Дмитрий Шимохин – Восхождение язычника 2 (страница 34)

Так и началась моя новая жизнь. Два дня в неделю я был у Евсия в гостях, днем мы работали, а по вечерам он меня обучал.

И когда народ прознал, что можно за день избавиться от перелома и кости срастутся правильно, к нам повалили, а я начал хорошо зарабатывать, от тридцати до сорока золотых в месяц.

К сожалению, это не продлилось долго, ведь почти все пациенты начали идти к нам, обходя остальных врачей, и они были недовольны этим обстоятельством. Так что пришлось поднять цену с двух золотых до семи. Народа стало меньше, но заработок упал несильно.

А больные с черными пятнами как появлялись в городе ежемесячно, так и продолжали. Их отвозили в больницу для бедных, что находилась при монастыре. Там я и познакомился со своими «коллегами», которые смотрели на меня свысока. Так и хотелось с ноги им прописать, но я сдерживался. А Евсий пытался лечить, экспериментируя с травами, да и другие врачи не отставали от него, но ничего не помогало. Я же не пытался продлить агонию больных и наполнить силой жизни, это было бесполезно, пусть быстрей уйдут, без лишних мучений, это было тяжело, каждый раз ощущать свою беспомощность.

После начали лить дожди, не каждый день, но ощутимо часто. То ли зима здесь такая, то ли просто сезон. А моя жизнь текла, я учился и зарабатывал деньги.

После сезона дождей купцы принесли в город разные новости, в том числе и о киевском князе Святославе.

Святослав в союзе с болгарами, печенегами и венграми напал на владения Византии во Фракии. Варда Склир избегал сражения в открытом поле, сохраняя силы в крепостях. Войско Святослава дошло до Аркадиополя (в ста двадцати километрах от Константинополя), где и произошло генеральное сражение. Сражений было несколько, Святослав одержал победу, вплотную подошёл к Константинополю, но отступил, лишь взяв большую дань, в том числе и на погибших воинов. И отошел он в Болгарию, но император всю зиму готовился и собрал огромное войско, с которым выступил в поход через болгарские горы.

И, услышав эти новости, я понял, что смерть князя не за горами, вроде после этих событий он очутится на днепровских порогах.

А город жил своей жизнью, и по нему пронеслись слухи о том, что за городом близ какой-то деревни на берегах реки поселилось чудище. Сначала я напрягся, и мне вспомнились гоблины, но реальность была иной, да и по-другому его описывали.

Светло-голубая кожа, высокого роста, но горбится, а руки свисают ниже колен, изо рта выглядывают небольшие клыки, и он трехпалый.

А на голове то ли рыжие, то ли красные волосы, он ни на кого не нападал, по крайней мере, пропавших в том районе не было. Но вот местные жители заметили, что у них пропадают разные вещи, то кувшин глиняный, то сеть или нож. Местные устроили на него охоту, но поймать так и не смогли, а позже люди, у которых были украдены вещи, обнаруживали возле своих домов плетеные корзины, полные свежей рыбы.

Однажды это чудище даже спасло ребенка, который оказался на рыбалке во время непогоды и выпал из лодки в реку. Чудище на руках принесло его в деревню, живого, хоть и без сознания, и с этих пор жители окрестных сел начали считать его духом-хранителем реки, правда, вслух старались этого не говорить, а то вдруг священники еще в ереси обвинят.

А главное, я понял, что это не гоблин, да и непохоже, что от него будет какое-нибудь зло.

Как-то, вернувшись после работы и учебы у Евсия обратно в крепость, я обнаружил, что там очень мало народу. Мне даже показалась, что она чуть ли не враз опустела. Как выяснилось, пришло сообщение от патруля, что в трех днях пути замечена большая банда персов. И Андрос, которому наскучило сидеть в крепости, поднял всех и ушел в ту сторону, а я в это время был в Мелитене, ну что уж тут поделаешь.

Завалившись в свой закуток, я улегся и сладко задремал.

Меня разбудил звук боевого рога, и спросонок я выскочил на улицу, все солдаты бежали на стену.

«Какого хрена?» — только и проскочило в моих мыслях. И я поспешил, как и все остальные, на стену.

Поднявшись, я охренел еще больше. Напротив крепости был отряд. Точнее, небольшое войско, и число его было явно больше тысячи. Это персы или арабы, но точно не имперцы.

Глава 17

И располагалось войско всерьез, ставились шатры и палатки, разжигались костры для готовки еды.

М-да уж, свезло так свезло. Я принялся пробираться по стене к офицерам, которые что-то нервно обсуждали.

Главным в крепости остался кентарх, или же сотник, следующими после него по званию были два пентеконтарха, а там дальше уже и десятники.

— Кдамий, иди на башню и проследи, чтобы подали сигнал. Дым должен быть виден далеко, чтобы в самой Мелитене узрели, может, и Андрос увидит, — отдал приказ кентарх Юрий, ему было слегка за сорок, пять лет осталось служить.

Все были весьма напряжены, осматривая войско, подступившее к крепости.

