Дмитрий Силлов – Закон вольных сталкеров (страница 4)

Я прошел мимо столов, за которыми сидели всего трое посетителей, подошел к стойке, поднатужился – и с грохотом забросил на нее золотую собаку. Говорить у меня сил особо не было, потому я после своего силового подвига облокотился на стойку, едва не упав, и принялся ждать, что мне скажет бармен – если, конечно, это существо умеет говорить.

Лысая голова перевела взгляд с меня на мою дохлятину, тускло поблескивающую желтым металлом, после чего присвистнула. После чего двухголовый мутант потянулся к удивительному трофею пальцем, из которого выдвинулся стальной коготь, и поскреб бок собаки. Из-под острого когтя появилась тонкая желтая стружка, которую мутант, аккуратно взяв пальцами, положил на выдвинувшийся изо рта раздвоенный язык.

Стружка зашипела, от нее пошел дымок. Лысая голова проглотила расплавившуюся желтую каплю, после чего глубокомысленно кивнула и произнесла:

– Чистое золото, проба три девятки. На вид здесь килограммов шестьдесят. Откуда такое чудо?

– Оттуда, где больше такого нету, – прохрипел я.

– Ясно, – кивнула лысая голова. – И что ты за него хочешь?

– Жизнь, – сказал я, продемонстрировав кисть руки со следами укуса, вокруг которых уже начали обозначаться черные ободки некроза.

Моя просьба не была идиотской, как могло показаться на первый взгляд, – мол, о каком спасении жизни можно говорить с мутантом, протирающим стаканы в криво сколоченном сарае?

Но я был в курсе одного любопытного факта – в Зоне все бармены прекрасно знали друг друга. Что ветераны, умудрившиеся выжить под Выбросами и пулями конкурирующих группировок, что неофиты, только-только вошедшие в бизнес. Каждый из них имел рацию повышенной мощности, сигнал которой мог почти всегда пробиться сквозь помехи, чтобы в случае чего экстренно связаться с коллегами и постоянными клиентами. Например, нужна сталкеру какая-нибудь редкая снаряга, которой у торговца нет в наличии, – не беда. Быстрый обзвон знакомых барыг, и вот уже летит через Зону мотоцикл, а то и целый грузовик, везущий покупателю требуемый товар. Конечно, с наценкой от того продавца, к которому сталкер обратился, но тут надо понимать: хочешь дефицит – забудь об экономии.

Я был почти уверен, что от моей беды есть средство менее радикальное, чем отсечение руки. Пробовал я это, и мне такое лечение совершенно не понравилось. Больно, одной рукой делать всё категорически неудобно, и вернуть отрезанную конечность у меня тогда получилось лишь чудом. Второй раз так, скорее всего, не повезет, а превращаться в инвалида мне совершенно не хотелось.

– Для начала давай познакомимся, – сказала лысая голова. – Я Влад. А это мой брат Слава. – Влад кивнул на волосатую голову. – Вместе мы Владислав. Я отвечаю за коммерцию и связи с общественностью, Слава – за бухгалтерию, потому он всегда задумчив.

Хотел я сказать, что мне как-то фиолетово, как зовут все части двухголового мутанта и чем они занимаются как вместе, так и по отдельности. Но сил не было на длинные предложения. Потому я лишь прохрипел:

– Я – Снайпер.

– Наслышан, – кивнул Влад. – И вижу, что дела у тебя совсем плохи. Но! – Мутант поднял вверх указательный палец, казавшийся ну прям очень длинным из-за чуть ли не дециметрового металлического когтя. – Закон вольных сталкеров гласит, что любой из них жив до тех пор, пока не умер. И даже если ты, например, превратишься в зомби, всегда есть шанс вернуться в человеческое состояние.

– Спасибо, утешил, – скривился я. – А реально помочь можешь?

Влад почесал лысую макушку, блестящую от пота, поморщился, вытер коготь о шевелюру задумчивого Славы, который на подобную фамильярность не отреагировал никак, и произнес:

– Попробовать можно. Дело в том, что наш третий брат – ученый, который как раз работает над темой возврата зомби обратно к первоначальной форме. Ты еще, конечно, не живой мертвец, потому, возможно, с тобой работать будет легче. Но цена за такую попытку будет высокой. Скажем, голова этой золотой собаки…

– Вся собака, – сказал задумчивый Слава, при этом из его рта вывалился тонкий розовый язык длиной сантиметров пятнадцать, который бухгалтер неторопливо, словно макаронину, всосал обратно.

– Вся собака, – кивнул Влад, одобрительно похлопав братца по затылку. – И без каких-либо гарантий. Даже на Большой земле хирурги перед операцией требуют у пациентов подписать отказ от претензий. В данном случае ничего подписывать не надо, но предоплату придется внести в размере ста процентов.

– Забирай, – сказал я – и золотая собака исчезла с прилавка с потрясающей скоростью, только когтистая лапа бармена мелькнула на мгновение.

«Логично было бы вторым движением просто снести мне голову, – пришла вялая мысль. – Если этот мут умеет столь быстро двигаться, то для него это будет проще простого».

