Дмитрий Соловей – Будет вам и белка, будет и сурок (страница 40)
«Ты только не паникуй, не паникуй, — подбадривал меня Фалулей. — Подумаешь, нам не привыкать, будет новый цикл!»
Я старался не паниковать, но степной ковыль вёл себя слишком странно. Ноги обвило словно кандалами.
— Ждали али не ждали? — поинтересовался один дедок у тех, кто стоял с ним в Круге.
— Не ждали, не ведали, — ответили ему.
— Любо! — поддержали несколько голосов.
— Выйди из Круга, Неждан, — обратился ко мне первый дед. Трава тут же выпустила из своих объятий, и я неуверенно пошёл туда, где уже разожгли костёр.
— Как зовут тебя, незнакомец? — то и дело спрашивали меня по пути.
— Неждан, — отвечал я.
«Что-то в этих традициях есть… — заметил Фалулей. — Толку мало, но как театральное представление вполне достойное».
«Причём они сами в это искренне верят», — согласился я.
Как раз проходил мимо двух спорщиков. Один другому доказывал, что если Ярило сын Велеса, то поклонники Перуна должны воздавать дань и Велесу. В целом, у язычников свои заморочки с богами и их поклонниками.
Через костёр тоже прыгнул. Эти язычники так скандировали: «Неждан, Неждан!», что пришлось сигать. Резвились до утра. Снова умывались росой, ходили босиком по влажной траве, что-то пели. Затем молодёжь стала помогать с уборкой. Только меня это не коснулось. Старший Харченко кивнул на мобили, намекая, что нам пора уезжать.
— Мы так шумели, неужели никто нас не услышал? — не мог не спросить я.
— Травы укрыли, — коротко ответил мне Назар Филиппович.
Он вообще выглядел умиротворённым. Не то устал, не то окончательно смирился с моей кандидатурой в волхвы. Опасался, что старейшины не одобрят такого молодого и безбородого? Кто бы ещё меня ввёл в курс дела, чем эти волхвы должны заниматься?
— Я тебя домой завезу, — сообщил Харченко, когда мы миновали Придорожный-38. Тебе сил у капища нужно набираться.
— А что потом?
— Просветят, не спеши, — ответил мужчина.
Меня действительно доставили домой. Вынужденное заключение закончилось.
«Не забыть спасти Журавлёву», — напомнил Фалулей.
«И правда, метка исчезла, — с недоумением разглядывал я руку. — Не заметил когда».
Надолго одного меня язычники не оставили. Вскоре Мартын прибыл. Причём так лебезил, так лебезил, что мне неловко стало.
«Ты скоро волхвом станешь, а он мелкая сошка для поручений», — пояснил Фалулей.
На капище мы сходили вместе. Полюбовались на Перуна. Как правильно «приветствовать» идола, я не знал. Постоял молча. Мартын посоветовал сесть лицом к Перуну и набираться сил. Посидел. Сил не набрался, но попробовал разглядеть плетения или что-то другое, что подпитывало этот артефакт. Так же мне было велено каждый день навещать Перуна и просить сил. Мне не жалко, «попрошу».
Удивительно, но больше ни на что язычники меня не отвлекали. Даже на Ивана Купалу не позвали, сообщив, что я не готов. Но я особо и не рвался. Мне есть чем заняться дома. Клепал кирпичи для станичников, ставил стену вокруг владений. Так-то телохранителей мне прислали, но крепкий забор не помешает.
Нужно ли говорить, что на первый экзамен и проверку уровня магии меня сопровождали ближники Харченко с ним во главе? Сумел я удивить их на проверке. Язычники из числа тех, с кем был знаком, имели силы традиционной магии не выше шестого уровня. А тут я выдал необычный результат. Глава рода Харченко посмотрел на меня уже более благосклонно.
Похоже, у мужчины до сих пор не укладывалось в голове, как такого сопляка можно было выдвинуть на роль волхва. Кто-то упоминал, что это Перун выбирал, но я не верил. Помню, как сам магией активировал перенос метки. Да и в других циклах Матвей так и не нашёл того, кому мог отдать свою ношу.
— Привет, Кирилл, — встретил меня возле расписания Мишка. — Ты правда на звание главы рода претендуешь?
— Конечно, — подтвердил я. — У меня высший уровень магии.
В глазах парнишки мелькнула зависть. Поговорить ни в этот день, ни на следующий у нас не получилось. Меня провожали и встречали ближники Харченко. А меня по плану ещё Журавлёва. Хоть и не принято у родовых ходить в гости без предварительного согласования, но мы вспомнили, что у Журавлёвых «по-простому». Прибыл я к ним под отводом глаз. Если за домом при руднике и следили, то меня заметить не могли.
