Дмитрий Сиянов – Тропы зверей (страница 9)

По плану Маньяка, к городку мы должны были дойти после обеда, там разжиться велосипедами и ночевать уже прилично отделившись от кластера, где находился хоть небольшой, но всё же город. Я изначально допускал тот факт, что Маньяк частенько переоценивает возможности людей, меря их по себе, но большой беды в этом не видел: ну доберёмся мы до цели не после обеда, а ближе к вечеру – ничего страшного; добудем двухколёсных коней, найдём какой-нибудь подвал или чердак для ночлега, в крайнем случае, можно забраться в какой-нибудь водопроводный колодец, канализационный – это уж совсем треш, из колодца нас ни одна тварь не достанет. В общем, переночевать в относительной безопасности можно и в городе. Однако Стикс показал, чего на деле стоят наши планы!

Наш путь пролегал по пересечённой местности – лес, поляны да пара небольших болот. Единственное село мы обошли стороной. И мы никак не ожидали встретить в лесу такое количество заражённых! Не бродят они по лесам – нечего им там делать!

Да, большинство людей и крупных хищников, попадая в Улей, перерождаются, но это не значит, что весь Стикс кишмя кишит тварями. Есть много пустых кластеров, где нет ничего кроме леса или степей, и плотность хищников на них не сказать чтобы велика – полтора медведя на десяток километров, а то и того меньше, да и те, что есть, стягиваются к человеческим поселениям, ведь там есть так любимое ими мясо, а леса и степи преимущественно остаются пустыми.

Однако ещё трижды за этот день мы схватывались с тварями: в основном бегуны, с которыми не удавалось разминуться; и ещё встретили одиноко бредущего куда–то по лесу лотерейщика. И чего они все потеряли в лесу? Тому же лотерейщику, если уж совсем голодно, не составит проблем съесть того же медляка, или бегуна поймать, а всё это «добро» в городах. Хотя, как показывают последние наблюдения, теперь его и в лесу хватает!

В итоге до обещанного Маньяком городка с велосипедами мы не добрались ни после обеда, ни к вечеру, и ночевать пришлось практически где ночь застала, то есть в лесу. А последние новости, что заражённые дружно поперлись по грибы да по ягоды, безопасного ночного привала не сулили.

***

Проснувшись, я скривился от боли в затёкшем и задубевшем теле. А всё Маньяк, «обезьян», мать его! Именно он предложил уподобится нашим далёким предкам (если, конечно, верить Дарвину) и переночевать на деревьях. Так, мол, безопаснее, если придут заражённые. То есть нас на деревьях они не заметят, а если и заметят, то без шума быстро до нас не доберутся!

В итоге мы нашли более или менее подходящие деревья. Залезли на них, затянув с собой рюкзаки, и расположились, как смогли. То есть, по совету всё того же Маньяка, пристегнулись ремнями к стволам, чтобы не свалится во сне. А потом уже сверху закутались в спальники – чтобы в случае чего не запутаться спросонок в спальнике, уже отстегнувшись от дерева.

В теории всё вроде бы звучит разумно, но вот на практике… Нормальное горизонтальное положение на рюкзаке, укреплённом между двумя ветками, принять просто нереально, да ещё и ремень мешает. Да этот ремень мне вообще всю ночь покоя не давал! Хотя, если бы не он, я бы, возможно, проснулся во время недолгого полёта к земле. Тоже так себе перспектива.

В общем, я кое-как полусидя устроился на дереве, и всю ночь что–то куда–то сползало: то спальник с меня, то я со своего насеста, то рюкзак от ствола дерева дальше по веткам. И всё время откуда–то поддувало, как я ни кутался! И вот я проснулся, затёкший и задубевший, со спальником, висящим поперёк меня в районе пояса!

Немного размявшись, напрягая и расслабляя мышцы, я зло спихнул вниз ни в чём не повинный рюкзак, тог ударился о землю с глухим, но довольно громким звуком. Этим я, похоже, разбудил остальных «древесных жителей»: от дерева, стоящего неподалёку, донёсся невнятный сиплый стон, а ветки соседнего дерева зашевелились и принялись потихоньку материться!

Скомканный спальный мешок полетел следом за рюкзаком, а потом и я спрыгнул вниз. Ещё месяц назад я бы десят раз подумал, прежде чем прыгать с пятиметровой высоты. А сейчас и мысли не возникло аккуратно спускаться, цепляясь за ветки. Просто спрыгнул. Приземлился. Ушёл в перекат через плечо, чтобы погасить рывок – тренировки у Маньяка не прошли даром.

В трёх шагах от меня приземлился Маньяк и проговорил, вращая головой и разминая шею:

— Не очень, однако, идея была с деревьями!

— Вот-вот! – Подтвердил я, тоже приступая к разминке. – Вполне можно было по спать внизу, просто выставляя караульного.

— Вот и я об этом подумал, правда уже, когда проснулся, — усмехнулся Маньяк, приступая к махам руками. – «Хорошая мысля приходит опосля»!

Подошел спустившийся со своего дерева Резкий. Посмотрел на нас как на двух опасных идиотов, наши физкультурные начинания не поддержал и говорить тоже ничего не стал. Насколько я заметил, этот Резкий вообще не слишком–то болтливый малый.

