Дмитрий Сиянов – Священный лес (страница 2)
А утром безоблачное небо и яркое летнее солнце укрепили мой дух грибной охоты! Соли в удобных пластиковых банках в супермаркете, правда, не оказалось – пришлось брать килограммовый пакет. Но это не смогло испортить мне настроение – все равно рюкзак практически пустой, я даже взял еще пару банок тушенки. А что? Поклажа легкая, тушенка не испортится – пусть лучше будет, чем не будет. Вдруг аппетит разыграется? А подогретая на костре тушенка – замечательная вещь! «Вот так у людей необъятные баулы по центнеру весом и собираются», – с ехидством шепнул мне внутренний голос, но я его проигнорировал. Настроение было решительно прекрасным, и его не испортить каким-то там голосам, да еще и внутренним!
В электричке мой боевой дух пережил более серьезную атаку. Народу в воскресное летнее утро в нее набилось, как говорится, как сельди в бочку. Я, впрочем, никогда селедку бочками не покупал, и как там у нее со свободным пространством, не знаю, но могу привести другую рыбную аналогию – как шпротов в банку.
Тут были и обязательные для электрички бабульки со своими непременными сумками на колесах. Ну знаете, такая рамная конструкция, где верх рамы образует ручку, к нижней части прикреплены два колеса, а сбоку на ней висит сама сумка. Отличный вариант для немощной старушки, желающей упереть за десять верст полкуля картошки. А если на сумке есть колеса – значит, ее нужно катить. Логика! А что тут не то что ездить, тут стоять-то негде, это бабульку не волнует – бабушка старенькая, бабушке ехать надо.
Хватало тут и моего брата-туриста, с теми самыми необъятными рюкзаками за плечами. Веселые, до отвращения бодрые и жизнерадостные туристы радостно и активно протискивались по проходам, пытаясь шарахаться от бабулек с сумками на колесиках, при этом бортуя и вминая в стены и сиденья всех прочих пассажиров своими мощными рюкзаками.
Прочим пассажирам, конечно же, не нравилось поведение ни бабулек, ни туристов. Но бабулек трогать нельзя, ибо почтенная пенсионерка в общественном транспорте – животное священное. Тут кто-то, в том числе и я, действительно с пониманием относится к людям преклонного возраста – им ведь и правда тяжко; а кто-то просто не рискует связываться, не желая получить скандал на тему «старость надо уважать», «вот молодежь пошла – ни стыда, ни совести» и т. д. Потому-то опытные в деле поездок на электричке туристы от бабулек и шарахались.
Как бы то ни было, а негатива прочим пассажирам бабульки добавляли, но негативную энергию надо выплескивать, пока она не накопилась и не закрыла все чакры – так велят нам модные блогерные псевдопсихологи и сам мудрый фэншуй! А поскольку бабульки священны, весь негатив доставался туристам – за веселый гомон и огромные рюкзаки. Я был причислен к их числу и получил свое сполна.
Ко всему прочему, в электричке было душно и жарко, несмотря на открытые окна, что и неудивительно при июльской жаре и таком скоплении народа. К счастью, ехать мне было минут сорок, а сорок минут я и на голове простоять способен при большой необходимости. Но из чрева раскаленной железной гусеницы я вырвался, как ныряльщик за жемчугом на поверхность воды, и первое время никак не мог надышаться свежим воздухам, одуряюще пахнущим травами и цветами с небольшой примесью запаха железной дороги.
Со мной вместе высадились туристы в изрядном количестве: немало гражданок, находящихся в стадии между понятиями «немолодая тетка» и «бодрая бабка», и небольшая кучка прочего народа. И какого лешего они все забыли здесь? Тут же, кроме крохотного поселка в два с половиной дома, непонятно чем живущего, и нет ничего!
«А что, собственно, ты сам тут забыл? – спросил внутренний голос. Тот самый, насмешливый, который недавно говорил мне о происхождении огромных рюкзаков туристов. – Что, грибов на рынке не мог купить? Вот и они все за тем же сюда приехали. На при-ро-ду людям охота».
С одной стороны железной дороги склон уходил круто вверх, лезть туда можно было только на четырех конечностях, причем благополучный успех такого предприятия не гарантировался – грунт мог запросто осыпаться, и незадачливый путешественник осыпался бы вместе с ним. Потому вся толпа ломанулась в другую сторону – туда, где насыпь железной дороги продолжалась пологим спуском. Далее находился вышеупомянутый поселок в два с половиной дома, окруженный лесом.
Народ, надо отметить, двигался весьма целеустремленно; туристы углублялись в лес весело и жизнерадостно, со смехом и возгласами, тетко-бабки и прочие – молчаливо и сосредоточенно. Скорость они развили вполне достойную, и через пять минут на перроне я остался в гордом одиночестве, что полностью соответствовало моим планам.
