Дмитрий Сысолов – Из двух зол... (страница 6)

Не без сожаления вернув обрез Дане (все равно пока вояка с меня никакой. От Дани бОльше пользы будет) Озвучил вслух свои мысли о том, что это — оружие ближнего боя. Эльбе указал на сильную отдачу у ружья. Как иллюстрацию показал им свое черное правое плечо. Один сплошной синяк. А так же распухший и ободранный указательный палец. Рассказал как ружье улетало мне за спину от стрельбы без упора. Еще раз напомнил про технику безопасности на занятиях.

Чтоб боевых патронов даже в комнате не было, где они заниматься будут! При этом очень выразительно посмотрел на Эльбу. Итак косяк с её стороны. Она мое мысленное послание явно уловила. Заерзала, смутилась и клятвенно заверила меня, что все будет нормально. Пришлось поверить. А что еще мне остается делать? Самому все не проконтролируешь, тем более в таком состоянии. Остается только верить в них. В их здравый смысл.

Они ушли, а мы с Малинкой стали проводить осмотр моих ран. Как ни странно, но самая страшная из них на вид, та, что на лице, подживала, как раз, лучше всего. Рана не нагноилась, сверху, где не было швов — покрылась корочкой. Снизу, конечно, все не так радужно. Ткани воспалены, но, по крайней мере, рана не расходится и чистая.

Простреленное и резанное плечо было основным источником боли. Там все было не так радужно. И гной, и кровь, и воспаление. Да и рука почти не двигается… Перевязали и я проглотил еще одну таблетку антибиотика. Будем надеяться на молодой здоровый организм. А что еще остается-то?

Правое плечо обнадеживало. Там явно, кроме огромного синячища, ничего не было. И это очень хорошо. Я очень опасался сломать себе кость где-нибудь внутрях. Срастется неправильно — так и будешь ходить скособоченный. Но, тьфу-тьфу-тьфу. Вроде все цело. А синяк… Что синяк, он пройдет.

Палец на руке беспокоил меня больше. Он распух — минимум втрое, и почернел. Боли, как таковой, от него не было (точнее, она была, но её забивала более сильная из левого плеча), но это только пока его не заденешь. Тут-то она вспыхивала ослепительный фейерверком. А как мне его не трогать, скажите на милость? Единственная рабочая рука же. Волей-неволей забудешься, начнешь что то делать, да и заденешь его.

Самый же неприятный сюрприз преподнесла царапина на спине. Её все посчитали самой легкой и неопасной. И, потому — толком ее и не обрабатывали. А я лежал на спине, потел от жара в эти двое суток, все вниз стекало, воздуха не было… В итоге царапина загноилась. Причем, считай, по всей длине. Зараза! А самое обидное, что мне до нее никак не добраться! Остается только на помощь окружающих надеяться. Опять.

Пришлось мне ложиться на живот, подставляя спину рукам девчонки. Только советовать и оставалось. Чтоб прочищала ее получше. Промывала. И перекисью водорода, и разведенной марганцовкой, и спиртом (ну водкой так-то) и, даже, йодом… Ну не все сразу, конечно же, так и кожу сжечь можно. Но регулярно. И почаще.

Уже под вечер, когда я так и уснул на животе, сквозь сон услышал опять какую-то суету. А потом под боком у меня зашевелилось и там материализовалась маленькая девочка… Ева… Осторожно погладив ее по голове, свободной рукой сделал изгоняющий жест ворвавшимся ко мне встревоженным Малинке с Таней и, почему-то, с Эльбой. Ага, не уследили?

— Идите. Все в порядке. Тут она.

Потоптавшись у входа они, недовольно ворча, потянулись на выход. Я же, еще раз погладив беглянку по голове, вновь провалился в сон.

Глава 4

С утра Ева категорично отказалась уходить в садик со всеми остальными мелкими. Я было насторожился — а не обижают ли ее там новенькие?

— Нет, не обизяют.

— Может в садике не нравится?

— Нравитья.

— Тогда почему же? «Хочу с тобой» и все тут. Натуральную истерику закатила. Но, в отличии от громкоголосого Андрея, истерика девочки была тихая и потому куда более действенная. Она просто вцепилась в меня, заливаясь слезами и тихонечко поскуливая. Пришлось уступить. Но со строгим условием: вести себя тихо и не мешать окружающим.

Надо сказать что девочка честно старалась держать свое обещание. Похоже, ей было достаточно того, что я нахожусь рядом. В пределах одной комнаты. Другое дело, что ей было скучно без компании. Так что та забитая молчаливая девочка из СМП что лежала в углу, волей-неволей привлекла ее внимание.

Это не было моим гениальным расчетом. Все получилось как-то само собой. Но девочка чуть-чуть оттаяла. Они с Евой были примерно одного возраста, года по три. Обе девочки и схожего тихого покладистого характера. В общем, вряд ли кто-нибудь другой, кроме Евы, смог бы вытащить эту девочку из депрессии. А Еве это удалось! Вскоре они вместе сидели на кровати о чем-то негромко шушукаясь, не мешая мне "работать на дому".

