Дмитрий Сиянов – Священный лес (страница 3)
Времени до обратной электрички оставалось довольно много: я удалился от остановки километра на три и, по моим расчетам, успел бы еще три раза сходить туда и обратно. Потому я решил продолжить вкушать радости походной жизни и приготовить себе чая на костре.
И все было хорошо. Прохлада тенистого ельника, таежный чай с дымком в сопровождении козинаков, таких вкусных и питательных тут, в лесу, хотя в городе я бы их есть не стал, ибо любви к сладкому не питаю. И даже вездесущих комаров здесь, в ельнике, почти не было. Словом, все было прекрасно и ничто не предвещало…
Все изменилось в один миг. На солнце набежала тучка, почти сразу начался дождь: я только и успел заметить, что в и без того сумрачном ельнике стало еще темней, и тут же на нос мне упала первая крупная капля. Дождь быстро разошелся, превратившись в ливень с грозой. Причем молнии били не так, как обычно бывает в грозу, когда через несколько секунд после вспышки света раздается басовитый раскат грома, – сейчас вспышка и звук приходили одновременно, вспышки молний были яркими до рези в глазах, а звук, их сопровождающий, был не басовитыми раскатами, а оглушительным треском. То есть молнии били где-то совсем близко, и от этой мысли по спине пронесся рой мурашек.
После ко всей вышеописанной прелести добавился довольно сильный и холодный ветер – совсем не по-июльски холодный. Я, конечно же, быстро собрал вещи и двинулся на остановку – там, на платформе, хотя бы есть лавочки, защищенные крышей. И вскоре понял, что… заблудился!
Поначалу я старался поддерживать присутствие духа, говорил себе, что всего лишь из-за непогоды не узнаю места, тем более я ведь не ходил сюда раньше; что летние грозы, да еще с таким ливнем, не могут продолжаться долго, что они, как правило, проходят за полчаса.
Но, видимо, эту грозу с правилами летних гроз никто не ознакомил… Признав, что действительно заблудился, я не стал нестись сломя голову в одном направлении, надеясь, что вот-вот появятся знакомые места. Не стал и бездумно метаться из стороны в сторону. Решил, что пойду сначала в одном направлении в течение часа (это время, которое я прошел от знакомых мест в сторону Мрачной Горки, плюс запас в тридцать минут – мало ли куда я мог зайти в охоте за грибами), а если знакомые места так и не встретятся, то вернусь к месту своей стоянки, где готовил чай, выберу другое направление и двинусь в ту сторону по такому же алгоритму, – и так буду действовать, пока не найду знакомой местности.
На электричку я, скорее всего, опоздаю, но что поделать? Это хоть и неприятно, но не критично – пойду проситься на ночлег к местным жителям, авось не прогонят человека в такой ситуации. На работе завтра, конечно, поставят прогул, но уж объясню ситуацию… сотрудник я хороший – проблем быть не должно.
И вот сейчас я проклинал все вокруг! Свое решение пойти на эту проклятую Мрачную Горку – говорили же мне, что место плохое, не зря же туда люди не ходят! Решение вообще ехать за этими чертовыми грибами – сидел бы дома, смотрел ютубчик или книжку читал! Синоптиков, предсказавших ясную погоду, – чтоб у них всю жизнь такая ясная погода на всех выходных была! И себя – это ж надо было заблудиться в трех соснах! Ну ладно, в трех елках!
В результате я шел уже в четвертом направлении, злой и мокрый до нитки – гроза и не думала стихать, знакомых мест так и не увидел, да вдобавок начало темнеть. Темнеть в восемь часов вечера, в июле! У меня что – сломались одновременно чувство восприятия времени, часы и телефон?!
Очередная яркая вспышка молнии резанула по глазам, заливая все вокруг мертвенным белым светом. После ударов молнии изображение увиденного как будто откладывается на сетчатке глаз стоп-кадром, и, когда через доли секунды свет от вспышки гаснет, оно так и стоит перед глазами: резкие черные тени, отбрасываемые деревьями и кустами, изогнутые под порывами ветра ветви, словно застывшие в воздухе капли дождя… и еще кое-что мерещится, какие-то неясные силуэты… Их очертания размыты, будто свет проходит сквозь них. Фигуры кажутся антропоморфными, похожими на человеческие, и в то же время другими… словно что-то есть в них звериное. Но все слишком размыто и проходит мгновенно, и через секунду я уже не уверен, видел ли что-то на самом деле или мне только показалось.
Обойдя очередные заросли, я сдвинул в сторону тяжелые еловые ветви и замер в изумлении: после казавшихся бесконечными блужданий по лесу, сопровождавшихся непрерывной борьбой с непогодой, я вышел на берег моря… Моря! Посреди Восточной Сибири! Соленого такого, с прибоем, где волны высотой метра полтора-два, видимо, из-за ветра и непогоды. Пахнет водорослями, солью и йодом. И противоположных берегов не видно…
Это, пожалуй, даже круче, чем подводная лодка посреди широких степей Украины…
Глава 2. И куда это я попал?
