Дмитрий Скобелин – Стеклянный Эдем часть1. (страница 2)
Глава 2: В ожидании звездного дождя
Гул никогда не прекращался. Он был единственной константой в жизни Яруса 7-Б — глубокий, утробный вибрирующий звук, который чувствовался не столько ушами, сколько подошвами стоп и костями. Жители Изнанки называли его «Дыханием Бога-Машины». Если Гул стихнет, значит, сердце мира остановилось, и наступит Великая Тьма.
Руна прижалась щекой к холодной, влажной от конденсата стене коллектора. Металл здесь был изъеден ржавчиной, похожей на запекшуюся кровь. Она закрыла глаза, пытаясь отфильтровать лишние звуки: свист пара в дырявых трубах, капель ядовито-зеленой жижи где-то в дренаже и прерывистое, хриплое дыхание Кори.
— Руна… скоро? — голос брата прозвучал совсем слабо.
Она открыла глаза. Кори сидел на куче старой изоляции, обхватив колени тонкими руками. В тусклом, умирающем свете его кожа казалась серой, почти прозрачной. На его шее висел «световой жетон» — пластиковый диск, который едва теплился оранжевым.
— Десять минут, Кори. Еще десять минут до Великого Сброса. Потерпи.
Руна посмотрела на свой собственный счетчик люменов, закрепленный на запястье. Цифры неумолимо таяли: [00:14:22]. Четырнадцать минут и двадцать две секунды света. Потом их жилой модуль погрузится в мертвый холод, а УФ-лампы, согревающие их единственную грядку со съедобным мхом, погаснут. Четырнадцать минут — это цена жизни. Сегодня им нужно было «поймать» хотя бы на неделю вперед.
Рыбалка в бездне
Технический ярус 7-Б располагался прямо под одной из главных мусорных шахт «Стеклянного Эдема». Раз в сутки огромные шлюзы наверху открывались, и «Святые» (как называли жителей Поверхности в легендах Матушки Валы) сбрасывали свои грехи. На деле же это был поток пластика, объедков, битого стекла и промышленного шлама. Но для жителей Низа это был дождь из золота.
Руна проверила свою «удочку» — длинный шест из арматуры с приваренным к концу мощным электромагнитом и сеткой из стальной проволоки.
— Сегодня пахнет по-другому, — прошептала она, принюхиваясь.
Воздух, обычно пахнущий озоном и жженой резиной, сегодня принес странный, тревожный аромат. Что-то сладкое, цветочное, но с оттенком гнили. Так пахла Поверхность — мир, который, согласно мифам, был выжжен яростным Солнцем до состояния пепла.
— Вставай, Кори. Шлюзы прогреваются.
Сверху раздался нарастающий скрежет. Это был звук металла, трущегося о металл — звук, который заставлял зубы ныть. Где-то высоко над ними, за километрами стальных перекрытий и слоями фальшивой земли, открывались лепестки огромного промышленного ануса планеты.
— Внимание! — крикнула Руна, занимая позицию у края платформы.
Платформа представляла собой узкий решетчатый мостик, нависший над бездонной пропастью вентиляционного ствола. Внизу, в километрах под ними, светились красным огни плавильных печей, куда в итоге попадал весь мусор, превращаясь в чистую энергию для Верха. Задача «рыбаков» была проста и смертельно опасна: перехватить ценные вещи до того, как они сгорят в недрах.
Великий Сброс
Первый удар был воздушным. Мощный поток сжатого воздуха из шахты едва не сбил Кори с ног. Он вцепился в перила, прищурив глаза. А затем началось.
Сначала посыпалась мелкая пыль, похожая на черный снег. Затем пошли тяжелые удары. Вещи летели с такой скоростью, что превращались в размытые тени.
— Давай! — скомандовала она сама себе.
Она сделала выпад шестом в пустоту. Магнит дернулся. Есть! Что-то тяжелое и металлическое прилипло к наконечнику. Руна с трудом втянула добычу обратно. Это был смятый пищевой контейнер, внутри которого еще оставалась бурая жижа.
— Пища! — радостно вскрикнул Кори. — Руна, это протеин!
— Не отвлекайся! Ищи Звезды! — она снова метнула шест.
«Падшими Звездами» называли предметы, которые не были едой или сырьем. Это были артефакты — вещи, смысл которых был давно утрачен. Старые часы, обрывки ткани, странные инструменты. Каэль, Лифтер, платил за них настоящими люменами. Много люменов. Один артефакт мог обеспечить их светом на месяц.
Поток мусора усиливался. Теперь это был настоящий водопад хаоса. Сверху летело всё: сломанная мебель из легкого композита, которую на Поверхности считали дешевкой, а здесь — строительным материалом королей; пустые емкости из-под «Аутентичного воздуха»; изорванная одежда.
Внезапно Руна увидела
Среди серого и черного мусора мелькнуло что-то ярко-белое. Оно не летело камнем вниз, а медленно планировало, подхватываемое восходящими потоками горячего воздуха. Оно было похоже на крыло гигантской птицы из сказок.
