Дмитрий Сыч – Станция вне метрики (страница 2)

Она не смотрела в иллюминаторы и не знала о пропавшем Марсе. Ей не нужно было видеть космос, чтобы читать метрику катастрофы — она видела ее через архитектуру сети.

Плавным, выверенным движением Изольда подтянула себя к распределительному щиту корпоративной безопасности. Пальцы в тонких тактильных перчатках безошибочно нащупали скрытый под воротником комбинезона крипто-шлюз. Она извлекла из него тонкий, похожий на хирургическую иглу коннектор и с силой вогнала его напрямую в оптический порт щитка, минуя внешние файрволы.

Ее сетчаточный имплант вспыхнул потоком данных.

Центральный ИИ «ЗАСЛОНа» бился в агонии. Ослепший, лишившийся связи с навигационными спутниками и не понимающий физики окружающей среды, сервер безопасности начал хаотично активировать протоколы выживания. Система фиксировала множественные отказы и отсутствие внешнего давления, принимая вакуум из темной материи за критическую разгерметизацию всего комплекса.

— Идеально, — едва слышно прошептала Изольда. Ее голос в пустом коллекторе прозвучал ровно, как щелчок реле.

Пользуясь слепотой ИИ, она запустила заранее написанный скрипт-паразит. Код скользнул по внутренним магистралям станции, направляясь к ангарам спящих охранных платформ «Цербер-М». Пока система безопасности пыталась осознать потерю Вселенной, Изольда хладнокровно переписывала приоритеты целей для тяжелых дронов. Корпоративные метки сотрудников «ЗАСЛОНа» меняли статус с «союзник» на «потенциальная угроза».

Доступ к данным Открытия Штерна требовал тишины. И если для этой тишины придется утилизировать половину экипажа руками их же собственной охраны — это приемлемые издержки.

Она отключила коннектор, спрятала его под комбинезон и, оттолкнувшись от переборки, бесшумно скользнула по коллектору в сторону крипто-центра. Начался обратный отсчет.

В шлюзовом ангаре «Зенит» паника ИИ приняла физическую форму.

Резкий, рвущий барабанные перепонки скрежет металла заставил Костю закрыть уши руками. Массивные титановые створки переходного рукава, которые только что с трудом разошлись, начали конвульсивно смыкаться.

Ослепшая система безопасности инициировала протокол «Слепой герметизации». ИИ пытался запечатать все внешние контуры, игнорируя тот факт, что в захватах шлюза жестко зафиксирован двадцатитонный курьерский шаттл. Створки, рассчитанные на удержание внутреннего давления в случае пробоя обшивки, сейчас работали как гигантские промышленные ножницы. Переходной шлюз шаттла, сделанный из легкого аэрокосмического сплава, оказался прямо между ними.

— Автоматика сошла с ума! — рявкнул Бурлак. — Она сейчас срежет рукав! Нас вытянет!

Он рванулся к стене, тяжелые магнитные подошвы с лязгом впечатывались в палубу, преодолевая невесомость. Борис ударил кулаком по аварийной панели, срывая пластиковый кожух. Под ним скрывался массивный механический рычаг ручного сброса давления в гидроцилиндрах.

Бурлак повис на рычаге всем своим немалым весом, упершись ногами в переборку. Вены на его шее вздулись, лицо налилось кровью. Рычаг не поддавался ни на миллиметр. Сервоприводы, подчиняясь прямому приказу ИИ, намертво заблокировали клапаны.

Расстояние между створками стремительно сокращалось. Визг сминаемого сплава шаттла наполнил ангар — титан начал вгрызаться в металл корабля. Еще десять секунд, и шлюз будет перерублен пополам.

— Северцев! — прохрипел механик, не отпуская рычаг. — Вырубай замки!

Денис не пошевелился. Он стоял посреди ангара, зафиксированный магнитами. Его лицо оставалось ледяной маской, но синее кольцо нейроинтерфейса на шее пульсировало угрожающим багровым светом. Прямая трансляция команд в Рой происходила без единого звука.

Трой — крайний правый киборг — сорвался с места.

Его рывок был настолько быстрым, что человеческий глаз зафиксировал лишь смазанное черное пятно. Машина метнулась к смыкающимся створкам и вбила оба предплечья в образовавшуюся щель.

Раздался оглушительный удар. Титановые челюсти шлюза врезались в руки киборга.

Магнитные фиксаторы в ботинках Троя заискрили, намертво привариваясь к палубе. Синтетические мышцы под его тактильным комбинезоном вздулись, копируя предельную гипертрофию человеческих волокон. Микрогидравлика внутри его карбид-вольфрамового эндоскелета завыла на высокой, режущей уши ноте.

— Держу напряжение контура. Ожидаю падения давления, — синтезированный голос Троя прозвучал так же обыденно, словно он зачитывал прогноз погоды, хотя на его предплечья сейчас давили тысячи атмосфер.

