Дмитрий Соловей – Будет вам и белка, будет и сурок (страница 41)
«Да и неважно это, — отреагировал Фалулей. — Главное, что мы запомнили те руны и их порядок. Это же настоящая защита язычников!»
«Хоть что-то узнали, — буркнул Кирилл. — Но как остановить цикл, не продвинулись и не разобрались».
Следующий день тянулся бесконечно долго. Еду мне не приносили, спать не давали. От выпитой воды я только что не булькал. И только когда Ярило соизволил опуститься за горизонт, служанка принесла тарелку овсяной каши.
«Они что, издеваются?» — не сдержал я возмущения.
«После суток голодовки каша нормальный вариант, — не согласился со мной Фалулей. — Давай ты после еды потихоньку из комнаты выйдешь. Типа пошёл ещё еды просить».
Ближники, выполнив поручение, разбрелись. Они тоже давно толком не отдыхали, наблюдая за мной. И у меня наконец появилась возможность прогуляться по дому. От прислуги отвод глаз помогал. Главное, не попасться на глаза Назару Филипповичу. Остальные меня не должны увидеть.
«Рули к кабинету, — советовал Фалулей. — Вдруг чего полезного подслушаем или увидим».
«И как это объяснит то, что я пошёл за дополнительной порцией еды?» — съязвил я.
«Ты отправился спросить разрешения», — выдал неплохую идею Кирилл.
Отвод глаз пришлось снять, но продвигался я как можно тише. На мою удачу дверь кабинета не была плотно закрыта. Щели в пару сантиметров вполне хватило, чтобы припасть к ней.
— …не успеем, — услышал я обрывок фразы главы рода.
— Деляновы точно пришлют? — спросил о чём-то Емельян.
— У них выбора нет. Сам понимаешь, что для обряда требуется сила трёх волхвов.
— Кирилл не осилит?
— Ты веришь, что щенок Анохиных проникся нашими идеями? Мальчик играется. У него высокий уровень магии, потому знак Перуна и перешёл. Решение я уже принял.
— Но Деляновы… — снова начал что-то говорить Емельян.
— И что Деляновы? Нам важен обряд. А после волхв может умереть. Места у нас беспокойные, — раскатисто засмеялся Харченко. — Один волхвом не успел стать, помер, второй молодой, не выдержал мощи Перуна. Третьему тоже придумаем удачную смерть.
«Иван, телепортируйся подальше, — отвлёк меня Фалулей. — Подслушали много. Не хотелось бы всё сейчас потерять».
Я последовал совету мага. Быстро переместился в сторону и дальше быстрым шагом поспешил в свою комнату.
«Мне с первого взгляда этот Харченко не понравился, — высказался я, когда оказался в безопасном месте».
«Он хочет тебя убить?» — уточнил Кирилл.
«Похоже на то. Для какого-то обряда им требуется «настоящий» волхв».
«Не могли сразу пригласить?»
«Не могли. Метка-то у меня, — напомнил я. — К тому же ты слышал, что подобрать кандидатуру не так-то просто. Не в курсе, кто такие Деляновы?»
«Род относительно молодой. Где-то с начала восемнадцатого века, — начал давать Кирилл справку. — В роду какая-то смесь русичей и хатти. Родовые земли находятся, не доезжая Москвы, южнее. Больше ничего не помню».
«О! А я думал, это местные язычники», — удивился Фалулей.
«С чего это? Ты же сам слышал, что мне срочно ищут дублёра, — напомнил я. — Видать, из своих подобрать быстро не смогли».
«Плывём дальше по течению и знакомимся с новыми людьми?» — спросил Кирилл.
«Как будто у нас есть выбор», — зевнул я и забрался в постель.
Глава 19
Серьёзный разговор с главой рода Харченко у меня состоялся через день.
— Неждан, люди давно ждут прихода благодати, — начал он «промывать мне мозги». — Каюсь, что не увидел знаков и не узрел избранного. Скорбят наши братья и сестры, взывают к силе и не получают её.
«Ни фига себе! Они считают, что не имеют силы?» — вставил замечание Фалулей.
«Не мешай слушать».
— Тебе по праву принадлежит великая честь повести за собой страждущих. Прими эту славу и ношу.
В ответ я покладисто кивнул и изобразил юношу с «пламенем в глазах». Суть долгой и проникновенной речи мужчины сводилась к тому, что долго готовить меня и ждать не могут. Двадцатого июля Перунов день. Меня решено было в этот день посвятить в волхвы. И собственно, в оставшиеся дни Харченко натаскивал на проведение ритуала. Перуну требовалась жертва. Я дам свою кровь, но смертельная жертва тоже нужна. К моему удивлению, не человеческая, а всё тот же петух. Петух обязательно нужен однотонный. Пока же я тренировался на более цветастых собратьях.
— Ты поймёшь, что Перун принял жертву, — поучал Назар Филиппович. — Петушиная плоть растворится и следа не останется.