Если уж у меня не нашлось компании, я планировал побродить по лесу в одиночестве, а идти один, но в толпе, я мог и в городе, поэтому сейчас в планах значились единение с природой и мысли о бренности бытия. Так что я перевязал шнурки, подтянул лямки рюкзака, пожалел немного о том, что бросил курить, – сейчас было бы очень кстати занять чем-то паузу. И спустя полчаса, полный благостного ожидания приятной лесной прогулки, предвкушая, как буду в ее процессе думать о высоком, я направился в том же направлении, где скрылись и все приехавшие со мной на электричке.
Высоким мыслям о бренности всего сущего сильно мешали комары и мошки. Они гудели перед лицом, лезли в глаза и уши. Почему-то, планируя лесные прогулки и выезды на природу, мы зачастую забываем об этих мелких лесных обитателях. Не то чтоб они являлись серьезной проблемой – к ним вскоре привыкаешь, и они почти перестают раздражать. Но вот только придет в голову глубокая мысль, что этот лес стоял тут еще в те времена… И тут: «Вз-з-з!!!» – какой-то комар-камикадзе решает залететь тебе в самое ухо, отчего его жужжание становится просто оглушительным. Далее следует инстинктивный хлопок себя ладонью по уху, что получается не менее громко, и высокая мысль вылетает из головы. Видимо, через другое ухо…
Но размышления о высоком были процессом попутным, основными задачами являлись поиск грибов и единение с природой. Природа – в виде мошкары – тоже явно жаждала единения со мной, а грибы… Грибы в лесу были! Вот только здесь как нельзя лучше подходит именно форма прошедшего времени.
Я во множестве находил пеньки от срезанных грибов. Иногда – разрезанные остатки самих грибов. Ведь увидев в ножке только что срезанного гриба червоточины, ты не выкидываешь его – это слишком расточительно. Начинаешь по кусочку отрезать ножку, потом разрезаешь на половинки шляпку гриба: если и она изъедена червями, то все съели до тебя, а если червоточины заканчиваются раньше – трофей твой. Вот такие останки грибной резни мне и попадались. Видимо, отряд тетко-бабок тут на славу поработал – я, со своими мыслями о высоком, им явно не конкурент.
Единственным моим трофеем стал нож… Именно о таком ноже я думал накануне, не найдя своего складного. Представлял, как глупо я буду выглядеть, бродя по лесу с огромным кухонным ножом, и как неудобно будет постоянно таскать его в руках, а убирать и снова доставать из рюкзака – еще неудобнее. Именно такой нож я и нашел: кухонный с широким лезвием длиной около тридцати сантиметров. Видимо, кто-то попал в схожую с моей ситуацию. Усмехнувшись, я закинул найденный нож в пока пустое ведро – там он точно ничего не порежет, кроме грибов, которых я еще не нашел, но им не страшно. Хоть какой-то трофей – все не с пустыми руками вернусь из путешествия. А что? Полезная в хозяйстве вещь.
Значит, надо пойти туда, куда тетко-бабки не ходят. Идти далеко мне не позволяет время – я ведь собрался на один день и с вечерней электричкой должен вернуться в город. Есть еще один вариант – пойти на Мрачную Горку.
Это место имеет имя собственное исключительно благодаря своей дурной репутации. По слухам, там кого-то убили, а по другим слухам – убийства там совершались неоднократно. Кто-то видел там что-то мистическое, кому-то что-то померещилось. В общем, считалось, что теперь там обитают злые духи. И не те злые духи, что в армии, – озверевшие от издевательства дедов солдаты-срочники первого полугодия службы. А те, что полупрозрачные и все такие: «У-у-у-у!» – замогильным голосом. А ты такой: «А-а-а-а!!!» – и бежать.
Вдобавок к такой репутации у подножья Горки бьет ключ, растекающийся небольшим болотом. А сама Горка густо поросла ельником, что добавляет этому таинственному месту мрачной атмосферы. Ели пропускают очень мало света, отсюда и пословица «В березовом лесу – веселиться, в сосновом – богу молиться, в еловом – удавиться». Я не суеверен от слова совсем, мрачной атмосферой меня можно было напугать разве что в дошкольном возрасте, а через болотце уж как-нибудь по кочкам переберусь. Решено – идем на Мрачную Горку. Грибы меня ждут!
Грибы и правда будто ждали меня. Многие, конечно, не дождались: какие-то сгнили на корню, какие-то были изъедены червями, но и тех, что остались, оказалось много. Я собирал их в пластиковый пакет и по мере заполнения перекладывал в ведро, стоящее в рюкзаке. Когда место в ведре закончилось, я набрал полный пакет. Потом еще один, рассовав еду из него просто по рюкзаку, и решил, что хватит: всех грибов в лесу не собрать, а мне уже складывать некуда.