Дмитрий Сысолов – Из двух зол... (страница 65)

Чем дольше я размышлял над этой загадкой, тем яснее становилась картина. Я изменяюсь. И нет, вселение хоть и играет свою роль, но оно тут точно не главное. А основное тут именно то, что мне пришлось пережить за этот месяц с небольшим. Убийство. Множественные убийства детей. По меркам того старого мира я вполне уже тяну на полноценного маньяка. На несколько пожизненных сроков уже себе заработал. А тут — ничего. Пустота. Нет карающей длани закона над головой. Это… Сбивает с толку, скажем так. Легко потерять ориентиры когда они нигде жестко не прописаны и ты вынужден устанавливать их сам. Убить ребенка — это плохо? Да, без всякого сомнения. Но ты уже убил с десяток детей и не считаешь, что поступил неправильно. Значит всё-таки убийство допустимо? Да, но…

Именно в этом все и дело! Моя психика не выдерживает. (Интересно, а вот сами сумасшедшие осознают что они больны или не замечают в своей психике никаких отклонений?) Я привык, что меня беспрекословно слушаются в моем анклаве. И, потому, даже такое неявное неповиновение моим словам вызвало такую бурную реакцию. Быть может я всегда был таким «монстром»? Изначально предрасположен был к маньячеству? И только страх возмездия от Закона заставлял меня держать себя в рамках? А когда закон рухнул вместе со всей цивилизацией заодно, тут-то из меня и полезло всякое… О чём я даже не подозревал.

Неприятное открытие, надо это признать. И, главное, что делать дальше? Я бы понял, если б этот внутренний зверь помог бы мне решить какую либо проблему. Но он пока только подкинул новых! Нет, с Конем я конечно разберусь. Разрулю ситуацию. Но впредь нужно постараться держать себя в руках… Легко сказать. А кто будет за мной следить? Из моих это никому не под силу. Да и вообще из всех местных такое под силу… Пожалуй, только одному Князю. Ну из тех, с кем я лично знаком. Больше никто меня не удержит. Придется самому. Больше самоконтроля. Не поддаваться эмоциям. Не кормить больше своего внутреннего зверя.

И для начала постараемся подумать об ночной операции. Мне уже дан намек от девчонок-беженок. Не все в банде Герцога заслуживают смерти. Даже сами девки готовы многих простить. Значит нужно по максимуму постараться взять их живыми. Благо реальную опасность из них представляют от силы трое человек. Итак, что для этого нужно?

Ну, во-первых, нужно озаботиться нелетальным оружием. Вспоминаем, где там мой травмат? А, ну да. Малинка же с ним бегает. Дубинку свою резиновую я подзабросил уже. Надо найти. И ещё там в поясе охранника вроде перцовый баллончик был кажется? Или это слезогонка? Неважно. Найти обязательно. Да и Ваську расспросить. Наверняка и им что-нибудь такое вот… нелетальное попадалось. Чем-то же они были вооружены до нашего знакомства. Не поверю, что одними дубинками. Было, было, у них что-то такое… Ещё дымовухи можно придумать. Должны же местные детишки таким баловаться? Или они совсем заайфонились? Тогда придется самому юность вспоминать.

Во-вторых, нужно боевое слаживание. Чтоб три, даже четыре союзных группы друг друга не перестреляли. Да хотя бы перезнакомить всех друг с другом. И, еще лучше, отличительный знак для всех своих. (Блин, похоже не обойтись, без киношных белых повязок на плечо)

В-третьих, "каждый солдат должен знать свой маневр". Желательно начертить схему Левашово и дать индивидуальное задание каждой из групп. Кому какой дом штурмовать. И, кстати, можно развести сработанные команды по разным направлениям. Конь с Утюгом как самые боевые пусть, например, КПП штурмуют. Макс со своей командой, как самые многочисленные, дом, где основной костяк банды живёт (благо добрая половина будет у девок в это время, а из оставшихся ещё трое-четверо на посту. Так что им те же трое-четверо достанутся). Ну а сам я с Эльбой и Тёмычом возьму на себя Герцога.

Короче, сделать предстоит многое, а у меня, как обычно, ничего не готово. Нужно пошевеливаться.

Из занятий с Эльбой и Тёмычем ничего путного не вышло. Какие уж тут языки жестов или сектора наблюдений. Только на то, чтоб отучить их держать палец постоянно на спусковом крючке ушло уйму времени и нервов. Показываешь, что палец должен лежать вытянутым вдоль ложа над скобой. Вроде все поняли. Держат как надо. Начали что-то новое изучать — глядишь, а у них пальцы опять на спуске! Забыли. И стволами крутят во все стороны. Если б не разряженные стволы, то меня за занятие раз пять бы уже пристрелили б. Злость на бестолковых детишек нарастала с каждым косяком с их стороны. Уже через час таких занятий я был способен только рычать и плеваться огнем.

