Дмитрий Силлов – Закон вольных сталкеров (страница 2)

Может, еще разок попробовать осесть где-нибудь? В домик у речки с близлежащим лесом я уже не верю – твари и сволочи разные по-любому найдут тихое жилище одиночки, припрутся, и тогда придется снова воевать. То есть возвращаться к старому.

Может, в Париж податься, например? Французский язык я знаю, в большом городе легче затеряться, а «мидас», мое кольцо, умеющее превращать в золото любые предметы, не даст умереть с голоду – главное, найти ломбард, где не задают вопросов на предмет, где это бродяга в странной одежде нашел столько благородного металла, не имеющего пробы.

Я усмехнулся.

Похоже, для начала придется прогуляться по странам, где владельцы ломбардов менее склонны в подобных ситуациях вызывать полицию, нежели законопослушные французы…

Ну что ж. Тот, кто научился выживать в Зоне, уж как-нибудь не пропадет на Большой земле. Дело за малым: осталось лишь дойти до кордона, перебраться через него и попробовать начать новую жизнь.

Ибо старая мне уже порядком поднадоела.

Когда твердо принял решение насчет своей жизни – жить становится проще. Зона мне осточертела так, что словами не выразить, а вот жестом, проведя вытянутыми пальцами по горлу, – вполне. Сколько можно шататься по тридцати квадратным километрам зараженных земель? Медом мне, что ли, тут намазано?

Ну да, известный синдром, называемый Зовом Зоны, меня на Большой земле, конечно, накроет. Да и фиг с ним, проходили. Буду жить себе в Париже, гулять по Монмартру, сидеть в ресторанах, наворачивая луковый суп с гренками, – и страдать от того, как же сильно меня тянет в чернобыльскую грязищу, скучать по зубам мутантов и тосковать по пулям всяких сволочей, мечтающих меня подстрелить…

Кстати о мутантах.

В своей твердой решимости покончить с жизнью бродяги я направился к кордону – и почти сразу моя сталкерская чуйка просигнализировала: тебя пасут, Снайпер. Охотятся на твою тушку. И не один мут, а целая стая…

Чуйка – это такое свойство, которое развивается у старожилов Зоны. И в основном из-за него нас самих порой считают мутантами, так как не может нормальный человек своими органами чувств понять, что стал объектом пристального внимания, до того, как свершится нападение. Ибо муты во всем, что касается добычи пищи, твари весьма хитрые, умеющие отлично скрываться в кустах и высокой траве, выжидая удобного момента. И когда ничего не подозревающая жертва окажется в наиболее уязвимом положении, тогда всё и происходит. После чего от человека остается лишь голый, дочиста обглоданный скелет, которых немало валяется по всей Зоне.

Но в моем случае – не на того напали!

Я дослал патрон в патронник и, повернувшись лицом к густым зарослям травы, громко сказал:

– Ну что, твари? Рискнете?

Обычно мутанты, поняв, что их намерения раскусили, тихо сваливают в туман – даже ктулху с их феноменальной регенерацией не любят ловить ротовыми щупальцами горячие свинцовые подарки.

Но в данном случае обитатели Зоны были слишком голодны…

На зараженных землях этих тварей называют безглазыми псами или гнилыми собаками. Это обычные бродячие псы, попавшие под воздействие жесткого аномального излучения и сумевшие выжить. Наиболее частые травмы таких собак – это потеря глаз и разложение заживо. Но при этом часто нежизнеспособные особи все-таки необъяснимым образом остаются в живых – правда, только в границах Зоны. Как только такая псина пересекает линию кордона, она сразу же погибает.

В слюне безглазых псов содержится мутировавший вирус бешенства, который во много раз сильнее и изобретательнее своего предка с Большой земли. Если вовремя не сделать инъекцию сыворотки из армейской аптечки, специально разработанной для условий Зоны, или не прижечь рану раскаленным железом, то невидимый яд, с кровотоком достигнув мозга жертвы, банально превращает ее в зомби.

Но избавление от бешенства – не панацея.

Раны от укуса гнилых собак не заживают. От слова «совсем». Наоборот, постепенно расширяются, углубляются, выгнивают – и вот уже через месяц у тебя не след от укуса на ноге, а дыра с тухнущим содержимым. Поэтому после того, как человека цапнет мутировавшая тварь, оптимально не прижигать пораженный участок, а вырезать его из себя, прихватив при этом солидный кусок здоровой плоти вокруг укуса, – иначе сам с высокой вероятностью превратишься в ходячий труп, покрытый сквозными язвами…

В общем, ничего хорошего эта встреча не предвещала. К тому же безглазые псы каким-то необъяснимым образом чувствуют, что в них целятся, и за долю мгновения до того, как из ствола вылетит пуля, успевают сместиться в сторону, уходя от смерти, – ибо при попадании в голову гнилая собака все-таки умирает, и на этот раз навсегда. В этом четвероногие твари очень похожи на бродячих зомби, которыми по сути и являются.

…Эта стая была небольшая.

Семь особей.