– Обижаешь, – скривился бухгалтер, на этот раз предусмотрительно придержав язык согнутым пальцем.

– Слава умеет читать мысли, – пояснил Влад. – И если ты подумал что-то о нашей деловой нечистоплотности, то это зря. Для нас контракт превыше всего. Так что проходи за стойку и спускайся вниз, на кухню, где будет еще один стальной люк в полу. Открой его и вали вниз. Там найдешь всё, что тебе нужно.

Собрав последние силы, я зашел за стойку – и увидел любезно открытый деревянный люк, ведущий в подвал, откуда воняло тухлятиной и разложившейся кровью.

Но выбирать не приходилось, и я полез вниз по лестнице, думая лишь о том, чтобы не сорваться вниз от слабости…

В довольно обширном подвале находилась кухня, типичная для многих баров Зоны. Завезти свежее мясо на территорию, обнесенную охраняемым кордоном, было нереально, а стейки и котлеты неизменно пользовались спросом у сталкеров.

Ну а если есть спрос, значит, товар будет!

Только не из говядины и свинины, а из мяса, более доступного на зараженных землях.

Соответственно, местные бармены делились на три категории.

Первые, наиболее брезгливые, продавали сталкерам консервы с самой дешевой тушенкой, которой торговали из-под полы сами охранники кордона. Несколько десятков банок незаметно пронести через КПП – это ж не корову в Зону затащить…

Вторые, помимо консервов, торговали свежатинкой из мутантов. Квазимясо, бывшее по сути мутировавшими свиньями, на зараженных землях встречалось часто и отстреливалось относительно легко. Потому, если тебе предлагали в баре жарко`е за непомерные деньги, можно было быть процентов на восемьдесят уверенным, что это мясо мутанта.

Но были и третьи бармены, которые вообще ничем не брезговали – и в заведениях у этих отморозков имелся риск отведать шашлык из своего же собрата сталкера…

Владислав однозначно относился к третьим.

В его подвальной кухне на потолочных крюках висели два наполовину освежеванных человеческих тела, а на разделочном столе валялась чья-то нога, отрубленная по самый пах. Тут же на плите булькала большая кастрюля с супом, в которой поварешкой с длинной рукоятью мешал варево тощий тип с омерзительной улыбкой от уха до уха. Эта лыба словно приклеилась к его лицу, больше напоминающему череп, обтянутый кожей, в который искусный таксидермист вмонтировал два глаза-фонарика, излучающих жутковатое сияние безумия…

Завидев меня, повар осклабился еще шире, растянув пасть буквально от уха до уха.

– Тебе туда, – проговорил он, ткнув пальцем на стальной люк, вмонтированный в пол людоедской кухни.

Меня слегка качнуло в сторону – и от слабости, и от омерзительно-сладковатого запаха протухшей крови, ударившего в ноздри. Разумеется, на этой кухне сроду никто никогда не убирался, и отходы гнили прямо тут, на полу, пропитывая воздух концентрированным запахом смерти.

Заметив мое состояние, повар сказал:

– Давай помогу.

И действительно помог, шагнув к люку и одним движением костлявой руки откинув в сторону ржавый стальной блин, судя по виду, весивший с полсотни килограммов.

– С чего это ты такой добрый? – хрипло поинтересовался я.

– Ты очень жилистый и потому невкусный, – продолжая лыбиться, проговорил повар. – А невкусные – они несчастные по жизни, потому им надо помогать.

– А кому не надо помогать, с теми что делать? – поинтересовался я, на мгновение забыв о своей слабости.

– Худых надо откармливать, а потом кушать. Толстых можно кушать не откармливая, – доходчиво объяснил мне повар.

Слегка офигев от такой каннибальско-человеколюбивой философии, я не стал требовать дальнейших пояснений и принялся спускаться в люк, чувствуя, как снизу тянет знакомым затхлым запахом подземелий Чернобыля…

В советские времена под тем местом, которое мы сейчас называем Зоной отчуждения, был вырыт комплекс секретных тоннелей, соединяющих между собой научные лаборатории секретного военно-производственного комплекса. Чернобыльская электростанция обеспечивала этот комплекс энергией, а из Киева по секретной ветке метрополитена, прорытой в шестидесятые годы прошлого столетия, доставлялось все необходимое.

После Чернобыльской аварии комплекс заморозили, а секретные лаборатории законсервировали. По крайней мере, так было написано в официальных документах. На самом деле некоторые из этих лабораторий продолжали функционировать, запитываясь от Четвертого энергоблока ЧАЭС теперь еще и аномальной энергией, о точном происхождении которой можно было только догадываться. Некоторые считали, что ее излучает Монумент – аномалия, образовавшаяся в недрах разрушенного энергоблока в результате аварии. Другие думали, что во всем виновато некое окно между мирами, пробитое то ли Выбросом, то ли знаменитым аварийным взрывом, прогремевшим в тысяча девятьсот восемьдесят шестом году на ЧАЭС…