Пришлось прерываться пока я их не поубивал всех нафиг! Чуть успокоила Васька, составившая довольно толковую план-схему всего поселка Левашово из рассказов проспавшихся девчонок и Малинки. Довольно толково получилось. По крайней мере сразу видно, в каком доме у них КПП, в каком Герцог живет, в каком остальная банда, а в каком девчонок держат. Всё наглядно. И, пока я размышлял над этой картой, изображая из себя великого полководца, планирующего ход генерального сражения ко мне подошла Малинка и, оглянувшись куда-то за пределы зала, негромко спросила:

— Шиша, а ты знаешь, что у Насти сегодня день рождения?

— Что? Сегодня? — растерялся я. Почему сегодня, я такого распоряжения не отдавал. — И сколько ей?

— Десять исполняется. Мы с девчонками подумали… Может вечером посидим, отпразднуем тихонечко?

— Нет, — немного подумав отказался я. — Сегодня что у нас?

— Двенадцатое марта. Четверг.

— Вот в воскресенье и отпразднуем. У нас же каждое воскресенье праздник какой-то был? 23-е, потом Масленица, потом Восьмое Марта… Вот и не будем нарушать традицию. В воскресенье Настин день рождения и отпразднуем… Кстати у кого-нибудь ещё есть дни рождения в ближайшие дни? Если что — объединим.

— Я не знаю… - слегка растерялась Малинка, — спрашивать надо.

— Вот и поинтересуйся. А сегодня… Нет, сегодня никак. У нас война на носу. Да и Аня… Вы следите за нею? Одну не оставляете ее?

— Там мама Таня с ней.

— Да что вы все на маму Таню сваливаете! У нее малышей под десяток под приглядом, а теперь ещё и Аню на нее повесили! А вы чем заняты все? Посидеть с девочкой некогда? Занятые все, просто ужас…

Меня несло. Но раздражение, накопившееся во время занятий с бестолковыми помощниками, требовало выхода и оно-таки нашло куда прорваться. Разогнал опять всех. Чтоб окончательно всех не зашугать, я решил собрать штурмовой отряд пораньше. Как показала практика — времени на притирку требуется ой как много. Лихим кавалерийским наскоком тут не обойдешься.

Первым привез группу Макса. На автобусе-кинотеатре, да. Как оказалось, пострадал он не так уж и сильно. Простреленным оказалось одно из окон, да попорчена обшивка на одном из сидений. Мелочи. Стекло заменили фанерой (благо, в материалах из Мегастроя её хватало), а поверх дырявой обивки застелили новый плед.

Бригаде Макса кинотеатр явно понравился и они были бы не прочь посмотреть какой-нибудь фильм, о чем довольно прозрачно мне намекнули. Видать совсем одичали там в своем овощехранилище. Пришлось отказывать. Мол, не за тем приехали. «У нас дело. После боя посмотрите. Обещаю, что первыми к кому поедет автобус, будете именно вы.»

Нехотя согласились. В учениях они не видели смысла. В их головах всё было просто. Вот мы, вот противник. Мы приходим, противник бежит и серится. Обходы с флангов, окружение противника, подавление огнем, перекрестный огонь, отсечение… Всё это для них было китайскими иероглифами. Вот подай им противника и они без всяких подготовок его победят. Святая простота! Ладно, хоть сам Макс что-то соображал и прикрикнул на свое «воинство», чтоб заткнулись.

А когда подтянулись Конь с Утюгом в зале сразу стало как-то тесно. Для начала я решил всех со всеми перезнакомить. В отряде нас получалось ровно десять человек. От Малиновки шли я сам, Эльба и Тёмыч. Я с укоротом и макаровым в кармане. Эльба со своей любимой горизонталкой, и Тёмыч со второй горизонталкой, но уже 16-ого калибра. Покойного Черного ружье. «Заправщики», представленные Конем и Утюгом, были вооружены калашами (обычные весла так-то, но всё равно — главная ударная сила группы). И группа Макса, вооруженная всего двумя ружьями на пятерых. Чиненную помпу Макс забрал себе, а одноствольная переломка была в руках наиболее старшего из его бойцов, тринадцатилетнего Купы. Остальные трое (Малёк, Летчик и Бульк) довольствовались дубинками, топорами и ножами.

Пока большинство знакомились друг с другом я подошел к Коню. Нужно было расставить все точки над Ё.

— Ты как? — спросил я, пытливо заглядывая ему в глаза, — зла на меня не затаил часом?

И Конь не выдержал моего взгляда, дернул глазами в сторону.

— Да ладно. Всё нормально, — недовольно пробурчал он.

— Ты пойми, — проникновенно продолжал я, — главный может быть только один. Особенно в бою. Если каждый будет решать как ему хочется — ничего путного не получится. Только поляжем все без толку. После боя можешь мне все претензии предъявлять — выслушаю и, возможно, соглашусь с чем-то. Но не во время войны.

— Да до войны ещё доехать надо… - попытался возражать этот питекантроп.

— Она уже идет! — резко обрываю я его. — И, если, тут ещё пока не стреляют, не значит, что мы не на войне. На войне побеждает не тот кто кого перестреляет, а тот кто кого передумает. И именно этим мы сейчас и будем заниматься.