Главе рода Журавлёвых я выдал прежнюю версию о подслушанном разговоре неизвестных лиц. Дальше разыграли сцену с активацией амулета. Снова я промок. В этот раз свою одежду не оставлял. Не хватало, чтобы на глазах у ближников Харченко приехали слуги Журавлёвых.
Насколько я порушил планы язычников, так и не понял. Мы же изначально всё переиграли. В ночь с пятого на шестое никто жертву не приносил. Меня шестого числа забрали в особняк Харченко.
— Неждан, тебе нашу силу нужно обрести, — огорошил глава рода.
Фалулей что-то радостное проскандировал. Давно он к этой силе пытался подобраться.
— Прежде всего ты должен получить защиту, — тем временем продолжал Назар Филиппович. — Сегодня ночь подходящая, готовься к ритуалу.
Готовиться мне надлежало сидя в комнате. Прислуга принесла кувшин с водой для питья, ванну наполнили, чтобы я помылся, а вот кушать мне не дали. Постился, в общем. Ближе к полуночи за мной пришёл Емельян, чтобы проводить куда-то в подвальную часть особняка. Идти нужно было босиком в одной длинной рубахе.
«У них здесь жертвенный алтарь имеется!» — оценил я первым то, что увидел.
Кирилл заскулил, Фалулей не высказывался. Похоже, что ему было просто интересно.
— Чтобы обрести Перунову защиту тебе понадобится кровь жертвы, — торжественно сообщил мне глава рода.
Подручные стащили с меня единственную одёжку, оставив в голом виде. Я невольно запаниковал, поскольку не понял слов Харченко о жертве. Оказалось, кровь будет не моя, а того мычащего сквозь кляп существа, что подтащили ко мне ближники. Парнишка был примерно моего возраста. В его глазах плескался такой ужас, что меня передёрнуло.
— Перережь ему горло и окропи камень силы, — приказал Харченко.
«Иван, отказывайся, — неожиданно порекомендовал Фалулей. — Это проверка такая. Смотри, жертву подобрали чем-то на тебя похожую. Думаю, биографию Кирилла хорошо изучили. Ты не можешь быть хладнокровным убийцей».
«И что будет потом?»
«Узнаем. Это им волхв нужен».
— Не могу, — произнёс я вслух и протянул нож обратно. — Не могу.
Дальше попытался изобразить печаль, низко склонив голову.
— Этого убрать, несите петуха Неждану, — совсем не расстроился моим отказом глава рода.
«А я что говорил! — обрадовался Фалулей. — Петуха-то прирежешь?»
«Без вопросов».
«Птицы без голов могут какое-то время бегать, — напомнил мне Кирилл. — Одной рукой за ноги держи».
К тому моменту, как принесли петуха, я получил подробную инструкцию по его умерщвлению. Птичку доставили связанную. И вопросов с жертвой совсем не возникло. Получив благословляющий кивок от Харченко, я, рубанув кинжалом, отсек голову петуху.
— Выше приподними, пусть окропит камень, — шептал где-то сбоку Емельян.
Дальше началось театральное представление. По-другому я это шаманство не мог классифицировать. Трое ближников и Емельян, взяв по петушиному перу, рисовали кровью на моем теле какие-то узоры. Затем подошел старший Харченко и приложил кристалл-амулет.
«Ой, звиздят, ой, звиздят», — умилялся Фалулей, рассмотрев магию амулета. Она и близко не походила на те узоры, что рисовались на теле.
«Необычые схемы, — подключился Кирилл к обсуждению. — На плетения твоего мира совсем не похожи».
«Сам не пойму, что это такое, — озадачился Фалулей. — Схемы не связаны, выглядят как отдельные значки».
«Это руны, — неожиданно сообразил я. — Рунный алфавит. Из него сложены слова и закреплены кровью».
«И судя по тому, что кровь петушиная, защита так себе, — дополнил Фалулей. — Не знаю, что такое руны, но, исходя из общего принципа, понимаю, что лучшей защитой для тела может быть только собственная кровь».
Постановка защиты на моём теле и роспись кровью тем временем завершились. Меня поздравили с первым ритуалом. Кровавые узоры было велено смыть на рассвете и весь следующий день пить только воду.
«Потерплю без еды, не стоит разочаровывать народ», — решил я.
«Узнать бы, куда глава тот амулетик прячет», — размечтался Фалулей.
«Из комнаты под отводом глаз выйти не смогу. Харченко меня в любом случае увидит, — напомнил я. — И амулет не столь важен, мы же запомнили текст. Нам бы руный алфавит или книжку по теме».
«Как вы думаете, а сам Харченко видел то, что делал амулет?» — как всегда, задал Кирилл оригинальный вопрос.
Мы дружно задумались.
«Ни в одном из циклов за ним не было замечено такого, — первым отозвался я. — Предполагаю, что истинным зрением он не владеет».