Дмитрий Шульга – Возвращение (страница 11)

Синяя звезда давала по поверхности холодную стальную полоску. Красная — глубокий, почти кровяной отблеск у дальнего берега. Между ними вода не смешивала цвета, а держала оба отдельно, словно и сама не хотела выбирать, как именно ей отвечать этому небу.

Дэвид долго не двигался.

Потом увеличил район ещё. Проверил атмосферную влажность. Температуру. Минерализацию. Рельеф. Возможные зоны посадки. Ветровой профиль в горной чаше. Сейсмическую активность. Состав облачного слоя.

Данные собирались медленно, но без тревоги.

Зона была странной.

Живой.

Не безопасной — это слово здесь вообще не годилось, — но собранной, удержанной, как будто весь этот район существовал не просто по остаточной инерции, а вопреки окружающей смерти.

— Вот ты где, — сказал Дэвид.

Он вывел посадочную схему на центральную панель.

Плато оказалось не идеальным, но пригодным: вытянутая каменная полка у южного берега, чуть выше уровня воды, с относительно ровной поверхностью и двумя участками, где опоры могли встать без риска уйти в сыпучую крошку. До озера — около тридцати метров по наклонной светлой полосе, похожей на древний пляж.

— Слишком красиво, — пробормотал он. — Значит, где-то подвох.

Автопилот предложил принять управление на себя.

Дэвид отказался.

Не из геройства. Просто в такие моменты он всегда предпочитал ошибаться собственными руками. Это было старое профессиональное суеверие: если идёшь в неизвестное, не перекладывай первое касание на машину. Машина потом всё равно не вспомнит, как именно ты туда пришёл.

Он положил ладони на управление.

Корабль послушно ответил.

Гравитация здесь действительно была ниже земной. Он чувствовал это даже сейчас, в кресле: по тому, как иначе отзывалась машина на коррекцию тяги, как мягче шёл вертикальный разворот, как ленивее тянула вниз масса. Борт уже выдал предварительную оценку: фактическое притяжение заметно ниже, чем в старых архивах по GG-18. Планета за прошедшие столетия изменилась не только снаружи. Её общий объём был меньше прежних расчётных параметров, плотностная картина ушла, внутренний баланс сместился.

Чужой мир действительно стал меньше.

Физически.

Будто из него веками вымывали не только воду, но и вес.

Эта мысль ему не понравилась.

Он снизился ещё.

На правом экране проскочил спектральный анализ атмосферы у поверхности. Система отметила недостаток кислорода, высокую долю мелкодисперсной минеральной взвеси, следы газов, безопасных в микроколичествах, но нежелательных при длительном вдыхании. Воздух был слишком сухим, слишком бедным, слишком чужим.

Пригодной для дыхания атмосферы не было.

Это не удивило его, но всё равно разочаровало. Озеро обманчиво успокаивало. На вид мир внизу на секунду почти позволял поверить, что здесь можно просто выйти, вдохнуть, закурить и сесть у воды, как на очень плохом курорте для обречённых.

Нет.

Только скафандр.

Только фильтры.

Только слой техники между собой и этой красотой.

— Ну конечно, — сказал он. — С чего бы хоть раз обошлось без лишней сложности.

Мишель потянулась у него на коленях, выпустила когти ровно настолько, чтобы напомнить о своём праве на участие, и снова улеглась.

— Не начинай, — сказал Дэвид. — Я тоже предпочёл бы без скафандра.

Он вывел на экран сводку района и включил запись.

— Бортовой журнал. Предварительный облёт объекта GG-18 завершён частично. Обнаружены следы масштабного изменения поверхности, вероятно искусственного или связанного с прежним направленным воздействием. Зафиксированы остатки старой орбитальной станции. Конструкция частично разрушена, признаков активности нет.

Он сделал паузу.

— Как и следовало ожидать.

Ему не понравилось, как прозвучала эта фраза. Слишком сухо. Слишком похоже на отчёт людей, которые когда-то тоже умели прятать за формулировками всё, что не хотели чувствовать.

Он продолжил уже медленнее:

— В южном полушарии обнаружена локальная гидрологическая зона. Озеро в горной чаше. Сопровождается устойчивым облачным образованием и повышенной атмосферной влажностью. Предварительно оцениваю район как наиболее перспективный для посадки и дальнейшего контакта.

Он выключил запись.

Некоторое время Дэвид сидел, не двигаясь. Просто смотрел на озеро между гор, и чем дольше смотрел, тем сильнее становилось странное чувство: перед ним не место, а ответ. Не окончательный, не понятный, ещё не переведённый ни на один человеческий язык, но уже вполне осмысленный.

Не «я скучаю».

Более ранний.

Более точный.

Дэвид медленно откинулся на спинку кресла.

— Ладно, — сказал он. — Посмотрим, кто из нас двоих сейчас больше врёт.

Он ввёл команду на уточнение орбиты под будущий спуск.

Корабль послушно изменил курс.

А внизу, между сухими хребтами почти мёртвой планеты, в несовпадающем свете синей и красной звёзд продолжала лежать вода — прекрасная, страшная и такая спокойная, будто ждала его не два века, а ровно столько, сколько нужно, чтобы человек наконец прилетел один, с кошкой, с чужим виски, с поздним стыдом своего вида и хотя бы зачатком способности смотреть, не требуя немедленного ответа.

Глава 3

Спуск он начал на следующем витке.

Озеро снова вышло из-за края планеты — сначала тёмной полосой между хребтами, потом вытянутым пятном воды, потом целой чашей, где свет двух звёзд лежал отдельно: синий — по ближней кромке, красный — глубже, у дальнего берега.

Дэвид не сразу дал команду.

Он сидел в рубке, пристёгнутый к креслу, и смотрел вниз. На центральной консоли уже горела посадочная схема: южный берег, каменная полка, две допустимые точки опоры, наклон к воде, слабый ветер со стороны скалы. Система несколько раз предлагала автоматический режим. Он каждый раз сбрасывал запрос одним движением пальца.

Мишель лежала в сетке у боковой переборки, вытянув передние лапы. При каждом изменении тяги её усы чуть дрожали, но сама она не двигалась, только смотрела на него жёлтыми глазами, будто заранее осуждала всё, что должно было случиться дальше.

— Я знаю, — сказал Дэвид. — Можно было остаться дома.

Кошка моргнула.

Он положил ладони на управление.

— Начать снижение.

Корабль отозвался низким, мягким гулом.

Планета пошла навстречу.

С орбиты GG-18 ещё держала видимость карты. При снижении карта распадалась. Сухие плато становились рваными полями, старые русла — глубокими шрамами, светлые полосы у хребтов — осыпями и обнажённой породой. Синий свет резал выступы холодно, почти металлически; красный заполнял провалы так, будто под камнем ещё тлел старый жар.

Корпус едва заметно дрожал. На стекле внешнего обзора на несколько секунд появилась серая дымка верхней атмосферы, потом её сорвало потоком. Консоль выдала предупреждение о мелкой минеральной взвеси. Дэвид не ответил. Он и сам видел: воздух здесь был пыльный, бедный, тонкий; даже через приборы чувствовалась его сухая, выжженная природа.

Горы у озера выросли быстро.

Склоны, которые с орбиты казались гладкими, оказались изломанными и стёртыми. В трещинах лежали фиолетовые тени. По одному из уступов тянулась тёмная полоса — влажная или просто иначе освещённая. Ниже, под скалой, блеснула вода.