Но крупных и еще не очень сильно сгнивших. Когда от псины остается практически один скелет, двигать его обрывками почерневших мышц уже затруднительно. Если же четвероногий зомби относительно свежий, дело плохо. Такой твари аномальное излучение Зоны добавляет силы, ловкости и, что удивительно, интеллекта. Потому бой даже с небольшой стаей таких мутантов для сталкера-одиночки, скорее всего, станет последним. Не сразу загрызут, так от укусов или сгниешь заживо, или – что вероятнее всего – сам в зомби превратишься…

Собаки начали меня окружать. Но бросаться почему-то не торопились.

И я понял почему…

В любой стае – что звериной, что человеческой – вожак должен постоянно подтверждать свой авторитет. И у мутантов это правило тоже соблюдается.

В данном случае здоровенная тварь, при жизни бывшая помесью питбуля с кем-то не менее крупным и агрессивным, явно решила за мой счет прокачать свой авторитет среди стаи. Потому ринулась на меня в одиночку, раззявив полусгнившую пасть, полную черных слюней…

Разумеется, я выстрелил. Полоснул очередью, свинцовым веером перечеркнув атакующего мутанта.

И, конечно же, не попал…

Псина, поймав мою ментальную волну, предугадала, куда я буду стрелять, – и, поднырнув под очередь, бросилась мне в ноги.

Расчет ее был понятен: сбить меня, повалить, впиться в горло, вырвать его – и на этом эффектно закончить поединок, наглядно продемонстрировав своей стае, кто тут батя, а кто так, дерьмо собачье.

Но псина немного просчиталась…

Я по Зоне походил уже немало и повадки мутантов изучил прекрасно. В этом случае автомат был практически бесполезен, потому я бросил оружие и высоко подпрыгнул, одновременно выдергивая из ножен «Бритву» – мой боевой нож, способный рассекать не только любую плоть вместе с костями, но и границы между мирами.

Тварь пролетела подо мной, поняв, что просчиталась, развернулась, бросилась снова…

Но я уже был готов к схватке.

Зажав «Бритву» в зубах, я схватил с земли брошенный автомат и швырнул его твари в морду, надеясь отвлечь – и, когда она вцепится в «обманку», быстро завершить бой в свою пользу.

Но я недооценил интеллект подтухшего мутанта.

Псина мотнула головой, отбила ею автомат в сторону и метнулась ко мне, раззявив пасть «чемоданом» – так, как ни единой собаке на свете и не снилось. Оно и не удивительно: когда межчелюстные связки сгнили, хавальник можно раззявить не только на тупой угол, но чуть ли не в прямую выведя челюсти с наполовину выпавшими зубами.

Я схватил «Бритву» за рукоять и отпрянул было в сторону, рассчитывая насадить мутанта на клинок – но что ты будешь делать! И это не прокатило!

Тварина оказалась слишком умной и проворной, мощно ударив башкой по моей руке и выбив из нее нож… После чего попыталась вгрызться мне в лицо…

Думаю, если б ей это удалось, такой пастью она бы просто содрала мою физиономию с черепа. Поэтому мне больше ничего не оставалось, кроме как обеими руками схватить псину за челюсти и попытаться их разодрать по примеру Самсона, порвавшего льва словно грелку…

Увы, силой легендарного героя я не обладал, и потому сразу почувствовал, что мутант медленно, но верно сжимает челюсти и вот-вот откусит мне пальцы…

И тут мой взгляд случайно упал на мое золотое кольцо, надетое на безымянный палец. С виду самое обычное, с небольшим черным камешком в его центре.

Именно с виду…

– Это артефакт, который не встречается даже в моем мире, – сказал Тан, мой друг-«мусорщик», который, собственно, и подарил мне это украшение[1]. – Его принес из другой вселенной один мой хороший друг, что стоило ему жизни. Правда, для нас этот арт бесполезен, так как золото в нашем мире не имеет ценности. А вот тебе может пригодиться. Если надеть его на палец, дотронуться черным камнем до какого-нибудь предмета и представить, что он превратился в золото, – предмет станет золотым. Правда, при этом слиток не должен превышать твоего собственного веса, то есть сделать золотой всю свою планету у тебя не выйдет. Ну и заряжается этот арт долго, примерно ваши сутки.

– Подозреваю, что подзаряжается он от своего хозяина, – усмехнулся я тогда.

– Правильно подозреваешь, – хмыкнул Тан. – Так что, если захочешь стать побогаче, чем ты сейчас, придется недельку как следует грузиться калориями, чтобы не ходить как зомби, еле переставляя ноги…

Я уже испытывал это кольцо, сделав золотым автоматный патрон. То есть артефакт из иного мира работал, хотя после того, как я его применил, меня слегка повело, точно я получил на ринге в челюсть, словив легкий нокдаун. Но по сравнению с перспективой лишиться пальцев, а после, возможно, и жизни, риск потерять сознание от потери сил выглядел незначительным. Если даже и отрублюсь, хоть не почувствую, как гнилые твари жрут меня заживо.