Дмитрий Шимохин – Охотник на демонов 3 (страница 43)
Я похлопал байк по холодному боку.
— Стоишь? Ждешь? Скоро поедем.
Поднявшись к себе. Комната встретила меня тишиной и спертым воздухом. Первым делом я содрал с себя одежду. Футболка, джинсы — все полетело в стирку. Они пропитались запахом чужой жизни: дорогими духами Алины, сигарным дымом Строганова, приторной сладостью элитного алкоголя. Этот аромат роскоши теперь раздражал.
Я встал под душ. Врубил воду на максимум, почти кипяток. Жесткая струя била по плечам, смывая остатки вчерашнего безумия. Я тер кожу мочалкой до красноты, словно хотел содрать с себя налет светскости и снова стать просто Зверевым. Охотником.
Выйдя из душа, почувствовал себя обновленным. Голова была ясной, тело — легким. Я налил себе кружку крепкого чая и сел на подоконник.
Коммуникатор на столе завибрировал. Лиса. Я помедлил секунду, прежде чем принять вызов.
— Слушаю.
— Жив, Ромео? — её голос был холодным, с металлическими нотками. Никакого дружелюбия, только сухая ирония.
— Живее всех живых, — попытался отшутиться я.
— Ты как добралась?
— Нормально, — отрезала она. — Я просто напоминаю, Зверев. Завтра смена. В восемь ноль-ноль. Кайл будет не в духе, если ты опоздаешь или придешь с перегаром.
— Я буду в форме, Лиса. Обещаю и спасибо.
— Посмотрим.
Гудки.
Я отложил телефон.
М-да. Дистанция увеличилась до размеров пропасти.
— Вот хрен поймешь этих баб, — пробормотал я.
Телефон снова ожил. На этот раз — Строганов.
— Алло?
— Саня! — голос Кирилла звучал хрипло, но восторженно. На фоне что-то гремело, слышался звон посуды. — Ты монстр! Просто монстр! Я тут проснулся, узнал… Ты реально уехал с обеими? Сразу?
— Кирилл, у меня голова занята другим, — сухо оборвал я его. — Я жив, все нормально.
— Да подожди ты! Папаша их не пристрелил? Макс говорит, там охрана лютая…
— Не пристрелил, и меня тоже, — усмехнулся. Потом созвонимся.
Я сбросил вызов.
Слушать пьяные восторги мажора сейчас хотелось меньше всего.
Я сделал глоток чая и посмотрел в окно. Вчерашний бой с Никитой. Я победил. Красиво, жестко. Но если быть честным с самим собой… Я прошел по краю.
Один пропущенный удар от твари уровня Лиры или выше — и мои кости превратятся в щебень. Мне нужно продолжать усилят себя.
Я решительно набрал номер клиники. Гудки шли долго.
— Слушаю, — голос ученого звучал устало и раздраженно. Видимо, я оторвал его от чего-то важного.
— Это Зверев.
— Александр? — тон сменился на удивленный. — Что-то случилось? Осложнения после первого этапа?
— Нет. Я готов ко второму.
— Ко второму? — профессор хмыкнул. — Вы шутите? Прошло меньше месяца. Организм еще адаптируется. Да и занятость Александр. Запись на три недели вперед, реагенты нужно готовить… Приходите в следующем месяце, мы обсудим…
— Я готов сегодня, — перебил я его. — Прямо сейчас.
— Это невозможно. Я же говорю: очередь, подготовка…
— Я плачу миллион сверху. За срочность и мой личный долг роду Мстиславских после всех улучшений.
В трубке повисла тишина. Слышно было только, как гудит какое-то оборудование на заднем плане. Миллион — это весомый аргумент даже для человека, работающего на Мстиславских, но долг роду это не просто.
— Миллион… — задумчиво протянул профессор. — Сверху прайса?
— Наличными.
Послышался вздох, шуршание электронного графика.
— Вы сумасшедший, Зверев. Вы в курсе?
— Мне это часто говорят.
— Ладно, — голос стал деловым и жестким.
— Жду вас через четыре часа. Ровно в 16:00. Не опаздывать. И не ешьте ничего. Будем ломать вас на голодный желудок.
— Буду.
Я отключил связь. Четыре часа. Я допил чай, глядя на свое отражение в темном стекле выключенного монитора. Обычный парень. Слишком обычный для того дерьма, в которое я лезу.
Включив телевизор, я уставился в какую-то передачу и просто отдыхал мыслями, когда время приблизилось к трем, я щелкнул пультом отключая телевизор и начал собираться.
Через десять минут Цербер уже ревел, разрезая поток машин. Я выжимал из байка всё, на что он был способен, лавируя между рядами. Ветер бил в шлем, но я не чувствовал холода. Внутри меня уже горел огонь нетерпения. Крестовский остров встретил меня тишиной элитных кварталов и тенью вековых дубов. Здесь даже воздух казался другим — густым, пахнущим деньгами и старой магией.
Я свернул на набережную генерала Ермолова. Знакомый серый монолит клиники Генезис, скрытый за глухой стеной, выглядел как неприступный бастион. Никаких вывесок. Только герб Рода Мстиславских на воротах — змея, кусающая свой хвост. Охрана на КПП уже знала, что я приеду. Едва я заглушил мотор, тяжелые створки ворот бесшумно разошлись, пропуская меня на внутреннюю парковку. Я слез с мотоцикла, бросил шлем на сиденье. Руки слегка дрожали — не от страха, а от предвкушения.
Профессор встретил меня в шлюзовой камере, одетый в стерильный костюм биозащиты. Он выглядел так, будто не спал неделю.
— Вы безумец, Зверев, — вместо приветствия бросил он, проводя меня через рамку дезинфекции. — И вы очень спешите жить. Надеюсь, вы не планируете умереть сегодня на моем столе? Это испортит мне статистику.
— Не планирую, — усмехнулся я. — Куда платить?
Мы прошли в его кабинет.
— Восемь миллионов, — сухо озвучил профессор, активируя терминал. — Семь по прайсу, один — за скорость и разогрев реактора вне графика.
Я молчавытянул браслет и вот на стол упали несколько упаковок, поглядев них, удостоверился, что не отдал лишнего, посмотрел на профессора, который тут же убрал деньги в ящик стола.
— Следуйте за мной. Сектор Биосинтез, лаборатория Г-3.
В этот раз мы спустились еще ниже. Воздух здесь был холодным и стерильным. В центре операционной стоял саркофаг, капсула из хромированной стали и бронестекла, больше похожая на пыточный инструмент, чем на медицинское оборудование.
— Раздевайтесь, — скомандовал профессор. — Полностью.
Пока я скидывал одежду, ассистенты готовили фиксаторы. На этот раз это были не ремни. Это были массивные стальные скобы с гидравлическим приводом.
— Второй этап, Александр, — это перестройка костной ткани, — буднично объяснял профессор, настраивая подачу реагентов. — Мы введем вам состав. Это алхимический полимер на основе костной муки высших демонов. Он расплавит верхний слой ваших костей, проникнет в структуру и застынет сверхплотной решеткой.
Он поднял на меня взгляд поверх очков.
— Это будет больно. Наркоз отключит сознание, но ваше тело… оно запомнит эту боль.
Я лег в капсулу.
— Готовность номер один, — голос профессора теперь звучал из динамиков. — Вводим реагент. Я увидел, как по прозрачным трубкам потекла густая, серебристо-серая жидкость. Она выглядела тяжелой, как ртуть.