Бродящие по лесу заражённые нам больше не встречались, что, в принципе, не удивительно – они же шли куда–то, вот и ушли! Однако я старался не расслабляться, плохое это занятие — расслабляется вне укреплённого и населённого стаба.

Да, мир Стикса напоминает мне компьютерную игру: ходишь по стандартным кластерам, берёшь то, что хочешь; убиваешь монстров, собираешь с них трофеи; развиваешь дар Улья и собственные навыки. Да и работа на заселённые кластеры для простого рейдера часто похожа на игровые квесты: «ксеру стаба такого–то для облегчения работы по репликации патронов нужны автоматные гильзы калибра пять сорок пять, награда: столько–то споранов», квест, повторяющийся без ограничений… Или «торговцу такому–то нужны охранники для сопровождения каравана с грузом. Требование: сопровождать караван от стаба «А» до стаба «Б». Награда: столько–то споранов». Ну чем не квесты из какой-нибудь РПГшки? Однако есть очень существенное отличие: жизнь в Улье у тебя только одна, «сэйв» не загрузишь и в случае смерти на точке возрождения не появишься. Да и заново игру начать, скорее всего, не получится – так что бдительности я старался не терять.

— Почти пришли, – сказал Маньяк, указывая вниз с вершины очередной поросшей лесом горки, на которую мы упорно поднимались последние минут двадцать. – Дальше уже на колёсах поедем!

— Угу. – Кивнул я, скидывая рюкзак и доставая бинокль. – Только давай сначала осмотримся.

Маньяк в ответ лишь пожал плечами, мол, смотри, конечно, чего же не посмотреть, раз смотрится, а Резкий достал свой бинокль и, присоединившись ко мне, приник к окулярам. И тут же грязно выругался, видимо, открывшаяся картина его не очень порадовала.

Я сперва не понял, что его так возмутило, ну, или удивило – мат–то больше удивлённый, чем злой. С нашей горки открывается вид на небольшой коттеджный городок, точнее, часть городка. Дома в один-два этажа с приусадебными участками. Выглядят богато – явно не деревенские. А вот и граница кластера: с одной стороны дороги ровным строем растут явно вручную посаженные деревца, а с другой вплотную подступает лес. Причём действительно вплотную, и дело тут не в том, что строители дороги как–то умудрились проложить её таким образом, а просто это уже другой кластер. Стикс собирает кластеры как пазл, например, дороги одного кластера продолжаются дорогами другого. Но делает это зачастую не очень старательно: шоссе в несколько полос движения может продолжиться разбитой грунтовкой или вообще железнодорожными путями. Вот и здесь явно тот же случай: с одной стороны дороги деревья одного кластера, с другой – другого, принцип соблюдён. А сколько этих деревьев и какие они – дело десятое. Я не раз замечал, что в Улье частенько встречаются кластеры с кусками городов и сёл.

Но на что так отреагировал Резкий? Домики, вроде, как домики. Заборы, гаражи… Ага, заражённые: куда–то понуро топают медляки; а вот пара бегунов даже бегут; а тут спидер припустил, но в другую сторону – перпендикулярным курсом от бегунов движется. Да похоже они не куда–то бегут, а откуда–то! Или от кого–то…

Я проследил взглядом, откуда могли бежать заражённые, и, как и Резкий, не удержался от пары крепких словечек – картина маслом, название: «вот и покатались на велосипедах»! Посреди широкого перекрёстка расположилась милая такая компания: здоровенная тварь с покрытым пластинами телом и шипастой башкой – рубер, не меньше, — и трое похожих на сильно побитых молью киношных оборотней громил – топтуны. Оголодали, болезные, медляков жрут!

— Маньяк, глянь на одиннадцать часов от нас. Перекрёсток двух широких дорог. – Сказал я передавая бинокль заинтересовавшемуся и подошедшему к нам парню.

— Слушай, Скил, по–моему, у нас слишком часто пересекаются дорожки со всякими нетипичными для нашего «мирного болота» зверюшками? – Обрадовался тот. – Как будто Стикс специально сводит нас со всякой вкусной дичью!

— Вы что, реально на них охотится собрались?! – Изумился Резкий.

— — На полтона тише, Резкий! – Поморщился я от слишком громкого возгласа бывшего спецназовца и покачал головой, хлопнув по плечу Маньяка. – Не, брат, не в этот раз: встреть мы рубера одного в чистом поле, можно было бы попробовать. Со свитой из трёх топтунов в том же чистом поле – сложнее, но тоже можно. А тут… Сам прикинь: мы видим одного рубера со свитой из трёх топтунов, но не факт, что их только три, да и ещё какая-нибудь серьёзная тварь в стае может быть – хотя это уже вряд ли; из крупного калибра у нас ничего нет; пока мы будем подбираться к «дичи», схлестнёмся ещё с кем-нибудь из местных – нашумим, и нас услышат, да и так почуять могут, и тогда охотится уже будут они на нас, а не наоборот, а это уже совсем другой расклад! Да и Резкого придётся здесь оставлять – у него, как мне кажется, пока мало шансов в такой переделке целым остаться.