Все произошедшее никак не укладывалось в голове, и я решил отложить разбор на потом. Сейчас же необходимо заняться текущими проблемами: я устал, мне мокро и холодно. И если ничего с этим не сделать в ближайшее время, я рискую просто умереть от переохлаждения. Замерзнуть в середине лета!
Для начала я вернулся в ельник, подальше от берега бушующего моря. По дороге прихватил нетолстое деревце, явно недавно упавшее, и оставил его около стоящей наособицу разлапистой ели вместе со всей своей поклажей. Прошелся вокруг, нашел еще несколько крупных веток; срезал ножом нижние ветки ели с одной стороны ствола и так же, с одной стороны, очистил от веток принесенное деревце, после чего под углом прислонил его к стволу ели. Таким же образом расположил крупные ветки. Теперь у меня появилась основа для шалаша.
Пока искал ветки, заметил небольшую, но довольно глубокую ямку с глинистым дном, в которой собралось воды достаточно, чтобы зачерпнуть котелком или начерпать кружкой. Такие ямки называют мочажинами – не от слова «моча», конечно, а от слова «мочь» – влага, сырость. Расположенные в тени, они набирают дождевую воду и долго не пересыхают даже в засушливые дни. Мочажины часто являются единственным источником воды в тайге на многие километры пути. Вода в них чистая, она не зарастает тиной и не портится, как могло бы произойти, если бы жидкость оставили рядом в металлической бочке.
Эту находку я счел очень удачной. Конечно, непрекращающийся дождь и так делал все (в том числе и меня) мокрым, но не буду же я собирать котелком дождевую воду. Возможно, в пятнадцати минутах ходьбы от меня есть ручей или даже полноводная река, но это сейчас не имеет для меня значения: уже почти стемнело, бродить ночью в такую погоду по лесу в поисках воды – не лучшая идея, а горячего чая надо обязательно сделать, поэтому найти мочажину рядом мне действительно повезло.
Нижние ветки у елей растут густо и разрастаются преимущественно вширь – их обычно называют лапником. Нарезав побольше лапника с деревьев вокруг, я уложил его на основу своего шалаша. Его же настелил внутрь. Таким образом, у меня появилось укрытие от дождя и ветра и лежанка. Не ахти что, конечно, но с имеющимися средствами и в кратчайшие сроки лучшего не сделаешь.
Строя шалаш и устраивая в нем лежанку, я сразу оставил место для маленького костерка. Для маленького – потому как большой тут не разведешь, шалаш может загореться, да и дров для большого костра до темноты я набрать не успел. А в темноте без фонарика, на ощупь, можно сказать, да при такой погоде, когда ни звезд, ни луны, – много ли дров наберешь. Тут скорее место своего лагеря потеряешь.
А костер мне нужен, просто жизненно необходим! Нужно просушить одежду: я не сильно страдаю от холода, на улице не зима, но это пока активно двигаюсь, а стоит на минуту остановиться – и дрожать от холода начинаю так, что зуб на зуб не попадает. Нужно приготовить чай: все из-за того же холода попить горячего чая будет очень кстати, ну и потому что я так решил. Как в той песне Высоцкого, где, правда, в виду имелся не чай, но это мою решимость не поколеблет.
Собрав все возможные ветки в радиусе метров пятнадцати вокруг своего шалаша, я свалил их у входа – куча вышла довольно внушительная. После буквально ощупал стволы стоящих поблизости деревьев в поисках сухих веточек и нашел их немало. По мере роста верхние ветви хвойных деревьев начинают уж слишком затенять свои собственные нижние ветви, солнечного света тем не хватает, и они часто засыхают. Да, после такого обильного дождя с ветром (который, кстати, все еще не закончился, лишь немного стих) все вокруг кажется насквозь мокрым. Но сухая ветка, вымоченная дождем, не становится сырой, как бы парадоксально это ни звучало. То есть в костре она гореть будет лучше, чем та, которая еще недавно была частью дерева и радовала глаз свежей зеленью листвы или хвои. Чтобы вымочить сухую ветку насквозь, дождя недостаточно – ее нужно поместить в воду, например засунуть в реку и притопить, желательно как минимум на пару дней.
А дальше дело техники: ошкурил ножом один из крупных найденных сучков, настрогал с него стружек, на них шалашиком положил тоненькие веточки, на них – потолще, предварительно расщепив их на половинки, чтобы лучше горели. В общем, костер загорелся у меня, как говорится, с одной спички, хоть я и воспользовался зажигалкой. Она, конечно, промокла вместе со всей моей одеждой, но после нехитрых манипуляций вроде «дунуть, потрясти» и приказа «а ну работай, хреновина» зажигалка выдала ровный язычок пламени.