да так… Узнать, как тут Толстый справился? Притащил вам собак дохлых?

— Притащил, — недовольно бурчит Длинный. — Вся заправка паленым провоняла.

— Ну это уже мелочи, — отмахиваюсь как от несущественного я. — Зато теперь за патроны сможете отчитаться случись что.

— Ты что пришел узнать как мы за патроны отчитываться будем?

— Да нет. Говорю же, проверить как Толстый нашу часть сделки выполнил. Ведь выполнил же?

— Ну.

— Ну и вот. Выходит мы всё выполнили. И мы в расчете. Никто никому не торчит. Все довольны.

— Допустим, — всё ещё недовольно пробурчал главный «заправщик». — Сейчас-то ты чего хочешь?

Э, братец. А ведь тебе эта ситуация не нравится! Похоже Конь с Утюгом не сильно-то тебе и подчиняются. И тебе приходится нещадно эксплуатировать Дрына. А то и самому порой на пост вставать. Эта-то парочка похоже не слишком рвется службу нести. А тут им столько соблазнов. Противостояние налицо. Как-то он с ними пока справляется, но напряжение, у них тут, похоже, растет. Надо этим воспользоваться. Не столько к Длинному нужно обращаться, сколько к этим двум отморозкам.

— Да вот хочу ещё одну сделку вам предложить.

— Какую? — настораживается Длинный. И парочка от дивана тоже явно заинтересовалась.

— Да я вот ночью планирую Левашово зачистить окончательно. Герцог уже всех соседей достал. Вот предлагаю вам присоединится.

— Сразу нет! — резко рубит Длинный. — За твои интересы под стволы нас гонишь?

— Да там риску почти нет. Там в Левашово всего два ружья осталось. И один пистолет у самого Герцога. И всего стволов-то. И старших парней тоже всего трое вместе с Герцогом. Остальные — сопляки невооруженные. Да и их-то с пяток будет, не больше.

— Я слышал другое про Герцога, — нехорошо щурится на меня Длинный.

— Ну так я ж не сижу без дела. Проредил я их конкретно уже, — невозмутимо, словно о какой-то мелочи замечаю я. — Так что их всего трое осталось. А нас на рейд уже восемь человек идет. Почти все при стволах. Если ещё вы парочку выставите и вовсе проблем не будет. Таких старшаков как вы, да еще с такими стволами тут в округе немного.

— Все равно — нет! Лезть под пули за твои интересы…

— Почему за мои? У вас свой интерес там может быть.

— Нету у нас там никаких интересов! — рубит Длинный. — У нас уже и так всё, что нужно, есть.

— Там девки есть… — намекающе так протянул я. — Большинство из них мы просто освобождаем из рабства, но есть там парочка насолившие всем остальным так, что их жизни лишить предлагают. А я от чистого сердца их вам предлагаю. Как плату за участие. Будете их пользовать как хотите… Хотя вы столько пьете, что вам, наверное, уже и бабы не нужны. Всё равно ничего толком не работает.

— Ты за базаром следи! — вспыхивает Длинный.

— Ну а что я еще должен подумать об парнях, что от баб отказываются? Которые сами им в руки идут.

— Чего это отказываются-то? — к нам приближается Конь, Утюг тоже поднялся и маячит за его спиной. — Мы всегда за здравый кипишь!

— Тебе на пост через полтора часа, — попытался срезать его Длинный. — И ночью тоже у тебя смена!

— Отдежурим, — легкомысленно отмахивается Конь. — Поменяемся сменами. Если мы баб достанем, то за пару часов с ними Дрын хоть всю ночь один простоит. Ха-ха-ха… Не ссы, Длинный. С Дрыном мы сами договоримся. Всё будет ништяк. Мы его утром сменим.

— А если вас подстрелят?

— Да все ништяк будет. Мы ж не самоубийцы. Сами под стволы не прыгаем. Все ништяк будет! Что они там со своими пукалками против наших автоматов смогут сделать? Да мы пройдем и не заметим.

— Смотрите сами, — сдался Длинный. — Но имейте в виду — я против!

— Да все ништяк будет! — успокаивает его Конь. И, поворачиваясь ко мне, спрашивает. — Ну что когда выходим-то?