Чтобы в пещере не случилось каких-то трудностей и я не бегал за петухом, птицу опоят отваром. Мне таких «вяленьких», но живых и приносили. Дальше я изучал воплощение магического клинка. Материальным он не становился, зато работал, как нужно. Фалулей млел от того, что узнавал. Действительно, необычная магия. Принцип немного был похож на тот, что использовал наш маг. Рисовались силой линии в виде рун, затем заветное слово активировалось при помощи магии, преобразуясь в светящийся клинок. Долго поддерживать такую хрупкую субстанцию маги не могли. Честно говоря, если бы не пример Емельяна, когда удерживал клинок в течение пяти секунд, а потом долго отдышаться не мог, я бы выдал себя.
В своей комнате я попробовал повторить эксперимент с клинком. Получилось держать около десяти минут. Правда, я ничего им не резал. На демонстрации с петухами хватало трёх секунд, чтобы обезглавить птичку. Назар Филиппович был доволен. Видя его хорошее настроение, я выпросил книгу о праздновании дня Перуна.
— Тебя это не коснётся, — заметил Харченко. — Братья будут гулять, а ты получать силу.
Но книгу он мне потом дал. Очень полезная оказалась. И не только по той причине, что там описывался порядок праздника, а в большей степени, что имелись рисунки с рунами, которые я старался запомнить.
«На Перунов день часто вызывают дождь, — читал я описание. — Положено приходить на праздник с оружием. Лучше иметь при себе родовой клинок».
На день Ярилы выбирали прекрасного юношу, Перуну «дарят» красивую деву. Для чего-то её обливают водой. Всем воинам рекомендуется в Перунову ночь разделить ложе с женщиной. В целом, своеобразный праздник, но как заметил Харченко, я на него не попаду.
Наверное, я был единственным, кто не волновался перед ритуалом. Мне-то что? Пойдёт что-то не так, у меня будет возрождение в новом цикле. Удивительно, но даже Куракины приехали.
— Ты давай, это… держись, — подбодрил Мишка.
Довезли меня до рудника ближники Харченко. Там и оставили. Инструкций я получил много. Процесс получения звания волхва считался интимным. Перун не должен усомниться в выборе волхва. По этой причине рядом не должно быть других поклонников.
С петухом в руках, но во вполне цивильной одежде я зашёл в подземелье. Просидеть здесь мне требовалось двенадцать часов до полуночи. Часов не дали, но вручили особую свечу. Как догорит, так значит, пора. Запах от свечи шёл одурманивающий. Держать себя в сознании получалось с трудом. Фалулей паниковал, поскольку против «газовой атаки» ничего не мог противопоставить. Алхимики в его мире имелись. И методы борьбы с их продукцией тоже. Только никто не предупредил, что мне придётся вдыхать несколько часов подряд сомнительный аромат.
Свеча догорела почти до половины, когда мне захотелось поговорить с Перуном. Заплетающимся языком пожаловаться ему на жизнь. Попросил прервать временной цикл, а то надоело видеть ключницу по утрам. Дальше ощущение того, что я сильно надрался, только усиливалось. Если бы не Фалулей, я бы пропустил тот момент, когда чадящая гадость погасла.
«Иван, соберись. Ты петуха Перуну обещал».
«Раз обещал, то дам».
— Брат, Перун, — полез я обниматься с бревном. Идол недовольно загудел. — Ща-а-с-с-с… петушка тебе скормлю. Сырой и с перьями. Бульончик из него наваристый бы получился.
«Иван, приди в себя. Тебе нужно лезвие воплотить. Время идёт, полночь уже», — рычал на меня Фалулей.
Удерживая петуха левой рукой, правой я начал чертить в воздухе руны. Хорошо, что я их чётко видел. Раза с пятого получилось и жертва лишилась головы. Стекающей из горла кровью я полил основание идола и положил туда же тушку петуха. Сил хватило отползти на пару метров в сторону. А дальше так сверкнуло, что я чуть не ослеп. И сразу бум что-то в лоб. Никак метку Перун поставил?
«Лежи и дыши, — руководил Фалулей. — Воздух уже немного очищается».
«Лучше я к выходу поползу», — пробормотал я.
Свернув в следующий проход, сразу почувствовал, как стало проясняться сознание. Минут через десять я принял вертикальное положение и переместился метров на пять.
«Не рискуй, — осадил меня Фалулей. — Иди пешком. На улице темно, тебя не увидят».
На улице я быстро оклемался и под отводом глаз поспешил домой. Прежде всего меня интересовал символ Перуна. Не хотелось с такой меткой ходить на людях. Кинулся к зеркалу и сразу убедился, что лицо чистое, без отметок.
«Сработало или нет? — задал Кирилл вопрос. — У тебя невидимый символ или ты просто его не получил?»
«Завтра узнаем, сегодня я отдыхаю».
Утром я ещё раз оценил себя в зеркале. Как должен выглядеть волхв? В чём отличительная особенность, не считая бороды, конечно? Фалулей отчего-то решил, что мне выдали немного другую версию ритуала, нежели Матвею. Такие сомнения у него появились, когда прибыл сам глава рода Харченко. Вид мужчина имел помятый. Они же там всю ночь должны были куролесить. Это я поспал, а Харченко с ближниками сразу с «поляны» за мной заехали. И вместо «здрасте» сюсюкать начали: какой волхв молоденький да удаленький, и тому подобное.