А работал я именно что на дому. Ибо решил всерьез взяться за "Больничку". Помогали мне в этом все старшие. Ну, кроме Тани и Ани, которая, похоже, окончательно определилась в помощницы нашей главной воспитательницы. Я так-то хотел сегодня Настю туда назначить на дежурство, но Аня сама попросилась в садик. Ей нравилось возиться с детьми. Я и не стал спорить. Зачем? Нравится — это хорошо. Занимайтесь.

А мы начали с того, что электрифицировали здание больницы. Генератор решили использовать тот, что нашли в Андрюшином доме. Генератор был дизельным, а, главное, куда более мощным (и, соответственно, тяжелым). А я ничем не мог помочь в его транспортировке. Тут-то, что самому до уличного сортира дойти удалось — уже чуть ли ни как Подвиг воспринималось. Полчаса потом отдыхивался. Ничего, ребята и сами справились. Эльба по силе мне и здоровому могла огромную фору дать. Пацаны же, стремясь за ней, чуть ли не рвали себе себе жилы, чтоб показать — они тоже ого-го… И тоже кой-чего могут.

В общем доставили генератор. А дальше пошла возня. И ладно хоть вчера днем уже успели потренироваться в установке. Так что не с полного нуля начинали. Хотя вопросы то и дело возникали. И кому, как вы думаете, их решать приходилось? Ну конечно же — мне. Все мои усилия, чтоб они сами подумали и решили, разбивались об их непонимание. Как так-то? «Ведь ты же знаешь как надо!» Почему они сами гадать должны?

Это нежелание думать, и непринятие любой, даже малейшей доли ответственности — раздражало. Но, в присутствии Евы, мне было как-то легче сдерживать свое раздражение. Приходилось следить за собой, чтоб не заорать и не взорваться. Да и пугливую девочку не хотелось лишний раз травмировать. Так что их присутствие странным образом действовало на меня успокаивающе. И я вновь и вновь тихим монотонным голосом объяснял, что они сделали не так и как надо было. Как ни странно, но так они даже лучше меня понимали!

Как бы то ни было, к обеду генератор был установлен и дом подключен. Оставив у себя Даню с обрезом за начальника обороны, Эльбу с Рыжиком и Настей я отправил в СМП на машине с прицепом. И им очередной урок вождения, и мне сюда в больничку срочно требовался телевизор на стену и, самое главное — стиральная машинка. Постельное менять я приказал каждый день! А это столько стирки! Без стиралки никак. Даже две надо! — вовремя вспомнил я о потребностях детсада. Эх, еще и детсад бы электрифицировать! Но где генератор взять? Не родить же. А в СМП найти годное несложно. Там-то люди напостоянку жили. Это ж не дачи.

Эльбе же крепко-накрепко наказал проверить каждого из детей в СМП. Как умыты и накормлены. Но не лезть в частности, как Толстый этого добивается. Может он лупцует несогласных — его право. Ему поставлена общая задача, а как он её решает — его личное дело. Не надо стоять у него над душой. Нам, главное — результат. Толстый — главный в СМП. А Эльба, так уж получилось само собой — его куратор от нас.

Эльба сказала, что всё поняла. Отдельно напомнил ей, что Андрей все еще наказан. И, если будет проситься обратно — не поддаваться на его крики и слезы. Поистерить он горазд. Особенно когда есть жалейщики. Согласилась и с этим.

Стоило им отъехать, как Ева тут как тут. Сразу же вылезла из уголка, где они сидели со своей новой подружкой, и тащит её знакомиться со мной. Уважаю! Вот девчушке всего три года, а чувство такта и подходящего-неподходящего момента у нее в крови. Все утро сидела тихонечко, не мешала мне со старшими разбираться, а стоило им уйти — тут же словно проснулась. Ай, молодца какая! Без всякого стеба это — достойно уважения.

Тихую девочку звали Маша. Она по прежнему дичилась и на контакт не особо шла. Но за Евой тянулась. Сдружились пигалицы.

— Дядя Аик, мозьно мы с Масей в садик пойдем? Я ей тайный ход показю. И касельки.

— Ну Ева, Маша же болеет.

— Неть. Мася выздоливела. Она здолёвая.

— Ну не знаю. Позови-ка мне Иру, пожалуйста. Она же у нас врач все таки.

— Сицас, — маленькие ножки дробно простучали по полу в сторону двери. — Малинька, — машет руками малявка в дверях, — тебя дядя Аик зовет.

Иришка появилась тут же. Смотрит вопросительно.

— Ир, что там с девочкой? Сегодня температуру мерили?

— Да. 36,8. А вообще ей явно лучше. Уже сутки как не температурит. И кушать начала с аппетитом. Только вялая она все еще какая-то.

— Ну немудрено… Девочки в садик просятся вот. Как думаешь — можно ее отпустить? Она наших там не заразит ничем?

— Я не думаю, что у нее что-то заразное было. А наши… Они же тут уже были все. Мне Настя рассказывала. Они с Таней приходили сюда все ещё когда она пластом лежала. А ты там у этой лежал… Еще в первый день. Никто не заболел.