— Кори, смотри! — Руна завороженно протянула руку, забыв про шест.
Белый объект закружился в вихре и зацепился за выступающую арматуру прямо над их головами, в пяти метрах над пропастью. Это был странный пакет из плотного прозрачного материала, внутри которого просвечивало что-то прямоугольное и тяжелое.
— Я достану его, — Руна начала карабкаться по скользким трубам вверх, игнорируя летящий мимо мусор.
— Руна, назад! Сброс еще не кончился! — закричал брат, но его голос утонул в грохоте падающего металлического шкафа, который едва не раздавил платформу.
Цена любопытства
Руна чувствовала, как дрожит опора под её пальцами. Один неверный шаг — и она станет топливом для печей. Но «белое крыло» манило её. В мире, где всё было ржавым, серым или черным, этот чистый цвет казался божественным.
Она дотянулась. Пальцы в грубых перчатках вцепились в пластик. В этот момент шахта содрогнулась от финального, самого мощного залпа. Сверху летел огромный блок отработанных фильтров — тонна спрессованного угля и стали.
— Прыгай! — взвыл Кори.
Руна сорвалась с трубы за долю секунды до того, как фильтр снес арматуру, на которой она только что висела. Она рухнула на решетку платформы, больно ударившись плечом, но не выпустила добычу.
Сверху раздался протяжный стон закрывающихся шлюзов. Грохот начал стихать, сменяясь привычным гулом турбин. Сброс окончен.
— Ты жива? — Кори подбежал к ней, его глаза были расширены от ужаса.
Руна тяжело дышала, чувствуя, как по предплечью течет что-то теплое. Рана от острой крошки пластика. Она не обратила на это внимания. В её руках был пакет.
— Смотри, Кори. Это не металл. И не пластик.
Она осторожно разорвала внешнюю оболочку. Внутри лежала папка. А в ней — бумажные листы. Настоящая бумага. В Низах она ценилась дороже золота, потому что её можно было жечь для тепла, но Матушка Вала говорила, что бумага — это «кожа древних знаний».
Руна открыла первую страницу. На неё смотрели люди. Они стояли на чем-то ярко-зеленом, что было похоже на ворс ковра, но бесконечное. А над ними…
— Кори… — прошептала Руна, и её голос дрогнул. — Посмотри на небо.
На фотографии небо не было черным потолком из стали. Оно не было «выжженным оком гнева», как учили жрецы. Оно было пронзительно, невозможно голубым. На нем были белые, пушистые пятна, похожие на клочья ваты.
— Это… это ложь? — пролепетал мальчик, дотрагиваясь пальцем до глянцевого снимка. — Нам говорили, что наверху только смерть. Что солнце сжигает кожу за секунду. Но они… они улыбаются.
Руна перевернула страницу. Там была надпись, сделанная от руки аккуратным, стремительным почерком:
В этот момент световой жетон на шее Кори мигнул красным и погас.
[00:00:00]
Тьма поглотила их. Но в памяти Руны всё еще горел этот невозможный, запретный голубой цвет.
В ожидании звездного дождя
Тьма на Изнанке не была просто отсутствием света. Она была живой, плотной и липкой, как нефть. Когда жетоны гасли, мир схлопывался до расстояния вытянутой руки. Руна слышала, как Кори судорожно вздохнул — этот звук она знала слишком хорошо. В темноте его страх становился осязаемым, он пах кислым потом и немытым телом.
— Руна? — прошептал он. Его голос дрожал. — Ты здесь?
— Здесь. Дай руку.
Она нащупала его холодные пальцы. Кори был слишком худым, его суставы напоминали узлы на старом канате. Это была «Теневая болезнь» — кости становились мягкими, как воск, когда тело годами не видело настоящего ультрафиолета. Чтобы вылечить его, нужны были не просто люмены, а «Золотые часы» — сеансы в медицинских боксах на средних ярусах, где лампы имитировали солнечный спектр. Один такой сеанс стоил столько, сколько средний шахтер зарабатывал за год.
Руна вытащила из кармана «аварийку» — крошечную капсулу с фосфоресцирующим мхом. Она встряхнула её, и пространство вокруг них наполнилось призрачным, мертвенно-зеленым свечением. Его едва хватало, чтобы видеть ступеньки под ногами.
— Уходим. Скоро здесь будут чистильщики.
Путь через Лабиринт
Они двинулись по узким техническим проходам. Изнанка представляла собой бесконечное наслоение труб, кабелей и жилых ячеек, втиснутых в пустоты между гигантскими механизмами. Здесь не было улиц в привычном понимании — только уровни, соединенные ржавыми лестницами и лифтами, которые работали раз через три.
По пути им попадались другие «рыбаки». Тени людей мелькали в нишах, провожая их настороженными взглядами. Внизу никто не улыбался. Улыбка требовала энергии, а энергия была валютой.