— Сегодня ночью. — Коротко отвечаю я, дистанцируясь от их разборок между собой. — Вечером за вами заедут и мы все соберемся у меня. Познакомимся все кто в рейд идет. Договоримся как друга отличать. Кто что делать будет. Кто какой дом штурмовать.

— Да что там договариваться — прийти да и перестрелять их всех!

— Ша! — хищно оскалился я. — Это ты Длинному можешь мозги парить, а у меня будешь делать все что я скажу!

— Что-о? — взревел раненым носорогом Конь и резко заскулил, получив ботинком по яйцам. Я не мог удержаться. Уж слишком он удобно стоял. Я с самого начала разговора примеривался. В сторону дернувшегося Утюга я выставил выхваченный из кармана Макаров. Стоявшие до этого бессловесными тенями за моей спиной Эльба и Тёмыч тоже вскинули свои ружья, взяв на прицел и Утюга и Длинного.

— Слушай сюда, боец, — мягко, почти нежно пропел, я переводя пистолет к его голове. — Если ты хочешь получить этих баб, то выполняешь всё, что я скажу. Главный тут — я. Самовольства я не потерплю. Не хочешь подчиняться? Тогда иди дальше вон кинушку смотри. Больше тебя никто не побеспокоит. Пойдешь спокойно на пост вечером. И никто не будет кричать: — «Глядите, вон Конь идет, тот самый, что зассал за бабами идти».

— Ах ты… — прохрипел все никак не могущий разогнуться Конь.

— Решай, — оборвал я его. — Или тебе нужны девки и ты соглашаешься на один вечер подчиняться мне. Или ты гордый и никому не подчиняешься и сидишь тут и дрочишь всю ночь в кулачок.

— Ладно, — прохрипел он кое-как распрямляясь. — Но после этого дела мы еще с тобой поговорим.

— Сколько угодно, — согласно киваю я и, чуть поколебавшись, прячу пистолет обратно в карман. Впрочем, руку из кармана не спешу вытаскивать. И ребята опустили ружья тоже, но они их из рук не выпускают. Понимают обстановку. — Но только после дела. В общем, вечером за вами заедем. Пошли, ребята.

Из здания заправки я выходил последним. Прикрывая своих ребят и спиной к заправщикам так и не поворачивался. Ну нет у меня к ним веры ни на грош. Даже мыслишка шевельнулась: а нужны ли мне такие союзники ночью? Но я отбросил ее. Что бы там не говорили, но парни старшие. Боевые. И вооружены по местным меркам просто запредельно круто. Пара таких бойцов может исход всей битвы решить. А то что поссорились… Так до ночи остынет. Успокоится. А там еще поговорю немного. Надавлю ещё раз. В чужой компании желание качать права поуменьшится. Вот только в бою вполне может и в спину пальнуть. Ну так я ему своей спины подставлять не собираюсь. Да и поговорю ещё. Пока ему просто нужно остыть. Блин, ну на ровном месте же себе смертельного врага создал. И ведь даже пристрелить его нельзя! Князь гибели своих бойцов не простит.

По дороге домой меня накрыло. И вот что это сейчас было? Что за несвойственная мне агрессия? В той прошлой жизни я даже гордился, что мог найти общий язык практически с любым человеком. От узколобого питекантропа, до утонченного эстета. Что же произошло сейчас, что я даже не подумал обратить все в шутку, увести разговор в сторону, а сразу грубо надавил на парня старше меня (по крайней мере нынешнего меня) минимум на пару лет и куда более физически развитого?

Да, парень был мне неприятен. (Недаром же я с первых секунд разговора примеривался как бы побольнее врезать ему). Но, обычно, всё это так и остается только мыслями. Я привык держать свои эмоции под контролем. Легче всего списать все это на повышенный фон тестостерона в молодом теле, и вообще списать все на побочку вселения. Многие авторы про попаданцев этим грешат. Мол, «это не я сам. Это реакция тела». Вот только я уверен, что тело тут совершенно не при чем. У местного Альберта совершенно точно не могло быть таких рефлексов. Нет. Дело в чем-то другом. Но в чём?