— О, Яромир, а я думал, ты с Андросом, а ты здесь, оказывается, — обратил на меня внимание один из пентеконтархов, которому я как-то лечил перелом руки.

— Да в Мелитене был, только с утра вернулся, — ответил я Амону.

— Понятно тогда, — и его взор вновь устремился к войску.

— Слушай, а сколько сейчас в крепости бойцов? — начал расспрашивать я.

— Если вместе с тобой, то девяносто, — с грустью протянул он.

Вот срань же.

— А их сколько и что они здесь делают? Ведь логичней пойти в Мелитену, сам город они, конечно, не возьмут, но по предместьям пройдутся.

— Хех. Левкий, ты их посчитал? — обратился Амон к одному из десятников.

— Ага, больше чем полторы тысячи, — чересчур громко ответил десятник.

И ропот побежал по рядам бойцов.

— Так, может, стоит сдать крепость, хоть сами живыми останемся? — выдал предложение один из десятников, смотря на Юрия.

— Я тебе щас сдам, со стены спущу вниз головой, — зло ответил кентарх, — или вы все думаете, они нас в живых оставят? Ничего подобного, всех вырежут. Лет пятнадцать назад был подобный случай, там сдали крепость, никто живым не ушел, так что думать даже не смейте о таком, — и Юрий обвел всех нас взглядом, выискивая тех, кто готов поддержать сдачу. Но таких не нашлось, а вокруг десятника образовалось свободное пространство.

— Ну, сколько их, ты и сам слышал, а что в Мелитену не пошли, так, наверно, прознали, что здесь мало народа. Вот и… А взять нашу крепость весьма почетно, это не городишко пограбить. Так что если их предводитель возьмет крепость, то, когда в следующий раз пойдет в набег, сможет набрать намного больше людей. Ведь у него будет слава и почет, — мрачно закончил Амон.

— Вот оно как, — задумчиво протянул я и бросил взгляд со стены вниз, а стены-то у нас не особо и высокие, метра три, может, четыре, народу в крепости мало. Это приходится один к пятнадцати, а то и к шестнадцати. Хреново.

А в это время на крыше башни запалили костер, и оттуда начал подыматься столб серого дыма, уходя в небесную высь.

— Эх, хорошо бы они сегодня на приступ пошли, — пробормотал Амон.

— М? — я вопросительно приподнял бровь.

— Ну, сам смотри, они только с дороги, уставшие и голодные, никаких лестниц или тарана у них нет, если они пойдут на штурм без подготовки, то кровью умоются. Но это вряд ли. Они сегодня подготовятся и завтра начнут штурмовать. А так бы подготовкой занялись только завтра, и нам было бы легче, не пять штурмов за день, например, бы было, а два, и их мы явно смогли бы отбить. А значит, у нас бы было время, пока подойдет Андрос или отряд из Мелитены.

— Понятно, значит, нужен штурм сегодня? — медленно проговорил я.

— Было бы неплохо, но вряд ли, — усмехнувшись, ответил Амон.

— А у нас кто-нибудь по-ихнему разумеет? — и я кивнул в сторону персов.

— У Сергия, кажись, в десятке есть знаток, а тебе зачем? — с вопросом на меня посмотрел Амон.

— Надо, — а на мое лицо вылез оскал.

Юрий начал раздавать приказы и назначать дежурные десятки.

Спустившись со стены, я направился в свой закуток, в свою лекарскую.

Зайдя, поднял медное блюдо и взглянул в собственное отражение.

На меня смотрел молодой парень с пшеничным цветом волос и аккуратной подстриженной бородкой, да, я уже не тот юнец, каким был, когда только попал в этот мир.

— Эх, ты назначен быть героем, добровольцев нынче нет, — прошептали мои губы.

И куда я опять лезу? Мало мне было прошлого геройства, контузия и три осколка, а после и инвалидность. Да и черт с ним, зато парни живыми остались, они в госпиталь не один раз ко мне приходили, да и после звонили, и вот я вновь лезу посмотреть в глаза смерти и поставить свою жизнь на кон.

Да похрен, я уже все равно все решил. Да и помирать вовсе не рвусь, есть шансы вернуться живым.

Может, броню надеть? Не, это совсем неправильно будет.

Я достал из мешка белую рубашку с вышивкой на шее и на рукавах, мама позаботилась.

Мне даже почудилось, что рубашка пахнет ей, домом.

Надев рубаху, я решил надеть еще и очелье[1] под волосы, чтобы не мешались.

Оно тоже было украшено вышивкой. А на плечи накинул обычный коричневый плащ.

Пояс боевой еще прадедом дареный, эх, красота. Справа в проушину был вставлен мой топор. А слева в ножнах покоился меч.

Так, что-то еще? Точно, копье, небольшое, для пехотинца, мне в самый раз.

— Яромир, — в палатку шагнул молодой солдат, — пентеконтарх Амон прийти к тебе и сказал, что я нужен.

— Правильно сказал, тебя как звать-то?