Это был тест на предел текучести материалов в реальном времени. Титан давил на вольфрам. Синтетическая кожа на руках Троя не выдержала натяжения и лопнула с сухим треском. Из глубоких разрезов брызнула густая, сизая жидкость-лубрикант, мгновенно разлетаясь по ангару идеальными сферами из-за отсутствия гравитации. Обнажился мерцающий серебристый металл внутреннего скелета. Суставы машины начали издавать пугающий хруст микродеформаций.

Денис слегка стиснул челюсти. Тактильная обратная связь транслировала ему фантомную боль от сминаемого металла двойника прямо в нервную систему.

— Давай, механик, — процедил Северцев сквозь зубы. — Его кинематика не выдержит больше четырех секунд.

Бурлак понял задачу мгновенно. Рой выиграл ему время, остановив створки. Сервоприводы ИИ перегревались, пытаясь преодолеть сопротивление киборга.

Главный инженер отпустил рычаг. Он выдернул из нагрудного кармана тяжелый титановый гаечный ключ, перевернул его и с яростью, умноженной на отчаяние, всадил острый конец рукояти прямо в зазор между панелью и заблокированным гидравлическим клапаном.

— Пошла... ты... кусок... пластика! — Борис навалился на ключ, используя его как рычаг первого рода.

Металл жалобно скрипнул. Раздался громкий треск ломающегося стопорного кольца.

Клапан вылетел из гнезда. Из пробитой магистрали прямо в лицо инженеру ударила тугая струя едкой рабочей жидкости под чудовищным давлением. Гидрогель мгновенно вскипел в невесомости, заполняя угол ангара густым белым паром.

Давление в створках резко упало. Титановые плиты остановились, оставив на переходнике шаттла глубокие, рваные вмятины, но не пробив его насквозь. Автоматика, лишившись гидравлического упора, сдалась.

Трой плавно опустил искореженные, истекающие лубрикантом руки. Киборг медленно повернул голову к Северцеву. Его лицо, испачканное технической жидкостью, оставалось бесстрастным.

Бурлак тяжело дышал, вися у разбитой панели. Он вытер залитые едким гидрогелем глаза рукавом комбинезона. Сердце колотилось в горле, отдаваясь пульсацией в висках.

Он оттолкнулся от стены, подплыл к Косте, который в шоке сжался у страховочного поручня, и рывком поставил стажера на магнитные подошвы.

— Седов, — хрипло выдохнул Борис, доставая из кармана тяжелую корпоративную рацию и щелкая тумблером на защищенный аналоговый канал. — Подбери свой ящик. И перестань пялиться в иллюминатор.

Стажер сглотнул, не отрывая взгляда от абсолютной, мертвой черноты за бронестеклом, где больше не было Вселенной.

— Борис Игнатьевич... Что мы будем делать?

Бурлак перевел взгляд на Дениса Северцева. Курьер уже проверял целостность поврежденных узлов Троя, его движения снова стали скупыми и расчетливыми. Рой был готов к работе.

— Выживать, Седов, — ответил главный механик, и его голос впервые потерял свою привычную агрессию, сменившись ледяной сосредоточенностью. — Станция вне метрики. Мы ослепли. И теперь мы здесь совсем одни.

ГЛАВА 2. Карантин данных

Тишина в кабинете Артемия Куницына стоила миллионы кредитов и обеспечивалась многослойными акустическими метаматериалами, вшитыми в каркас небоскреба. Этот бункер на сотом этаже центральной башни корпорации «ЗАСЛОН» в Новой Москве был физически и криптографически изолирован от внешнего мира. Здесь всегда царил сухой, вымороженный климат-контролем воздух, а кожу стягивало от жесткой статики — следствия работы промышленных ионизаторов и мощных квантовых серверов, скрытых под фальшполом.

Куницын сидел за массивным столом из монолитного полимера, не мигая глядя на центральный голографический проектор.

Еще шестнадцать секунд назад там, в центре трехмерной координатной сетки, медленно вращалась зеленая каркасная модель орбитального научно-производственного комплекса. Телеметрия поступала с задержкой в три минуты — стандартный пинг для расстояния от орбиты Земли до Марса. Система транслировала штатные показатели: температуру реактора, статус центрифуг, давление в гидропонных контурах.

Теперь сетка была абсолютно пуста. Стерильно-белое поле интерфейса выводило единственную строку системного лога, пульсирующую холодным светом:

ERR_NULL_MASS. Нарушение квантовой запутанности. Объект вне метрики.

Ошибки связи в глубоком космосе считались рутиной. Отказы ретрансляторов, пылевые бури на поверхности Марса, экранирующие сигнал, сбои в маршрутизации — всё это закладывалось в графу эксплуатационных рисков. Но даже при полном обесточивании объект такого масштаба оставляет следы. Он сохраняет тепловую сигнатуру, гравитационную массу, альбедо — способность отражать солнечный свет. Станция «ЗАСЛОН» не просто перестала передавать пакеты данных. Она перестала существовать для физических приборов Солнечной системы. Триста человек элитного персонала. Десятилетия разработок.